Дом для Чанёля

Почему я чувствую, что этот закон безумен? У тебя может быть много законов с самого рождения. Почему я чувствую, что этот закон безумен? Я не пытаюсь показать тебе, что-то не правильное. Взаперти, я хочу свой рейтинг бессмертных поцелуев. Но прежде всего, я люблю тебя. Посмотри на меня, не упусти. Покажи мне, где можно это сделать, как можно это сделать, Кто может сделать это с тобой. (Перевод отрывка песни: Kazaky — Crazy Law)

Стадия первая: «Выполнение приказов» Бэкхёну наскучила вся эта игра. Он не надеялся, что сможет отыскать кого-то, отличающегося от всех этих бесхарактерных кукол, что попадали в уже практически обжитый и пропахший въевшимся в стены запахом одеколона гостиничный номер. До тех пор, пока, уже особо не рассчитывая на удачу, Бэкхён не встретил этого рецепциониста, бросающего на него заинтересованные взгляды в момент, когда Бён расписывался и протягивал кредитную карту, чтобы расплатиться за очередной визит. Комната «404» постоянно пустовала по вторникам и субботам. Бэкхёну нравилось изводить своих Сабов до полуобморочного состояния, не выпуская из номера несколько ночей подряд. Бэкхён часто брал работу на дом: у него был один весьма хороший помощник, поэтому достаточно было лишь изредка появляться в конторе, отдавая приказы, записывая адреса клиентов, забирая и подписывая документы. Четверг и пятница — самые тяжёлые дни в адвокатской фирме Бэкхёна: в эти дни он сиднем проводит в ней. Но однажды Бён напрочь позабыл о днях недели, когда наконец в «404» номере появился он. Зверёк, попавший в столь ловко расставленные сети охотника. Пока Чанёль плавился на постели от игрушки внутри себя и изнывал от желания кончить, а его Доминант позаботился, чтобы это не случилось без его ведома, стянув член кольцом, Бэкхён делал на заказ кольцо. Такое же, как и на его среднем пальце правой руки, но имело всего два отличия: диаметр и гравировка на внутренней стороне золота. Он знал, что Чанёль примет его и будет носить с достоинством. Занятых Сабмиссивов, как и Доминантов, у кого есть постоянный партнёр, отличает то, что вместо привычной одной чёрной полосы на кольце располагаются две параллельные. Бэкхён заказал тогда три кольца: новое для себя и два для Чанёля. Сначала он подарил ему кольцо обычного Сабмиссива, чтобы парень принял своё положение, смирился, что теперь он Саб, и стал ждать, когда сможет преподнести своему партнёру другое. Бэкхён не появляется почти месяц. Он догадывается, что Чанёль не находит себе места и мечется в сомнениях и догадках о подобном поведении оного. Но Бён знает, что ожидания всегда вознаграждаются ценным призом. Когда он приходит вновь, то сразу же ищет на пальце Пака кольцо. Сердце Бэкхёна переходит с нервного, учащенного стучания на размеренное и спокойное: кольцо на месте. Чанёль принял его. Блестит на длинной фаланге указательного пальца левой руки. Он подмечает обиду на лице парнишки, когда подходит к администраторской стойке и здоровается с Чанёлем и новеньким, чем-то напоминающим ему бывших пассий. Пак упрямо молчит, оформляет заказ, отдает карточку и ключ от номера, пока Бэкхён не предлагает ему покинуть пост и не проследовать за ним. Чанёль раздражён, срывает с себя одежду резкими и быстрыми движениями, отбрасывая на стул. Бэкхён же любит порядок и чистоту, поэтому первым делом приказывает аккуратно сложить одежду. Пак повинуется, но Бён заставляет его несколько раз переделывать, получая удовольствие от того, как краснеет от злости и туго сжимает челюсти его партнёр. Бэкхён просит юношу принять душ, а сам в это время раздевается и покрывает кровать плёнкой. Бён устал, на работе внезапно его оккупировали клиенты, и ему пришлось долгие дни и даже ночи напролёт работать, поэтому сегодня не будет долгих мучений и взглядов, переполненных удовольствия от извивающегося от желания несколько часов подряд до конца неудовлетворённого Саба. Бэкхён раздевается, откладывает на тумбочку кольцо. Щелкает кейс, и молодой человек достаёт из него лишь приобретённые наручники и бутылёк массажного масла. — Что мне нужно сделать, Господин? — слышится за спиной обращение к нему вышедшего из ванной комнаты Чанёля. Всё в таком же дерзком и обиженном тоне. Бэкхён выдаёт беззвучный смешок и поворачивается лицом к парню, подмечая, что тот продолжает брить себя везде, как это нравится Бэкхёну. Помнит о небольшой слабости адвоката, молодец! — На кровать. Задери руки и закрой глаза, — бросает короткий взгляд на постель Бён. Он следит за тем, как его любовник заползает, кряхтя, на неё и поднимает руки, выжидая действий со стороны Доминанта. Первым, что выполняет Бэкхён по своим уже намеченным планам — пристегивает кисти Чанёля самыми обычными наручниками. Он в курсе, что от них, если Чанёль начнет дергаться, останутся синяки на запястьях. Но это будет небольшим напоминанием Паку о сегодняшней ночи. Бэкхён стоит и просто любуется растянувшимся на кровати телом. Чанёль продолжает держать себя в форме. Похоже, что пресс проступает сильнее. Бён выливает на ладонь масло и ведёт ею по этим рельефам мышц от втянутого живота, огибая пупок, вверх к груди. Блестящая от масла грудь кажется ещё более массивной и широкой. Пальчики ласкают плечи, возвращаются к ключицам и задевают ногтями соски, отчего Чанёль вздрагивает, но упрямо молчит. Чанёлю не нравится лежать на холодной плёнке. Она неприятно липнет к слегка влажному после душа телу. Парень хватается руками за цепочки на наручниках, когда чувствует на своей мошонке ласковое прикосновение пальцев. У Бэкхёна они просто изумительные, и представление того, как они бродят по его коже, — способно нехило завести. Пак не сдерживает глухого стона, когда фаланги оборачиваются вокруг его плоти и начинают мять, пока она не поднимается и не открывает твёрдую розовую головку с дырочкой уретры. — Такой красивый, — восхищённо шепчет Бэкхён, второй рукой поглаживая шею Чанёля, очерчивает пальцами скулы и легонько прикусывает подбородок. Цепи наручников гремят, и железо сильнее впивается в кожу, при этом ярче ощущение руки на плоти. Опять идёт кругом голова. В воздухе витает запах кокоса. Слишком искусственный и приторный. Чанёль морщит нос и старается уйти от пытливой ладони, которая слишком резво скользит по всей длине. Наблюдающий за ним Бэкхён впитывает взглядом, как губка, каждый вздох приподнявшейся грудной клетки, каждое содрогание тела и приглушённый стон. Глаза Чанёля, прикрытые ресницами, также гуляют по телу Доминанта. Таким, без одежды, он больше заслуживает этого статуса: несмотря на худощавость, у него шикарный пресс с восемью кубиками, выступающие ребра и грудина, перетянутые мышцами, жилистые руки и шея. Напрягаясь, наклоняя шею из стороны в сторону, Бэкхён кажется ещё более мужественным. У него чересчур миловидное лицо, а из-за