Глава вторая — Волшебник на волшебном мотоцикле
2 апреля 2017 г., 13:09
«Дружба — это все. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит лишь немногим меньше, чем семья», — Марио Пьюзо
— Я знаю, что вам двоим ни горячо ни холодно, если вас отчислят, — строго сказала Лили. — А вот как же Питер? Ремус? Я? Алиса? Вы о нас подумали? — Перестань, — отмахнулся Сириус. — Никто нас не отчислит? За что? У нас официальные выходные! Жаль, Питера с нами нет. Угораздило его попасться Филчу. — Профессор МакГонагалл запретила вам любые походы в Хогсмид до конца месяца, — заметил Ремус. — Но это нечестно! — возведя руки в молитвенном жесте, заныл Блэк. — Мы даже не успели поджечь фитиль фейерверка. Не понимаю, почему она так разозлилась. А всё эта полукнизловая пушистозадая ябеда — миссис Норрис! И почему, кстати, она миссис? Неужели у этого шипящего клока шерсти был мистер? Какой нормальный кот купился на такое убо… — Верно! Мы не так уж и виноваты! — поддержал его Джеймс, поцеловав Лили в щёку. — И вообще, мы же быстро. Туда и сразу обратно. Без нас вам всё равно будет скучно. — Знаю я ваши туда и обратно, — насупилась девушка, но больше не возражала. Блэк и Поттер проводили Лили и Ремуса до холла, где театрально распрощались. — Мне так жаль, Лили, что я не смогу проводить тебя до книжного магазина! — как можно громче сказал Джеймс. — Пусть все знают, мне так жаль, Ремус, что я не смогу помочь тебе донести мешки с удобрением для твоей драгоценной банки с жаброслями, — Сириус сделал вид, что всплакнул и долго-долго не выпускал друга из рук, призывая в свидетели всех волшебников, изображённых на ближайших картинах. Когда Люпин и Эванс, качая головами, скрылись из вида, Сириус помчался к движущимся лестницам. Джеймс побежал за ним, пытаясь на ходу вытащить из кармана свёрнутую Карту. Они стрелой влетели на верхний этаж, едва вписавшись в поворот на лестничной площадке. Впереди посредине коридора, где стояла заветная статуя горбатой ведьмы, кувыркался в воздухе Пивз. — Ага! — трезвоня колокольчиками на шляпе, прокричал полтергейст, в одно мгновение оказавшись перед носом Сириуса. — Старший наглый мистер Блэкс! Очень глупый человекс! Хочет шмыгнуть в тайный ход. Вот так вот, вот так вот! Пивз всё видел! Пивз всё знает! Пивз… — Пивз с чернильницей играет, — допел Сириус, вытащив из рюкзака пузырёк с несмываемыми чернилами из «Зонко». — Или, может, не играет, — задумчиво добавил Джеймс, подмигнув другу. — Кто знает? Полтергейст замолчал, благоговейно уставившись на пузырёк в сверкающей обёртке. — Смотри-ка, Джим, а ведь тут крышечка с «оглушающей сиреной», — вдохновенно сказал Сириус, зачитывая надпись. — А у чернил… м-м-м… запах болотной тины. Не выводится ничем. Влагоустойчив, постоянен… Пивз зажмурился, представив всё удовольствие от будущих проказ. — Хочу, хочу, хочу! — Но ты ничего не видел, — Сириус кинул чернила духу, принявшемуся издавать неприличные радостные звуки. Пивз сделал круг почёта над головами ребят и улетел восвояси. — Если бы здесь был Ремус, он бы, наверное, сказал, что мы… — Бессовестные, — ухмыльнувшись, закончил за Сириуса Джеймс. — Обдурили наивного малыша Пивзи. Он ведь полетел исписывать дверь Филча, а пузырёк уже пустой. — Да, но мы там хотя бы приличное слово написали, — безмятежно откликнулся Блэк, тронув статую палочкой. — Диссендиум! Горб старухи открылся, и друзья пролезли в тайный проход.* * *
Погода была замечательная. Весна в этом году оказалась весьма капризной и всё никак не хотела порадовать студентов Хогвартса ясным небом и тёплым солнышком. Впервые за несколько пасмурных дней на небе не было ни единой тучи, ветер приятно трепал волосы, а не приносил охапки пожухлой листвы, переждавшей под снегом всю зиму. Магазины, рассыпанные по обочинам дорожек Хогсмида, манили к себе пёстрыми витринами, кричащими звонкими голосами вывесками и цветными картинками на дверях. Толпа ребят оккупировала вход в «Три метлы», где бесплатно раздавали всем желающим целую пинту сливочного пива. К витрине «Магазина перьев Писарро» приклеились восторженно щебечущие равенкловцы. Сириус привстал на цыпочки, чтобы разглядеть поверх голов столь заинтересовавший ребят товар. На переливающейся золотом вывеске значилось: «Волшебные перья каллиграфы». У любимого магазинчика Джеймса — «Зонко» царило оживление. Там несколько гриффиндорцев третьекурсников испытывали только что приобретённые дубинки-пугалки. — Видела бы это МакГонагалл, — Ремус осуждающе покачал головой. — Новое поколение шалунов, — довольным голосом произнёс Джеймс, переплетая свои пальцы с пальцами Лили. — И не говори! — задорно усмехнулся Сириус. — Не то что те, — он кивнул в сторону восторгающихся «грамотным пером» студентов Равенкло. — Зануды, — заключили они в один голос с Джеймсом и рассмеялись. Эти юные семикурсники школы чародейства и волшебства порой несли сущую ерунду, но мальчиков нельзя было назвать глупыми. