План "Заткнуть рот Юнги"

      — Угх… Как же меня всё заебало… — именно так звучит «доброе утро» от сонного Мин Юнги, пытающегося подняться с кровати, ведь совсем скоро ему и остальным ребятам надо выдвигаться на предзапись музыкального шоу. — Эй, Чимин-а, помоги мне подняться.       — Хён, я не хочу с тобой разговаривать, — бубнит себе под нос не менее сонный, но уже преодолевший стадию подъёма с кровати, Пак.       — Схуяли это?       — Боже, хён, пощади мои бедные уши! Мне надоело повторять тебе, чтобы ты прекратил материться! — всё так же, но уже с нотками раздражённости бубнил Чимин.       — Я не матерюсь, а лишь употребляю ненормативную лексику в целях более полного выражения своих эмоций, — самодовольно провозгласил Юнги голосом, дававшим понять, что ему как-то глубоко срать на нежные ушки Пака и что прекращать это дело он не собирается.       — Тск… И так каждый раз, — быстро сдавшись и окончательно расстроившись, Чимин выходит из комнаты, направляясь в ванную, дабы начать свои утренние процедуры.       — Мелкий засранец, — цедит Мин сквозь зубы, заставляя себя наконец-таки подняться.       Мин Юнги — талантливый репер родом из Тэгу, преуспевающий в продюсировании, чей голос заставляет фанаток визжать в экстазе, а их сердца дрожать. Как бы они удивились, если бы им была дана возможность увидеть этого самого Юнги глазами Бантан: еле передвигающийся от, как говорит сам Юнги, жизненного груза обязанностей, абсолютно не подающий признаков жизни при отдыхе, а вернее, бесконечном лежании на кровати, и, конечно же, матерящийся покруче любого сапожника. Интересно то, что вообще Мин Юнги разговаривает тихо и невнятно, но он, видимо, считает своим священным долгом громко и отчётливо произносить каждое матерное слово. После огромного количества тщетных попыток поставить репера на путь истинный, мемберы сдались, а их уши приобрели иммунитет, который, кажется, способен защитить от всего на свете, раз они выдерживают лексикон Юнги. Мемберы-то сдались, но только не все. Отважный и выносливый воин Пак Чимин всё ещё находит в себе силы упрекать сапожника Мина, стоит только тому что-то сказать. И зачем это Чимину? Затем, что он просто не хочет смириться с этим, учитывая тот факт, что Пак разделяет комнату с этим самым сапожником, а уши вокалиста не вырабатывают этот иммунитет и только каждый раз сворачиваются в трубочки. Но только вот упрёки Чимина никак уже не действуют на Юнги, в чём можно было убедиться и сегодняшним утром.       — Чимин-а, доброе утро! Почему ты уже такой мрачный? — протяжно проговаривает зевающий Тэхён. — Юнги-хён опять не в духе?       — Нетрудно догадаться, — буркает Пак.       Утром в общежитии настоящая суматоха. Все мемберы, с трудом отличимые от зомби, выползают из своих комнатушек и поспешно начинают приводить себя в порядок, возвращая себе человеческий облик. О времени на завтрак речи даже и не может идти, но парни знают, что фанаты заботятся о них и на предзаписи их ждёт множество контейнеров с различной едой. Главная задача — вовремя собраться.       — Ёбаный нахуй! Почему моя зубная щётка мокрая?! Ким Тэхён, ты опять уронил её в унитаз?! — доносится разъярённый крик из ванной комнаты теперь ещё более злого Юнги.       — Прости, хён, я куплю тебе новую, — стонет Тэхён с наигранным чувством вины, смеша этим находившихся поблизости Хосока и Чонгука, которые прекрасно понимают, что у Тэхёна даже в планах нет приобретения новой щётки своему хёну.       — Так, парни, у нас осталось 10 минут! Поторапливайтесь! — заботливо сообщает Сокджин, который встал раньше всех и уже готовый поторапливает копающихся мемберов.       — Да вы охуели совсем, что ли?! Я, блять, только встал!       — Это уже твои проблемы, Юнги. У тебя 10 минут.       Такие вот утренние собирания вызывают у Чимина большой стресс. Нет, не оттого, что он должен пробивать свой путь в ванную и делать всё быстро, а оттого, что ещё ни одно утро не прошло без матерных выкриков Юнги. Хотя… Ничто не проходит без матерных выкриков этого человека.       Предзапись прошла на отлично, не считая того, что Намджун умудрился сломать микрофон, которому быстренько пришлось искать замену. Всё это действо сопровождалось отборными матюгами Мин Юнги, и Чимин понял, что сегодня явно не его день. После предзаписи ребят ожидала долгая и изнурительная тренировка до позднего вечера, что не предвещало ничего хорошего для нежных ушей Пак Чимина.       — Господи, ёб твою мать, мы же сейчас поедем на практику, так?       — Да, сегодня опять допоздна, — отозвался не отрывая глаз от экрана телефона Чонгук.       — Просто заебись. Я нихуяшеньки не выспался и уже устал. Можно я просто умру?       — Можно, — колко ответил Пак.       Чимин любит поездки на машине. В это время мемберы дремлют, и особенно он рад тому, что дремлет Юнги. Чимин любит спящего Мина, позволяющего его ушам получить хоть немного отдыха от нескончаемых матов. Пак мог бы сейчас тоже вздремнуть, но он думал, усиленно думал над тем, что же всё-таки поможет ему избавить себя от страданий. На ум приходили всякие садистские методы, делавшие план «Заткнуть рот Юнги» слишком жестоким. Видимо, это потому, что Чимин сейчас был крайне раздражён, хотя и пытался себя успокоить. «Что бы придумать безобидное, но эффективное?..» — единственное, что сейчас кружилось у него в голове.       