подводки оно ещё больше напоминает девчачье; светлая кожа, словно юноша прячется от солнца; пальцы, которым Чанёль, если бы мог рифмовать слова, давно написал не одну оду. А ещё у Бэкхёна широкие бёдра, из-за чего их манящий изгиб наводит на далеко не невинные мысли: потрогать, обхватить, перевернуть, нагнуть, войти и держать крепко обеими руками, до синих отпечатков, вбиваясь мощными толчками. Но потеряв одежду, стоя на коленях на кровати, оперевшись одним локтем возле головы Чанёля и опалив горячим дыханием щеку Сабмиссива, он преображается: властный, с уверенным голосом, пристальным взглядом и настойчивыми прикосновениями. Такому Чанёль готов подчиняться, выполнить любой приказ, например, этот: — Высунь язык, ну же! Пак открывает рот, при этом пожирая взглядом покрасневшую кожу на глубоких ключицах парня. Дыхание у Бёна прерывистое — он уже завёлся и медленно возбуждается, догоняя любовника. Это отчётливо видно по тому, в каком рваном ритме поднимается грудная клетка при каждом глубоком вдохе. Бэкхён прихватывает язык Чанёля большим и указательным пальцами, надавливая подушечкой большого на шершавый влажный орган, после чего им стирает обильно капающую с подбородка слюну. Когда на языке Чанёля ощущается тяжесть двух пальцев, то в этот самый момент Бэкхён надавливает средним пальцем второй руки на покрытый маслом сфинктер Сабмиссива. Тот с хлюпающим звуком принимает его по самое основание. Бён наклоняется и слизывает с губ партнёра вязкую слюну, всасывает изгибающийся сладкий язык и посасывает его, при этом продолжая растягивать Пака. Чанёль уже, не сдерживаясь, стонет в голос от сладкого попадания по железе. Бёдра всё более хаотично приподнимаются и опускаются на прозрачный пластик плёнки. Пальцы Бэкхёна приподнимают за затылок голову Саба, а губы касаются алой ушной раковины. — Лежи смирно, Саб, — парень перекидывает через торс Чанёля ногу и садится сверху. «Бэкхён, что же ты творишь?..» — бьётся о стенки коры головного мозга Пака, когда Бэкхён трётся бёдрами о его пах. Из-за масла он с лёгкостью скользит на нём, дразня проезжающий по расщелине член. Чанёль прекрасно осведомлён, что эта желанная дырочка не примет его: Сабы — принимающая сторона, а Домы — берущая. Всё, что он может — это просто стонать от безысходности. Без удерживающего кольца подавить оргазменные спазмы без разрешения Доминанта крайне тяжело. Спина Чанёля проезжается по плёнке, когда парень отталкивается пятками от постели, и Пак бьётся головой о спинку кровати, поджимает пальцы, мычит и прикусывает до крови губы, чтобы не заорать в голос, умоляя Бэкхёна смилостивиться над ним и дать кончить. Тем временем Бэкхён обхватывает их эрекции и ведёт рукой вверх-вниз в такт толчкам. Его сфинктер сжимается, желая ощутить кое-что редкое внутри себя. Бён развлекается с игрушками, но об этом не должны знать Сабы, а Доминанту не должно нравиться ощущение вибрирующего и растягивающего стенки заднего прохода дилдо. Бэкхён отнимает руки от стволов их возбуждений и продолжает сталкивать эрекции друг о дружку, подаваясь тазом. У Чанёля плоть длиннее и немного загибается, но такая красивая, с выступающими синеватыми венками, розового цвета и капелькой смазки на головке. — Гос…подин, прошу… — голос Чанёля звучит крайне жалостливо, на грани отчаяния. И Бэк хмелеет, словно выпил пару бутылок соджу, от этого ломанного, гортанного звука. Его бросает в жар, и он блестит уже не только от масла, но и от пота, усердно двигаясь на любовнике. — Боже, кончай, Чанёль, забрызгай себя и меня своим семенем! — ноготки на пальцах Бэкхёна впиваются в грудь партнёра, оставляя красные глубокие лунки. Чанёль орёт, но вовсе не оттого, что стукается в очередной раз особенно сильно о спинку постели, а от сильнейшего оргазма, который ослепляет его до белых пятен. Когда он устало, разморенный разрядкой, сипит на кровати, Бэкхён раздвигает его ноги и осторожно проскальзывает внутрь. Он мычит от того, как расслабленные мышцы принимают его, ещё вибрирующие от оргазма. Толкается неспешно, прикусывая губу и глядя на то, как Чанёль вглядывается в его лицо, пытаясь отыскать какие-то ответы на свои так и не озвученные вопросы. Пак сдаётся, приподнимает бёдра и подаётся навстречу нерасторопным толчкам. Когда он просыпается, то Бэкхён вновь уже успел покинуть номер. Стадия вторая: «Подчинение» Чанёль пускает из слюны пузыри, облокачиваясь о рабочий стол. Он плохо спал. Точнее, практически и не спал, только подремал полтора часа в раздевалке, пока его не разбудил новенький, бросая на лицо холодное полотенце. «Пора освежиться, великан», — конечно, это самое подходящее приветствие, на которое Чанёлю стоило бы рассчитывать, особенно от парня, который под его началом, а не наоборот. Этот парень, До Кёнсу, совсем недавно стал работником гостиницы, но уже успел подружиться с Чанёлем и выведать его главный секрет — о Бён Бэкхёне, с которым тот проводит четыре ночи в неделю, как обычно со вторника по четверг и с субботы по понедельник. А ещё то, как этот «мудак», по мнению Чанёля, или «совершенно безбожный мудак», по мнению всех остальных, не затрагивает тему их с Паком типа «отношений», оставляя Чанёля мучиться в догадках. Молодому человеку приходится прыгать из темы в тему, чтобы избавиться от расспросов новоявленного друга о том, чем отличается сексуальный опыт с Доминантом от простого. Кёнсу только присматривается к подобному виду отношений. У него есть Чонин, робкие намёки и желание экспериментов. Больше всего Чанёль бесится, когда слышит о «созданном только для меня» Ким Чонине из уст Кёнсу. Ему хочется залезть на потолок и выть от безнадёги. — Расскажи мне, каково это…  — и очередной перекус в обед завершается порцией «хочу всё знать о мире БДСМ-сессий» от До Кёнсу. — Ты вряд ли подобное захочешь повторить. — Так все плохо? Тогда почему ты не покончишь с этим? — Ничего особенного, — пожимает плечами Чанёль, напрочь игнорируя второй вопрос, но настырный Кёнсу всё равно гнёт свою линию и повторяется (раза четыре), пока Чанёль не сдаётся. — Не так уж это и плохо. Он пытался быть мягким, не строгим, в меру настойчивым, при этом в первый раз обходительно обошелся с моей девственной задницей, хотя изрядно поглумился над ней после. Когда всё закончилось, я ощутил себя в его объятиях, сердце так размеренно билось у него в груди, отчего я и уснул. А после проснулся, а его и след уже простыл. И так постоянно. — И ты хочешь сказать, что здесь ничего особенного?.. — одергивает парня До, удивленно хлопая своими широкими, открытыми для мира и его познания глазами. Чанёль знает, куда приведёт его этот разговор. Он и так в тупике и диком отчаянии, потому что некто очень красивый и забивший голову и душу по имени «Бэкхён» не ставит все точки на «i» и сбегает после каждой встречи, как последний