Первая платформа.

Ты заметил, как это произошло? Нет? Хм, а ведь и я сделал тоже самое. Слышу тебя. Слышу твой голос и замираю. Твой вздох бьет по по моим нейронам, заставляя записывать в себя всего тебя: движение, мимолетное касание, улыбки, смех. Абсолютно все. Я перегружен и чувствую это всем своим телом. Болен тобой, словно ты – не ты, а парализующий все тело вирус. Буду болеть им, буду ждать, когда каждую здоровую клетку моего организма поразишь ты. На моих ладонях горят твои. Ты секрет. Но не для меня. Я читаю тебя как книгу, но не могу понять. Кто создал тебя, проклятого? Сломал все мои крепости! Все мои стены рухнули под твоим взором. Ты всемогущ, ты властен надо мной. Через взгляды, через звуки почувствуй, какая сила бьет из меня. Она душит ночами, топит в морях твоих глаз, бьет в конвульсиях и режет незримые нити моих вен. Я умираю и вновь воскресаю. Воскресаю на твоих ладонях.

***

       Вязкий и морозный воздух утренней Москвы будоражил и оседал неприятной дрожью по телу. Желтенькое такси остановилось около Ленинградского вокзала, открылась задняя дверца и оттуда вышел мужчина, тут же съежившись. Брюнет повел плечами, вдохнув полную грудь холодного, с примесью выхлопного газа воздуха и направился за автомобиль, после чего открыл багажник и забрал оттуда спортивную сумку и небольшой пакет с какими-то вещами. За ним следом появился еще один товарищ, проделавший точно такие же манипуляции. Последний закрыл багажник, отдал деньги таксисту, а после оба замедленным шагом направились ко входу в здание. – Холодно. Еле заметное облачко пара вышло изо рта Куплинова, растворившись в непривычной тишине города. На часах половина четвертого утра. Еще час назад он и Алекс в спешке собирали вещи, параллельно просыпаясь, и вот сейчас они уже стоят напротив здания вокзала. Целый час ускользнул у них из-под носа. – Действительно. Вот тебе и лето, блять... – Жарков бросил взгляд в сторону Дмитрия, но тут же отвел его, по-крепче сжимая в озябшей руке ручку сумки. – Может, пойдем уже? У меня яйца сжались на этом морозе. – А хули ты в одной футболке выперся? Еще бы голышом пошел, едрить твою. Ты в России, здесь летом снег идти может. – Нет, а я знал, что дубак такой лютый будет? Если б знал, то приоделся теплее. Бля-ять, холодно! Но закончить Алексу не дали. Дима вновь вздохнул, покачал головой и двинулся вперед, все так же вяло переставляя ноги. Настроение сейчас вообще не располагало к улыбкам. Даже к малейшему смешку, а все потому, что Куплинов ни разу за те два дня, что провел в большом городе, не смог выспаться. Хотя, могут быть и другие причины. Но не о них сейчас. Первый день прошел как-то комом. Прямиком с поезда, уставшие и замаянные, компания из нескольких летсплейщиков двинулась в сторону Видфеста, где почти никого толком-то не было. После пустых плутаний по павильонам, путешествие по пробкам до гостиницы, расселения и муторного принятия ванной по-очереди (экономия, пришлось взять один номер на двоих), Дмитрий и Алекс наконец получили заслуженный и долгожданный сон. Пожалуй, эти пару часов были последними, что Дима провел в спокойствие и спящим. Утро совершенно не задалось, так как оказалось, что видео, снятые «про запас», закончились. Они бы не закончились, если бы Димас вспомнил, куда дел флешку с файлами. Остаток утра прошел довольно быстро. Куплинов и Алекс встретились внизу и свалили куда-то в кафешку напротив гостиницы, а после к ним подтянулись и другие члены компании. Вся эта гурьба ровным строем вновь возвратилась на Видфест, и после этого началось... – Что с наcтроем, Дим? – блондин поравнялся с другом, опустив широкую ладонь ему на плечо. – Немного осталось и будешь дома. Да и я. Правда, мне еще три часа до поезда ждать. Вот и с каких ебеней я пошел тебя провожать?.. Дмитрий вздрогнул, ухватив их фразы Алексея «...