Юнги был на удивление молчалив во время тренировки. Только изредка бубнил себе что-то под нос. Это давало Чимину надежду на то, что ему не придётся приводить свой план в исполнение. Но, скорее всего, у репера просто было недостаточно энергии, а во время перерывов казалось, что он даже не дышал.       — Всё. Тренировка закончена. Хорошо поработали! — заключил мистер Сон и хлопнул несколько раз в ладоши. — А теперь направляйтесь домой и хорошо отдыхайте.       Помещение было пропитано запахом пота. Лица дико уставших парней не выражали радости, однако им было хорошо от мысли, что сейчас они отправятся домой и смогут выспаться, ведь у них ничего нет в расписании на завтрашний день. Чимин был в особенно приподнятом настроении из-за молчаливого Юнги. Однако всё напрочь рухнуло, как только они уселись в машину.       — Бля-я-ять, я выжат как ебучий лимон, — недовольно стонет так долго молчавший Мин, садясь рядом с Чимином.       Возмущение Пака быстро достигло такой высокой точки, что он даже не осознал того, что прямо сейчас привёл в действие свой план, который так тщательно обдумывал ранее. Прямо сейчас его губы соприкасались с губами, принадлежавшими человеку, не дававшему жить спокойно Чимину уже приличное количество времени, человеку, которого приходится затыкать вот таким вот способом. Да, это и был план Пак Чимина — поцелуи. Прямо сейчас на этих двоих были уставлены 5 пар широко раскрытых глаз. Чимин быстро сообразил, что он только что сделал, и отпрянул от сухих и солёных губ репера, глаза которого были размером не меньше, чем у свидетелей этого зрелища.       — Я… Я сейчас всё объясню! — заикаясь и стремительно краснея, начал Пак. — Это было сделано лишь для того, чтобы закрыть его вечно матерящийся рот!       Мемберы всё с такими же большими глазами переглянулись между собой, а затем сели прямо на своих местах, будто ничего не произошло. Стояла гробовая тишина. Даже Юнги молчал, хотя по его глазам было видно, что он переосмысляет некоторые вещи. Позже атмосфера улучшилась, мемберы стали вновь разговаривать на привычные темы между собой, когда вернулись в общежитие. Только Юнги и Чимин не проронили ни слова. Чимин был слишком смущён произошедшим, а по Юнги было видно, что безобидный план превратился в настоящую шоковую терапию.       Несмотря на приведённый в действие план, утро Пак Чимина было недобрым.       — Это что за хуйня вчера была, а?! — орал прямо в лицо только открывшему глаза Паку Юнги, нависая над ним.       Юнги вчера долго не мог заснуть, но потом чудесным образом смог вырубиться. Он проснулся рано из-за сна, в котором обыгрывались события вчерашнего вечера, и осознание произошедшего наконец пришло к нему, что заставило его буквально накинуться на Чимина. Из-за того, что Мин сильно тормошил его, сонливость быстро покинула Пака.       — Я буду целовать тебя каждый раз, когда ты будешь употреблять любые матерные слова, — спокойно объяснил Чимин. — Может, хоть это научит тебя нормально разговаривать.       — Ты ебану… — Юнги не успел договорить, так как Пак быстро решил продемонстрировать ему свой метод ещё раз: он шустро обхватил руками шею репера и притянул его губы к своим, вовлекая в поцелуй.       Кто бы знал, что на Мин Юнги так эффективно подействует этот безобидный метод, придуманный Чимином? В этот раз Юнги опять просто застыл с широко раскрытыми глазами, покрываясь румянцем. Это было до ужаса милое зрелище. Чимин начал смеяться, что заставило Мина выйти из транса и поспешно покинуть комнату. Открытая на момент дверь впустила в комнату вкусный запах свежеприготовленного Джином завтрака. Пак Чимин подумал, что остальные уже проснулись, и поспешил присоединиться к трапезе. Зайдя на кухню, Чимин понял, что не ошибся: все уже сидели за столом и наслаждались едой. Только Юнги не было. Но он подошёл почти сразу же после того, как Чимин сел.       — Итак, Чимин, — осторожно начал Намджун, — не мог бы ты объяснить нам всем поподробнее, что это вчера было?       — Без проблем, хён! Теперь я буду так воспитывать Юнги-хёна. Когда он матюгнётся, я буду целовать его. — самодовольно и с усмешкой рассказывает Чимин о своём плане.       — Он точно еб… ненормальный, — пытается возникать Мин Юнги, вызывая огромный всплеск смеха за столом.       — Ха-ха, Чимин-и, молодец! Оставляем Юнги на тебя, ха-ха-ха! — с трудом успокаиваясь, Сокджин одобряет затею Чимина, как и все мемберы, в принципе.       Пак Чимин очень доволен своим планом, ещё больше доволен тем, что все остальные одобрили его. Теперь он научит Юнги нормально разговаривать и его уши наконец-таки забудут чувство сворачивания в трубочки. А Мин Юнги тоже не грустит, он злорадствует провалу плана Пака, ведь получать от него поцелуи вовсе не противно, а, наоборот, очень даже приятно.