трус. — Кёнсу, прошу… — Чанёль хватает недопитую бутылку шоколадного молока и встаёт со стула, намекая, что больше не хочет об этом говорить. Его проблемы не должны касаться Кёнсу. — Это был и есть далеко не просто трах, Чанёль, да и кольцо такое не дают любому, с кем переспал Доминант, — парень вспоминает ту статью, на которую случайно наткнулся, информируя себя о ритуалах БДСМ. Раньше вместо колец Доминанты вручали Сабмиссивам ошейники, которые те не должны были снимать, показывая тем самым свою принадлежность, но общество решило, что это дико. Шли дебаты, в итоге которых Доминанты согласились заменить ошейники на кольца. Когда они вручали кольцо Сабмиссиву, это означало, что в нём он видит того, с кем предпочёл бы не расставаться, совсем как у влюбленной пары, только пока что эта привязанность чисто физическая. И До уверен, что Бэкхён испытывает особые чувства к Чанёлю, как бы тот ни бросался в панику и не твердил: «Это всего лишь секс. Новый опыт. Точка». — Перестань, — отмахивается Чанёль, закидывая картонку из-под бутерброда в мусорный бак и торжествующе хмыкает — попал. — Это ты перестань дурью забивать свою голову! — Но он ничего не говорит, просто приходит и после всего также молча уходит… — как же тяжело просыпаться по утрам в одиночку со множеством зависающих в пропахшем сексом и ароматическими свечами воздухе, которые тут же устремляются в сторону Чанёля и рикошетят о черепушку. — Дай ему время, Чан. Он должен подумать, — Кёнсу вытирает салфеткой рот, подходит к Чанёлю и выбрасывает в мусорку использованную салфетку. — Все намного серьезнее, нежели мне показалось сначала. — О чем ты? — отзывается Чанёль хмурым взглядом из-под ровной чёлки, на что Кёнсу бросает взгляд из золотой коллекции: «Ты дебил или притворяешься?», после чего оставляет парня наедине со своими мыслями. Он догадывается, что вскоре Чанёль сам обо всём догадается. Если отличается сообразительностью, как о нём первоначально подумал До.

***

Чанёль до боли в дёснах сжимает пластмассовый шарик зубами и пытается разглядеть сквозь плотную ткань повязки, чем же занят в данный момент Бэкхён, оставив его распластанного на письменном столе в таком виде. Доминант запретил ему шевелиться, приказав ухватиться руками за крышку стола и раздвинуть согнутые в коленях ноги, которые начинают затекать вместе с шеей. Пак вздрагивает, когда его груди касается нечто тёплое, и, когда мокрая дорожка доходит до его подбородка, осознаёт, что это язык Бёна. — Я очень скучал по тебе, — признаётся Бэкхён, целуя покрасневшую кожу за ухом. Чанёль чуть не забывает о правилах и с его губ не слетает вопрос, что же Бэкхён делал, заставив ждать его вновь почти месяц, но любовник опережает его, продолжая ласкать уже пальцами, разминая напряженные мышцы на плечах и руках, поглаживая выпирающие косточки на бёдрах и пощипывая кожу на икрах. — Меня выматывает работа. Когда я стремился побыстрее покинуть утром своего очередного партнёра, объясняя свой поступок срочными делами, на самом деле их не было. А сейчас, когда мне хочется побыть с тобой подольше, то я связан работой по рукам и ногам, даже мой помощник не справляется. Я вынужден работать и день, и ночь. Как же я ненавижу этих старых пердунов или престарелых перечниц, которые сначала связываются на свою голову с молодыми, а потом не знают, что делать, стоит тем обобрать их вплоть до нижнего белья. Люди сами создают себе проблемы. Но и я не лучше, да? Бэкхён сегодня слишком нежен, даже чересчур. Его поцелуи легкие, трогательные, от них щиплет в глазах. Потому что так не целуют просто любовников. Что это значит? Почему Бэкхён продолжает его мучить? Эта ласка — самые жестокие и изощренные пытки для Чанёля. Бён вспоминает, что Пак ему не может ответить из-за кляпа и бережно расстёгивает ремешок, отбрасывая игрушку в коробку к уже пустому тюбику лубриканта. Чанёль тут же кашляет, сглатывает и хрипло отвечает: — Если бы люди научились разговаривать и не прятать свои проблемы до накала страстей от других, делились бы переживаниями, то многого удалось бы избежать. — Ты чертовски прав, так прав, — утыкается ему в шею носом Бэкхён, щекочет кончиком влажную кожу, пахнущую мускусным запахом и терпким одеколоном. Бён хочет извиниться, на грудь словно давит неведомая сила, отчего становится невыносимо тяжело дышать. Вот поэтому он и проглатывает своё извинение. Хотя Чанёль его заслужил. Намного легче говорить: «Прости», когда смотрит по утрам на спящую моську любовника, собираясь его в очередной раз покинуть. Бэкхён боится, что по глазам Чанёль сможет понять, что тот испытывает к нему. Это не простое влечение, не собственнические повадки Доминанта, чтобы Сабмиссив принадлежал только ему. Это слишком эфемерное, еле уловимое чувство, которым Бэкхён не болел с шестнадцати. Когда его любовь разбилась на множество осколков, пронзающих сердце. Предательство. Тринадцать букв, приносящих столько страданий и десять лет обид, и желания отыграться за растоптанные чувства. Может, поэтому он сегодня и прикрыл глаза Чанёлю, чтобы парень не видел его переживаний и не заметил чувства вины, которое с каждым разом возрастает в геометрической прогрессии. Пак шипит от ощущения щетины на коже. Если пойдет так и дальше, то возникнет раздражение. — Ты можешь побриться? — просит он Доминанта, хотя это не в правилах контракта. Он не имеет права просить. И прекрасно об этом осведомлён, но всё равно его настоящий характер Доминанта вырывается наружу. Бэкхён отлипает от мусоления губами его шеи и проводит пальцами по своей скуле: — Ох, я так торопился скорее увидеться с тобой, что совершенно забыл о бритье. Сейчас, — молодой человек отходит от лежащего на столе парня и мчится в ванную комнату. Чанёля удивляет то, как быстро Бён выполнил его просьбу. Или действительно работа доканала парня, раз он стал столь ведомым, либо что-то меняется в их отношениях, как и сказал об этом Кёнсу. Он не видит, только слышит, как шумит в туалете вода и стук бритвы о стеклянную полочку. Паку тяжело сохранить позу, и он опускает ноги, касаясь ступнями ворсистого ковра, который щекочет грубую кожу. — Я не разрешал тебе двигаться, — негодующе выдыхает ему в ухо Бэкхён, и Чанёля подбрасывает от этого чувственного голоса. Парень не услышал то, как Бён вернулся обратно. — Прости, Господин, я готов искупить свою вину, — из-за того, что Пак не видит, а только чувствует и слышит, кожа покрывается бисеринками пота и подрагивает от предвкушения. Он нервозно вновь сглатывает и прикусывает губу. — Ты будешь наказан, Саб, — прежний строгий и властный Бён Бэкхён возвращается. Чанёль понимает, насколько встрял, когда Бэкхён проталкивает сквозь сжатое кольцо мышц вибратор. — О нет… — О да! — хмыкает на ухо Бён и перехватывает ладонью чужой член, вынимая из ящика эрекционное кольцо.