будешь дома». А что дома? Дома ничего. Работа, работа, работа. День сурка: скука, интернет, работа, вновь интернет. Эти два дня пусть и сопровождались недосыпом, но были лучшими за последние полгода. Для Куплинова, во всяком случае. Он жил в одном номере с Алексом, шлялся по Москве со своими друзьями, стоптал пару ног, обхаживая павильоны Видфеста, фотографировался с фанатами, получал от них подарки, раздавал автографы, а к концу дня уставал как собака. Но все это того стоило. – Не хочу возвращаться. – в глазах Димы мелькнула легкая грусть, но сразу же согнал все эмоции. Куплинов подошел к самому входу на вокзал, дождавшись Алекса, а после вместе с ним вошел в здание. Оба пропустили вещи через терминал досмотра, прошли через рамку и, забрав с другой стороны свой багаж, направились в зал ожидания. Людей здесь оказалось крайне мало: редкие группы туристов пробегали вдоль рядов скамеек, щебеча что-то только себе понятно; одиночки, что приехали в Москву либо по работе; и Дима с Лехой. Вокзал огромен. Высокие потолки, лестницы, множество разных дверей, ведущих в разные помещения, терминалы, шум отправляющихся и приезжающих поездов. Дима шел молча, то и дело перехватывая свою сумку из одной руки в другую, пуская редкие взгляды в сторону Жаркова. Странно. Все это очень и очень странно. Что с настроем? Куплинов, не обманывай самого себя. Неужели тебе может испортить настроение простой недосып? Сам понимаешь, насколько это глупо. Тогда что заставляет тебя погружаться в этот скользкий омут хмурости? Только ли нежелание возвращаться домой? Или что-то еще? Вернее сказать, кто-то. Дима дернулся, будто вынырнул из воды после продолжительного погружения, чем вызывал немой вопрос у Алекса. Но махнув рукой и отговорившись простым «устал», путь их продолжился. После пяти минут хождения по вокзалу, оба решили вернуться на улицу. Вернее, решил Куплинов, а Алексей лишь жертва обстоятельств. Дмитрия на улицу повело острое желание выкурить некоторые мысли из своей головы. В прямом смысле слова «выкурить». Как только мужчины вышли с другой стороны вокзала на перрон, Куплинов подошел к первой попавшейся скамье и опустился на нее, положив рядом сумку и, запуская ладонь в боковой карман, изъял оттуда пачку сигарет. – Ебаный свет, ты куришь? – удивленно поглядывая то на пачку, то на Диму, спросил Жарков, подходя ближе. – Бывает. Редко, правда. Знаешь... – мужчина открыл пачку, достав оттуда сигарету и синенькую зажигалку. Тяжелый вздох просто выдавал всю тоску на душе летсплейщика, а бегающий взгляд, кажется, искал помощи. И нашел. – Леха, ты только никому, ага? Не тайна, конечно, но... – Глупо было бы меня просить об этом. Зачем мне это рассказывать кому-то, бля? – Алекс выгнул бровь, подозрительно глядя на друга. – Или ты вообще не это сказать хотел, а? Куплинов замер, поднося к кончику сигареты, чей фильтр только что зажал между зубов, зажигалку. Блять. Дмитрий все же опалил кончик никотина с фильтром, затянулся и замолк на минуту. В голове началась настоящая паника, ведь Алекс попал в самое яблочко. Яблочнее некуда. Долго молчать нельзя, поэтому первое адекватное, что пришло в голову, слетело с его языка: – С чего ты это взял? Алекс шумно выдохнул, хмыкнув. – Неужели ты решил, что я ничего не замечаю? – мужчина сложил руки на груди, в упор глядя на Куплинова. – Да ты за эти два дня робел в сто раз больше, чем за все время нашего знакомства. Только слепой упустит такое. Нервный стал, хмуришься часто, недоговариваешь, а иногда просто замолкаешь на полуслове. Че за дела, ебаный свет, происходят? Невнятное бормотание объявляющих и гуляющий по перронам ветер заставил вздрогнуть Дмитрия. Или это слова Жаркова пробежались мурашками по телу. А ведь Куплинов считал, что большую часть своей недосказанности он скрывает. Наивно было полагать, что Алексей ничего не заметит. Очень наивно. – Я не знаю, как это все объяснить... – очередная затяжка отняла у сигареты пару миллиметров. – Не знаю. Блять, у меня столько всего накопилось. Руки иногда трясутся от блядских мыслей. Дима замолк, прикрыв глаза. Слова неудержимым потоком вырывались из его головы, спрыгивая с языка, и если бы тот вовремя не опомнился, взболтнул бы много лишнего. Нельзя, нельзя, нельзя! Молчи, Куплинов, молчи. В конце концов, все это можно забыть как сон. Возможно, самый лучший сон. – Уважаемы пассажиры! Скорый поезд «Москва – город “N”» прибывает к первому пути. Просьба соблюдать безопасность и не заходить за красную черту. Спасибо за внимание! Мужчина поднял опушенную голову на голос, внимательно