***

Чанёль просыпается и открывает глаза из-за того, что солнечный луч светит прямо ему в лицо. Он морщится, потягивается и приподнимает голову, замечая освещенный силуэт у окна. Бэкхён стоит и задумчиво курит у приоткрытой ставни, стряхивая пепел с бычка в железную пепельницу. Он перехватывает губами белую полоску фильтра и коротко затягивается, тут же выпуская белое облачко, оседающее вниз на бурлящую потоком машин улицу. Бэкхён дергает плечами, когда слышит скрип кровати от поднявшегося с неё тела любовника. Пак находит под постелью тапочки, всовывает в них ноги и прошаркивает к Бёну. — Принеси мне ботинки, — голос ещё хриплый после сна, но такой же горделивый. Обмотанный одеялом Чанёль кивает в пустоту, так как Бэкхён этого не видит, и идёт в коридор: обувь Доминанта стоит всегда четко на втором ряду обувной полки, слева, с самого края. Бэкхён ждет его сидя в кресле. — Завяжи, — протягивает ногу Бён и кружит носком. Чанёлю приходится сесть на пол, подмяв под себя одеяло, чтобы расположить ногу Доминанта у себя на коленке. — Хорошо, Господин, — улыбается Чанёль и стягивает поочерёдно шнурки на каждом ботинке, не так сильно, чтобы при ходьбе нога не болела. Ему не должно быть дела до этого, но отчего-то он считает, что о Бэкхёне нужно заботиться, что он не такой стойкий и сильный, каким предстаёт в образе Доминанта. Когда Сабмиссив завязывает шнурки, то Бэкхён думает над тем, как эти шнурки могли бы стянуть тело Пака. Это идеальное, сильное тело. Бёну нравится размазывать по нему масло, смазку, слюну, сперму, все равно что, главное, чтобы оно блестело, тогда проступающие мышцы видно более отчетливо. Стоит Чанёлю опустить вторую обутую ногу, как Бэкхён дергает за молнию и давит на затылок Пака. — Отсоси мне. Он подмечает, как на долю секунды хмурится Чанёль, но тут же тот себя берёт в руки и вновь растягивается в улыбке: «С удовольствием». Она ненастоящая. Но когда Бэкхён сам улыбался по-настоящему? Просто ему обидно, что Чанёль именно с ним такой. С тем мальчишкой, новым помощником администратора, Пак другой, более расслабленный и улыбчивый. Смеётся искренне. Да, Бэкхён ревнует, но кто бы не ревновал Чанёля ко всем одушевленным или неодушевленным предметам? Бэкхён ревнует его даже к собственному члену, беря который по самое основание, Чанёль призывно стонет, отчего бежит табун мурашек по спине, вниз, к свернувшемуся клубком удовольствию. Когда уже становится невмоготу, то он перехватывает Пака за шею и тянет наверх, приказывая лечь на постель и растянуть себя. — Как скажете… — в ответ заводит так, что плоть стоит колом, а только Чанёль начинает с запрокинутой головой запихивать в себя обильно смазанные лубрикантом пальцы, как выдержка Бэкхёна летит к чёрту. Он переворачивает парня на живот, ставит на четвереньки и подтягивает за бёдра к себе. Немного потеревшись длиной между призывно оттопыренных ягодиц, Бён толкается в узкое нутро, и скулит, как побитый пёс. Он ненавидит себя за эту слабость. Чанёль — его ахиллесова пята. — Чанёль — идеальный Саб. Только мой! — долбится в него с громкими размашистыми шлепками Бэкхён, прижимая обе руки Саба к спине, наклоняется и слизывает солёный пот. Он такой же солёный, как и слёзы, скатывающиеся по его щекам. Их Пак не видит. И не должен. Никогда. В этот день Бэкхён забывает о назначенной с клиенткой встрече, после чего ему приходится долго извиняться и врать о внезапно заглохшем у машины моторе. Стадия третья: «Принятие» Вновь молодые люди встречаются спустя полторы недели, когда Чанёль впервые присылает на телефонный номер Бэкхёна смс. Адвоката настораживает такое отчаянное желание увидеться, поэтому он бросает все дела и тут же разгоняет свою серебряную малышку до 120 километров в час. Благо ему по пути до гостиницы не попадается ни одна патрульная машина, поэтому никто не останавливает, но Бэкхён уверен, что через неделю ему придет письмо со штрафом и его фоточкой, сделанной одной из камер — видеофиксаторов нарушения. Сразу бросается Бэкхёну в глаза то, каким расстроенным, даже пугливым кажется Чанёль. Будто перед ним стоит не двадцатидвухлетний молодой человек, а шестилетний ребёнок, у которого отняли любимую игрушку и он готов в любую секунду разрыдаться. — Идем, — Бэкхён даже не интересуется, можно ли Чанёлю покинуть своё рабочее место, просто хватает за руку и бросает шокированно уставившемуся на них Кёнсу подменить администратора. Им не нужна ключ-карточка от номера, когда у Пака есть своя универсальная, подходящая к любой из дверей. Бэкхён роняет парня на кровать, обматывает и фиксирует руки над головой своим галстуком. — Скучал, Саб? — Очень, — признаётся Чанёль и раздвигает свои длинные ноги. Бэкхён вновь спешит, нечаянно задевая короткими ногтями кожу на тазу Пака, пока выдергивает его из штанин и трусов. Он сам ужасно соскучился по юноше, но вновь растворяет своё ответное признание в поцелуе. Пак сладкий и в его поцелуях легко увязнуть, как в нуге. Возможно, Бэкхён вновь позабыл бы о всех своих делах, если бы не ощутил что-то мокрое на своих щеках, а после по его ушам и сердцу, будто бритвой, полоснули тихие всхлипы. Бэкхён отодвигается, взяв в руки лицо Чанёля. Тот плачет, хотя старается подавить эти несвойственные ни для возраста, ни для комплекции рыдания. — Чанёль, в чём дело? — Бён поглаживает подушечками больших пальцев чётко очерченные скулы. — Я готов сделать всё ради тебя, Бэкхён, просто знай это, — прячет от парня взгляд Чанёль, отклоняясь от прикосновений. Он не хотел показывать слёз. Так уж вышло. Всё в жизни Пака выходит через задницу. Точнее, вся его жизнь в этой самой заднице. Зачем ему навешивать свои проблемы на практически незнакомого человека? Да, у них практически регулярный секс. И всё. До сих пор они лишь закрываются в "404" номере гостиницы. В этом номере их собственный маленький грешный мир. Здесь они честны в своих желаниях. Здесь они укрыты от проблем давящего на их плечи мира. За его пределами они два абсолютно чужих друг другу человека. Но более близкого у Чанёля нет, поэтому первым, кому написал свой клич о помощи, стал именно Бэкхён. Неизвестно-в-каких-мы-с-ним-отношениях-Бён-Бэкхён. Пак погряз в этих играх с головой. Он слишком серьёзно всё воспринял с самого начала, поэтому и пожинает плоды своей крайней наивности. Бэкхёну совершенно не нравится то, каким он видит Чанёля. Он не должен быть таким. Это неправильно. Противоестественно. Ещё неправильнее, чем то, что Пак — Сабмиссив. Он настойчиво держит парня за подбородок, слегка трясёт второй рукой за плечо, продолжая буравить прямым строгим взглядом: — Похуй, просто скажи, что случилось? Чанёль глубоко вздыхает, причем дыхание его изломанное и судорожное. Парень опускает свои руки и присаживается на постели, укладывая голову на плечо Бэкхёна. Придется рассказать, хотя это стыдно. Но он рассказывает. Открывается ещё больше. Чего не делает Бэкхён. Никогда. — Я снимал квартиру с одним парнем со времен колледжа, всё было хорошо, но он узнал, что я Саб… На этом юноша резко замолкает, вспоминая события вчерашнего вечера перед тем, как Чанёль вышел в свою смену в отель. — Что сделал этот уёбок? — Бэкхён сминает в руках ткань пиджака Чанёля и стискивает в своих объятиях, словно шепча, что всё хорошо, парню нечего бояться, Бён рядом с ним. — Ничего, но все эти намёки… Вчера же он праздновал свой день рождения. Пришла огромная компашка. Когда парни изрядно выпили, то начали допытываться, под кого я ложусь. И будет ли мне также «по-кайфу», если они привяжут меня к кровати и поимеют. Вот тогда я и врезал одному, после чего выбежал из квартиры, прихватив сменную одежду для работы. Благо всё уже было собрано и стояло у дверей, — Чанёлю неприятно вспоминать то, как прикасались к нему потные пальцы, и осязать на себе пошлые пьяные взгляды. А особенно въелось в сознание брошенное последним: «Какая разница: мы трахнем тебя или он? Всё равно это всего лишь секс». Именно из-за этого он и вскипел. Потому что правда всегда встречается с болью осознания, что так и есть, что сказки не существует, что человек вновь себе многое напридумывал. — Ты будешь жить со мной, это не обсуждается. Сначала Чанёлю кажется, что он ослышался, поэтому он поднимает голову и что-то пытается промямлить, но в итоге лишь приоткрывает рот, как золотая рыбка, каких в аквариуме у Бэкхёна штук тридцать, и, похоже, те нашли своего нового кормильца в отсутствие адвоката у себя дома. Но Бэкхён уже более раздельно и понятливо проговаривает прямо на ухо, мусоля проткнутую золотым колечком мочку: — Пакуй свои чемоданы, Саб. Завтра перебираешься ко мне. Если бы Чанёлю сказали, что значит счастье, то он бы назвал состояние, в котором находится в данный момент. Белый лист недосказанности начинает заполняться пока непонятными, но разноцветными линиями. — Мой Господин самый лучший! — галстук Бэкхёна падает ему куда-то за спину, а сильные ручища Чанёля обхватывают стройное тельце. Бэкхён собирается возмутиться, но все его слабые попытки промычать приказы, что Чанёль должен знать своё место, утопают в широкой груди Пака. И это хорошая возможность спрятать в ней свою глупую улыбку. Впервые они просто спят, переплетаясь конечностями и меряясь размерами ступней и ладоней. Победителем выходит Чанёль. Но Бэкхён и так это знал. Просто нужно же было как-то приподнять настроение его личному восьмому чуду света. Вроде бы Чанёль и башня, и произведение искусства, и необычный, и в штучном экземпляре. Поэтому почему бы Бэкхёну не считать его таковым? Чанёль впервые, пока Бэкхён поскуливает во сне, изъявляет желание доставить удовольствие, разбудить любовника самолично и не дать это сделать утренним лучам света. Он испытывает странное томление, нежность, глядя на спящего Доминанта, хотя здесь было бы более уместным назвать Бёна «Спящей красавицей». Он выглядит намного моложе и невиннее, когда находится в царстве Морфея. Пак привстаёт, скользит ногой по чужому бедру, перекидывает её через парня, сам насаживается и движется на пока ещё полувставшем члене. Когда Бён просыпается, понимая, что это не очередной мокрый сон с участием Чанёля, то замечает то, как отчаянно парень пытается не излиться без разрешения Доминанта, стискивая у основания свою плоть. — Ты можешь, кончай, — сонно бурчит Бэкхён, скользя пальцами по своей длине и помогая Чанёлю кончить. И Чанёль, как всякий послушный Саб, внемлет приказу. Стадия последняя, четвёртая: «Давать и получать удовольствие» Бэкхён обещал познакомить Пака с техникой шибари. Чанёля как-то по-особенному волновало это, он восторженно рассматривал фотографии, лопал пузыри от жевачки и ёрзал на диване, сохраняя найденные на просторах интернета картинки. Диван, кстати, под стать статусу хозяина — широкий, кожаный, чёрный и очень удобный, поэтому Чанёль любит на нём валяться и протирать задницу. У молодого человека теперь новое место жительства. Он нервно хихикал, когда менял адрес в электронной анкете работников гостиницы. Похоже, настало время сладкой мести для До Кёнсу. Парни поменялись ролями. Теперь Чанёль все смены насиловал мозг младшего своими впечатлениями о доме Бэкхёна, а тот старался незаметно улизнуть, придумывая всякие причины. В этой ситуации заметно выигрывал с заядлым постоянством Чонин, который приходил проведать своего парня. Кёнсу практически как пробка из бутылки выпрыгивал из-за стойки администратора и летел в объятия своего «спасителя» от долгих, утомительных рассказов Чанёля. Бэкхён возвращается домой с двумя пакетами. Несмотря на то, что холодильник ломится от продуктов, Бён считает, что никогда не бывает много, и боится, что проголодавшийся Чанёль не найдет себе перекус или же что бы приготовить, пока адвокат на работе. Пак вернулся под утро, когда Бэкхён уже ушёл на работу, но Бён знает, что у его любовника-сожителя два свободных дня, поэтому их они потратят с умом. И нет, Бэкхён не затолкает Чанёля сразу в спальную комнату, а как и любой нормальный человек сначала поужинает, немного расслабится за просмотром какого-нибудь ситкома, и только после очутится с Чанёлем на своей кровати. С тех пор, как Пак переехал к Бёну, прошло почти два месяца. С того момента "404" гостиничный номер был позабыт. Впервые Бэкхён торопится домой, где его, в отличие от трех месяцев назад, кто-то ждет, и этот кто-то занимает все его мысли. Секс у них странный. Вроде бы они до сих пор распределяют свои роли и Чанёль послушно выполняет приказы своего Доминанта, но вот игрушки стали отходить на второй план. Всё больше Бэкхён замечает, как ему намного приятнее просто целовать и ласкать руками стройное и подтянутое тело под собой, нежели открывать ящик, доставая из него вспомогательные для острейшего и мучительного оргазма вещички. Возможно, именно по этой причине, застав Пака за просмотром гей-порно, где парня