прослушав оповещение. А вот и его поезд... Последняя и самая глубокая затяжка, окурок в мусорное ведро, стоящее рядом, ядовитый смрад вон из легких. Поднявшись на ноги, тот почувствовал внимательный взгляд Алекса на себе. И правда: тот пристально наблюдал за Дмитрием, всем своим видом показывая, что ждет продолжения разговора. – Леха, давай закроем эту тему, я тебя прошу. – О, вот уж хуй там, ничего Леха не закроет. Даже не думай, что уедешь, так и не рассказав мне всей правды. – слова летсплейщика прозвучали уверенно и твердо, дав понять, что Алексей не собирается отступать. Что-то вдруг отдаленно зашумело, с каждой секундой приближаясь. Вдали еле виднелся нос поезда, приближаясь к своей цели. Рельсы тихо позвякивали под натиском железных колес, а как только состав подступил к нужной платформе, слух прорезал громкий и противный звук, от которого люди, вышедшее из здания вокзала, как по сигналу, скривились. Послышался писк, который так же прошелся по барабанным перепонкам, после скрежет, и из вокзальных рупоров полился женский голос: – Уважаемые пассажиры! Скорый поезд «Москва – город “N”» прибыл к первой платформе. Просим пассажиров пройти на посадку. Стоянка поезда – шесть минут. – повторная нагрузка на уши и голос стих. Поезд полностью остановился. Двери распахнулись, вперед выдвинулись подвесные лестницы, а по ним, протирая поручни бело-серыми тряпками, спустились кондукторы. Небольшая кучка людей в один момент разошлась каждый к номеру своего вагона, достали документы из карманов, сумок и чемоданов: началась быстрая проверка личности, билетов и посадка, после которой следует выдача постельного белья, краткая инструкция по типу «это там, это здесь», а далее – снова тоже самое, но уже с другими людьми. К «расфасовке» поспешили все, за исключением разве что Дмитрия, который все также стоял на месте под выжидающим взглядом Алекса. – У тебя три минуты, чтобы рассказать мне все, что, мать твою, происходит. Куплинов, ты меня понял? Дима вдохнул полную грудь воздуха, ощущая, как все чувства уходят в пятки, забирая с собой и здравый рассудок. Что ж, теперь стало намного сложнее. Жарков, словно коршун, загнавший свою жертву в угол, терпеливо ждал, в то время как Дима бился в панических атаках, мыслями понимая, что ему не выбраться из этой клетки. Летсплейщик ощущал себя крайне неловко. Молчание выдавало его с ног до головы, в один момент он стал открытой страничкой для Алексея. Слова никак не формировались в одно единое, а то, что раз в пару секунд пытался сказать Дмитрий, нельзя назвать даже намеком на адекватную фразу. – Мне пора. – мужчина резко шагнул в сторону, схватил сумку и хотел было сорваться к вагонам, но его запястья стремительно перехватил Леха, не давая Куплинову уйти. – Рассказывай. Ты надоел уходи... Алекс смолк. Вернее, его заткнули. Заткнули чьи-то губы – такие теплые, сухие, с терпким привкусом табака. Чья-то ладонь коснулась шеи летсплейщика, слегка прижимая к себе. По телу Алексея прошлась обжигающая волна смешанных чувств. Он прекрасно понял, кто его целует, и это не заставило его отпрянуть, отпихнуть Диму и послать к херам собачьим. Мужчина не собирался что-то предпринимать; он не искал путей отступления. Стоя ровно, словно вкопанный и широко раскрыв глаза, Алекс наблюдал за тем, как Куплинов медленно и нехотя отступает, снимает очки и с полу-улыбкой наблюдает за Алексом. Казалось, именно в этот момент все его переживания в миг ушли. И не было их будто. Негодование Жаркова неприкрытой эмоцией светилось на лице, а Куплинов все так же улыбался. Взяв сумку по-крепче, тот подмигнул Алексею и произнес: – Рассказал. Взглянув на наручные часы, Дмитрий резко развернулся и почти бегом пошел к нужному вагону, попутно изымая из бокового кармана сумки билет и паспорт. Процедура проверки прошла очень быстро, так как до отправления оставалось всего две минуты. Куплинов поднялся по металлическим ступенькам в вагон, но не прошел вперед. Выглянув из двери вагона, Дима крикнул Алексу «До скорой!», и только потом окончательно скрылся, оставляя Алексея одного на перроне. – Уважаемы пассажиры! Скорый поезд «Москва – город “N”» отправляется с первой платформы первого пути.