связали и подвесили на крюк, шлепая пышным, из тонких полосок кожи хлыстом, он пообещал, что Чанёль сможет ощутить то же самое, а не просто представлять себя на месте Сабмиссива на видеопленке, которая не способна передать ни одной эмоции. Чанёль встречает его по-домашнему, с растрепанными волосами, перекрашенными в цвет любимого «Амароне» Бэкхёна, в спущенных серых спортивных штанах, растянутой черной майке, демонстрируя выпирающие ключицы и бугрящиеся мышцы рук. Пояс перевязан бордовым, под стать волосам, фартуком, а на щеке остался белый след муки. Бэкхён подходит и выдыхает, стирая пальцами муку с розоватой гладкой щеки: — Привет. — Привет, — вторит ему Чанёль и целует костяшки тонких пальцев. Они слегка пахнут табаком. — Вновь курил? — Не нравится? — Ты садишь себе легкие и лишаешься долгих лет жизни, — осуждающе поджимает губу Пак. Бэкхёну приятно, что кто-то проявляет к нему заботу. И ему хочется как можно дольше не отпускать Чанёля, возможно, всю жизнь. Сделать свой выбор между куревом и Паком — самая лёгкая задача: несмотря на пристрастие к сигаретам, побеждает самая сильная привязанность. — Я брошу, — обещает парню Бэкхён и смотрит за спину того, замечая уже накрытый стол. — Что на ужин? — О! — Чанёль складывает вместе ладони и отодвигает стул, чтобы Бэкхён сел за стол. — Я жарил говядину и пек блинчики с кимчи. — Когда я настаивал на твоём переезде, то не знал, что в качестве бонуса мне будет полагаться повар и домработник, — подмечает Бэкхён, отрезая кусочек блина и отправляя его в рот. — М-м, вкусно. Ты молодец, Чанёль. Похвала из уст Бэкхёна раньше была редким явлением, но сейчас Чанёль слышит её постоянно. Такие вот уютные вечера проходят нечасто. У Чанёля практически всегда выпадают ночные смены, поэтому Бён может сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз Пак встречал его после работы дома. Бэкхён считает это до жути несправедливым: утром его нет — Чанёль отлеживается и высыпается, вечером нет Чанёля — Бэкхёну трудно одному спать. Чтобы видеться, Бэкхён приходит на работу своего любовника и торчит там пару часов. Порой адвокату перепадает нечто «горяченькое», и они вылезают потрепанными и помятыми из комнаты для персонала. Бён поменял своё мнение о Кёнсу, когда тот перенимает позицию их личной охраны и следит, чтобы молодых людей не потревожили раньше времени. Он ему очень благодарен, а должником адвокат не привык быть, поэтому ему удалось лицезреть яркий румянец и поклон с благодарностью, когда Бэкхён подарил Кёнсу огромную коробку с различными игрушками для БДСМ-сессий. По чистой случайности он познакомился с патрульным Кимом, у которого в машине оказалась фотография его парня (как он сам и рассказал об этом Бэкхёну), и Чонин рассказал, что они ещё в стадии поиска материалов о Доминантах и Сабмиссивах, но хотят попробовать технику добровольного подчинения. Бэкхён посчитал, что у Кёнсу очень «горячий» парень, и пожелал, чтобы пара не рассталась, так как, по его мнению, именно такой Доминант нужен милашке Кённи и именно такой Сабмиссив должен выстанывать имя Чонина на рубеже оргазма, прося наконец дать ему кончить. В итоге он оказался БДСМ-ной феей-крестной, приоткрывшей парням двери в мир чувственных удовольствий. Если эта пара в него вольётся, то он подарит им кольца, такие же, какие на нем и Чанёле — золотые с двумя чёрными полосками и гравировкой на внутренней стороне. Кстати, о кольцах. Когда Чанёль переехал к Бэкхёну, тот наконец-то вручил ему новое. Долго объяснять, почему Бэкхён отдаёт ему новый знак принадлежности, пребывающему в замешательстве от нового украшения парню не пришлось, ибо Доминанта просто засосали прямо в душе, а после поблагодарили просто сбивающим с ног минетом. Чанёль был счастлив из-за подарка, а Бэкхён был счастлив потому, что юноша его принял. — Ты поел? — интересуется Бэкхён у Чанёля, когда тот поставил пустой стакан с зеленым чаем на стол. — Ага, — тянет улыбку Чанёль, поднимая тарелку. — Только убрать осталось. — Не нужно, — мотает головой Бэкхён, встаёт и подходит к недоуменно хлопающему глазами и не отрывающему взгляда от него, сидящему на стуле Чанёлю. Бён вынимает из нагрудного кармана платок. Чанёль решает, что парень решил просто стереть остатки пищи с его губ, но тут же судорожно втягивает воздух через приоткрытый рот: гладкий шёлк касается его век, а Бэкхён сам слизывает остатки соуса с губы парня. Тарелка в его руках с грохотом приземляется обратно на скатерть, выскальзывая из рук. — Идём, я обещал тебе кое-что. И сегодня ты узнаешь об этом то, что так хотел всё это время. Чанёль осознаёт сразу же, на что намекает его любовник, поэтому дерганно встаёт из-за стола, его ноги немного подрагивают, но не от страха, а от желания узнать как можно скорее то, о чём он мечтал почти полтора месяца. Бэкхён идёт позади него, держит за плечи и направляет в сторону спальни. Пальцы Чанёля тянутся к низу майки, но его любовник останавливает его, лаская слух жарким шепотом: — Я сам. У Бэкхёна холодные руки, поэтому Пак ежится от каждого прикосновения к голой коже. Тот не спешит стягивать с него майку. Сначала его пальцы давят на выступающие бугорки пресса, спускаются ниже к бёдрам и кружат над косточками, затем они плавно ползут наверх к спине и крыльям лопаток, уже согретые жаром кожи Чанёля. Именно тогда Бэкхён и тянет ткань наверх, целуя затылок и проходясь кончиком носа по шее. — Вкусно пахнешь. Принимал недавно душ? — Бэкхён вдыхает запах свежести и мыла. — Да, сразу, как пришёл, — Чанёль успел усвоить, что Бэкхён тщательно следит за гигиеной, поэтому любит, чтобы и его любовник был эталоном опрятности. Чанёль бреется везде, зная, как Бэкхёна это будоражит. С Паком происходит то же самое, когда он видит покрытое редкими светлыми волосиками тело Доминанта. Он смеет предположить, что Бэкхён вновь старается выглядеть солиднее и мужественнее, поэтому сам не бреется. Особенно темная поросль волос наблюдается в паховой зоне, но даже там Бён пахнет чистотой и какой-то странной невинностью. Это Чанёль чувствует постоянно, когда его просят приласкать губами страстно жаждущую внимания плоть. Бэкхён тем временем глубоко вздыхает и давит подушечками пальцев на кожу, спускаясь вниз к резинке штанов. Он прикусывает кожу на плече и смакует на языке вкус любовника. Отчего-то он пряно-сладковатый. Ладони сжимают подтянутую задницу, и одежда исчезает. Бэкхён берёт кисти рук Чанёля, обхватывает их ладонью и открывает шкаф, выуживая длинную красную верёвку, после чего фиксирует руки позади спины Пака. Только тогда Чанёль ощущает, как его руки стягивают эластичной верёвкой. Бэкхён обхватывает грудь и руки Пака кручёной синтетикой среднего размера. Он вытаскивает веревку за веревкой, скрепляя их узлами на груди и спине. Иногда его костяшки касаются отвердевших сосков Саба. Чанёль возбужден. Это означает, что он в предвкушении того, что же произойдёт позже. Пока Бэкхён натягивает верёвки только на верх туловища молодого человека, лишь изредка сжимая через мягкий хлопок пах Чанёля, чтобы удостовериться в положительной реакции. Пак вздрагивает каждый раз, когда кончики волос любовника щекочут его спину и грудь, а также от ощущения текстуры веревки на теле. Полчище мурашек и поток жидкого горящего удовольствия стекается вниз, к паху. Он переминается с ноги на ногу, теряясь в пространстве, и задевает ногой ножку постели, после чего жалобно стонет — бедный мизинец познакомился с её жесткой поверхностью и ноет от боли. Вскоре Бэкхён любуется проделанной работой, подковыривает ноготками узелки рядом с торчащими сосками, позже повторяет то же самое и с ними. Чтобы проверить эффективность своего труда, он сдвигает плотно прилегающие к груди веревки и дразнит ими бусинки сосков. Как и ожидалось, Чанёль ответно прогибается в спине, укладывая голову на плечо Бэкхёну, и призывно стонет низким басом. На такую реакцию Бэкхён лишь победоносно фыркает и дергает вниз спортивные штаны вместе с сине-бордовыми боксерами, которые застревают в области колен, и нагибает парня. Пак слепо ориентируется и лишь только с придыханием кусает губу, сжимая покрывало. Новые длинные верёвки опоясывают его талию. Он чувствует, нагнувшись сильнее, давление узлов на кожу, но терпеливо ждет, когда Бэкхён завершит искусно упаковывать свой самый желанный улов в свою непревзойденную сеть из красных веревок разного размера. Чанёль хрипит и сдавленно мычит, когда его эрекции касается немного влажная от слюны ладонь Бэкхёна, ноги еле его держат, трясутся, но сохраняют принятую им позу. Руки плотно закреплены за спиной, поэтому Паку ничего не остаётся, как изредка подаваться вперед, показывая темп, на который бы стоило перейти Бэкхёну, чтобы он смог вскоре кончить. Бён давит чуть-чуть на щёлку, размазывает большим пальцем выступившую блестящую капельку смазки, плывёт рукой к основанию, пережимает, чтобы Чанёль не перечеркнул все планы на сегодняшнюю ночь. Пак прекрасно осведомлен, что Бэкхён будет оттягивать момент до тех пор, пока вдоволь с ним не наиграется. Когда плоть уже стоит и без помощи рук, Бэкхён оборачивает вокруг неё тонкую веревку, привязывая её узлами к двум слоям средней веревки, обернутой вокруг бёдер парня, и слушает эти чувственные завывания Сабмиссива. Осторожно Бён укладывает парня на кровать и приподнимает обе ноги, стягивает лодыжки веревками с узлами и пропускает их через ту, которой за спиной на поясе были ранее закреплены руки Пака. Сейчас, находясь в подобной позе, Чанёль целиком беспомощен, и тот факт, что Бэкхён может с ним сделать всё что угодно, заставляет кровь нестись бурлящим потоком вниз, к собственному члену. Как и на том видео, за просмотром которого Бён поймал своего любовника, Бэкхён снимает одну из подвешенных на крючках в шкафу плёток. У неё гладкий продолговатый фал и хвост из тонких длинных кожаных полосок. Бэкхён дразнит Чанёля, щекоча стопы лишь кончиками, а после легонько опускает на светлую кожу первый шлепок. Пак издаёт звук, похожий на писк, и тут же стискивает зубами губу. Бэкхён перекладывает парня на бок и шлепает вновь по бедру, оставляя красноватый след. С каждым новым ударом он следит за эмоциями на лице Чанёля и когда замечает, что парень хмурится и шипит, прекращает свои игры в наказания. Вновь хлыст щекочет живот Саба, отчего тот резко втягивается, а сам юноша загнанно дышит. Бэкхён смотрит на него, обмениваясь потемневшими взглядами, и демонстративно лижет фал, обхватывая губами самый кончик, что немного шире диаметром, нежели вся остальная часть хлыста. — Господин, Вы же не… — расширяются глаза Чанёля. Порой Пак чересчур догадлив, поэтому Бэкхён злится, что его действия легко предугадать. Но всё равно такие яркие реакции Чанёля от внезапных открытий просто бесподобны! Вспомнить хотя бы то, как парень смотрел на него, когда они впервые встретились. Точнее, он не смотрел на Бэкхёна, а пялился на его кольцо, даже вначале растерялся и не уловил смысл заданного вопроса. — Ты же знаешь, что я никогда не разочарую твои ожидания, — Бён вновь толкает юношу на живот. В его руках оказываются ножницы, которые разрезают веревку, стягивающую ноги. Парень перевязывает их вновь, соединяя колени, и приподнимает над кроватью таз Чанёля, перехватывая одной рукой над поясом. Щёлкает крышечка смазки. Чанёль весь сжимается, когда ощущает, как вязкая субстанция течет между половинок его попы. Бэкхён укладывает руку на его затылок и несильно давит, а второй кружит основанием фала вокруг звёздочки ануса. Он рвёт упаковку с презервативом и натягивает его на ручку хлыста. Пара нехитрых манипуляций по всей длине и смазывание латекса ещё обильнее лубрикантом, и кончик вновь касается заднего прохода Пака. Чанёль шипит, когда чувствует, как стенки поддаются напору и раздвигаются, пропуская фал внутрь, растягиваясь от него и плотно обхватывая. — Какой же ты жадный, Чанёль! Только посмотри, как тебе не хватает моего члена, раз ты получаешь удовольствие от того, что я ебу тебя хлыстом, — в подтверждение своих слов Бён давит на простату и упивается стонами Пака. Мышцы болят, в горле першит, тело обливается потом, член ноет, яйца напряжены и поджаты, когда в заднице Пака движется рукоять. Он прихватывает пальцами на ногах ткань рубашки Бэкхёна и выправляет из брюк, после мстит за своё неудовлетворение, потираясь ступней о нехилый стояк в штанах Доминанта. Ему нужно совсем немного потереться головкой о простынь, чтобы наконец получить желаемое, но Бэкхён настоящий узурпатор. Он тянет за нить на основании члена Чанёля и пережимает его, в очередной раз ломая все планы. — Ты не должен. Только когда я тебе это позволю, — у Бэкхёна голос вовсе не звучит уверенно и спокойно, как обычно, он дрожит, как и парень под ним. У Доминанта иные планы на задницу любовника. Хер он даст какой-то вещичке заполучить оргазм своего Сабмиссива. С влажным хлюпаньем он медленно вытаскивает из Чанёля фал, стягивает низ одежды и пристраивается позади партнёра, поглаживая светлую кожу чуть выше сфинктера. Осторожно проскальзывает наполовину — Чанёль отчего-то всегда такой узкий, хотя постоянно растягивает себя пальцами и пробками. Подаётся сильнее, до основания, совершает вращательные движения тазом, стараясь отыскать нужный угол. Бэкхён стягивает презерватив с хлыста, перехватывает его обеими руками и проводит им над головой Чанёля, и приказывает любовнику прижать фал зубами. Как только его послушный Саб это делает, откидывая слегка назад голову, Бэкхён начинает толкаться, увеличивая амплитуду размаха и скорость. На всю комнату раздаются шлепки, тяжелое дыхание, стоны и жалостливый скрип постели, который начинает нервировать Доминанта. Ведь всё должно быть идеально, а этот звук разрушает всю созданную им до этого идиллию. — Ебучая скрипучая кровать, — рыкает Бэкхён, от слов которого Чанёль не может сдержать смех, похожий на короткое фырканье. — Харе ржать! Ты, Саб, должен... вести... себя... подобающе, — разделяет каждое слово Бэкхён, подаваясь тазом и шлепая бедрами по заднице Пака. Он точно выбросит к чертям собачьим эту никчемную деревяшку и купит новую, удобную и тихую кровать. Так как его бёдра и Пака скользят без фиксации, становится трудно довести обоих до разрядки, поэтому Бэкхёну приходится отбросить хлыст и вонзиться пальцами в упругую кожу, сильнее приподнимая зад любовника, и, уже не стесняясь, стонать его имя. Он выпутывает член Чанёля из красной верёвки и тут же слышит, как тот облегчённо мычит, кончая ему в руку, и сильнее прогибается в спине, на которой руки сжаты в крепкие кулаки. Когда посторгазменные судороги заканчиваются, Пак расслабляет кулаки. Ногти ранее с силой впились в ладони, поэтому после на каждой осталось по четыре красные лунки. Бэкхён, ощущая, что тоже приближается к финишу, выходит из любовника и изливается прямо на раскрытые ладони того. Он валится на кровать рядом, прикрывает рукой глаза и рьяно дышит через рот. Чанёль просит его развязать, и Бэкхён освобождает ему руки, после убирает с глаз повязку. Не понимая зачем, но Доминант целует ореол левого соска, где под ребрами грохочет сердце. Пак лягает его пяткой и укрывается одеялом, прикасаясь и поглаживая красные отпечатки от плётки на своём правом боку. Это плохое время для серьёзного разговора. Бён хотел бы сказать это при иных условиях, например, когда Чанёль в очередной раз переймет роль заботливой жёнушки и встретит его после работы с накрытым столом. Но он сейчас настолько расслаблен и счастлив, что хочется сказать об этом Чанёлю прямо сейчас. То, над чем он долго думал. — Чанёль? — зовёт парня Бэкхён, целуя в шею. — М? — тот, разморенный и уставший, вяло отвечает, но при этом находит силы, чтобы разлепить глаза, и чмокает, немного промазав, в скулу. — Думаю, нам стоит поговорить о Доминировании на другом уровне, — сконфуженно Бэкхён прикрывает лицо подушкой. У него точно горят уши. Он явно ощущает их пульсацию от пришедшего смущения и притока крови к щекам. Чанёль опирается локтями о постель и приподнимается, убирая подушку с лица Бэкхёна, и тут же умиляется яркому румянцу на его щеках. Какой же он красивый! Пак наклоняется и целует того в губы, просто двигает губами, не давит и не применяет языка. Всего лишь незатейливое, лёгкое прикосновение. Бэкхён выдыхает ему прямо в рот. Одно дыхание на двоих. Отвечает, немного настойчивее, и разочарованно мычит, когда столь же внезапно Чанёль отстраняется. — О чём ты? — парень укладывает на бок мокрую чёлку Бэкхёна и целует уже в лоб. Бён прикрывает глаза и произносит то, что уже долго, возможно, даже раньше их с Чанёлем первого раза в гостинице, витало в его голове, своё признание. Наконец-то страхи отпустили его. — О любви, Пак Чанёль. Об этом пресловутом чувстве, которого не должно быть у Доминантов к их Сабмиссивам именно в том ключе, в каком я чувствую это к тебе. — Ты… Ты… — похоже, Чанёль решает побыть заезженной пластинкой и никак не может прийти в сознание, когда мысли витают где-то далеко, присев на девятое облако на седьмом небе. Он не знает, как описать странное ощущение, которое его распирает. Несомненно, это счастье, но и облегчение. Он нужен. Им не пользуются. Его любят. — Да, Чанёль, — Бэкхён старается изо всех сил не показывать, насколько переживает, и ему нелегко даются эти слова. — Поэтому пришло время нового договора. — Я тоже, — наконец Пак отмирает, перекатывает Бэкхёна на свою грудь и касается своим лбом чужого. — Люблю тебя. Он косится на золотое кольцо на своей руке, что отливается солнцем в чёрных волосах любовника, нет, теперь уже бойфренда, возлюбленного, и понимает, что когда-нибудь на уже безымянном пальце правой руки у него и Бэкхёна будут совсем иные кольца. Бэкхён прикусывает щеку, пытаясь сдержать свою улыбку. Это недостойное поведение для Доминанта. Но, с другой стороны, вскоре с этим будет покончено. Он вспоминает два английских слова: «word» («слово») и «world» («мир»). Какая ирония, когда одно слово способно стать целым миром. Любовь — не то чувство, на котором должны держаться отношения "Дом-Саб". Но голова забита не этим: нужно подарить Чанёлю простое золотое кольцо. Обручальное. И плевать, как это будет выглядеть со стороны. У Бэкхёна есть Чанёль. И ему этого вполне достаточно. А на остальное — похер. Это не ума дело остальных, что Доминант Бён Бэкхён опустился до любви к своему Сабмиссиву. Нет, конечно, Доминанты и так любят своих Ведомых, но не такой любовью, в которой они способны уступать Сабам, чувствовать слабость и желание не владеть и принимать, а отдавать. Никто не запрещает ему в пределах их общего с Чанёлем дома продолжить играть в подобные взрослые игры. И, возможно, когда-нибудь Бэкхён позволит Чанёлю поменяться ролями. Но это только возможно. А пока... Бэкхён разрывает с Чанёлем их нынешний договор, скрепив его уже вовсе не сентиментальным, а пылким и мокрым поцелуем. Четыре стадии Чанёля, как Сабмиссива, подобрались к финальной черте. Далее следуют стадии принятия Бэкхёна, что отношения состоят не только из приказов и подчинения, но и странных вечеров у камина, завернувшись в пледе и слушая под боком сопение разморенного теплом Чанёля. И неизвестно, кто в этот момент считает себя настоящим везунчиком — Чанёль или Бэкхён.