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — лучшие друзья. Они главные нарушители спокойствия в школьных коридорах. Для многих их однокурсников оставалось загадкой то, как этим двоим удавалось сдавать экзамены на «Превосходно» и «Выше Ожидаемого». Пожалуй, единственный человек, которого это не удивляло, — Ремус Люпин. «Наша совесть», — как любил говорить Поттер. «Нетленная, стыдящая нас ежеминутно совесть», — поправлял его Блэк. Сириус засунул руки в карманы — так было теплее. Шапку и перчатки он не признавал, благо на слабое здоровье никогда не жаловался. У него была отличная родословная. Все Блэки были рождены для чего-то великого. Благороднейший и древнейший род, что тут скажешь? Они прославились своей способностью схватывать на лету. У Сириуса был коварный младший брат, мать — чопорная и властная женщина-рабовладелица и отец-подкаблучник. Сириус любил их где-то в глубине души (даже очень), но это не помешало ему уйти в прошлом году из дома. Родителям Сириуса принадлежало больше денег, земли и прирученных единорогов, чем любому другому чистокровному семейству во всей Британии, не говоря уже о единственном во всём Королевстве выводке золотых сниджеров. Жаль, с толерантностью не повезло: тут они были практически банкротами. Снобизм чистокровных… Лили поёжилась от налетевшего ветра и быстро сунула ладонь в карман Джеймса. Поттер расплылся в счастливой улыбке до ушей. Сириус тактично кашлянул и усмехнулся. Его друг был счастлив, что ещё нужно? Разве что вечером они нарушат ещё одно маленькое школьное правило. — Смотри, Лили! — воскликнул Джеймс, показывая на плакат на стене здания, соседствующего с лавкой «Всё для сада, огорода и домашнего террариума». — Только сегодня ночью и только для вас, — продекламировал Поттер, торжественно зачитывая надпись под изображением выписывающего кренделя серебряными копытами животного, — состоится единственное в своём роде выступление приручённого лунного тельца! — Странно, сегодня же нет полнолуния, — хмыкнул Люпин. Он знал лунный календарь на год вперёд. — Приручённого, — повторил Джеймс и с загоревшимися глазами повернулся к любимой. — Мисс Эванс, я приглашаю вас на свидание сегодня ночью. Ты только представь, Лили! Ты, я и мантия-невидимка… — И танцы волшебной коровы под луной, — вздохнул Сириус. — Какая романтика… — Эй! — А я считаю, что это будет очень красиво, — сказала Лили, пряча улыбку, — и мило. — Вот видишь, Бродяга, — самодовольно произнёс Поттер. — Я умею выбирать места для свиданий. Я молодец! — Лили, неужели этот тощий очкарик того стоит? — рассмеялся Блэк. — Ещё как, — залившись румянцем, ответила девушка. — Эх, Сохатый, ты нашёл родственную душу в этом рогатом копытообразном существе. А ещё я где-то слышал, что лунные тельцы танцуют в брачный период, — прошептал Сириус. — Кажется, я чувствую сотрясение воздуха где-то поблизости, — проворчал Джеймс, пихнув локтем лучшего друга. — Стоит ли мне напоминать, Джеймс, что ты наказан до конца месяца? — спросил Ремус. — Нет! — в один голос ответили ему друзья. Они попрощались с Люпином у «Всё для сада, огорода и домашнего террариума», куда друг отправился за подкормкой для жаброслей, миновали ещё парочку лавок Хогсмида, когда Сириус заметил у витрины «Колдовской моды» младшего брата. Регулус напряжённо разглядывал дорогущие кошельки из шкурки моко и тяжело вздыхал. Только сейчас, глядя на замотанного в тёплый шарф брата, Сириус вспомнил о грядущей годовщине свадьбы своих благородных родителей. — Там твой брат, — сказал Джеймс, как будто у Сириуса своих глаз не было. — Ага. Покупает что-то неприлично дорогое в подарок маман. — Может быть, и ты что-нибудь подаришь? — робко поинтересовалась Лили, пошевелив замёрзшими пальчиками. — Вот ещё! — хмыкнул Сириус. — Эм-м… Бродяга, может быть, Лили права, — осторожно сказал Джеймс, поправив очки. — Вот я однажды забыл про именины моего троюродного дядюшки… — И ты туда же? — Сириус смешно втянул прохладный воздух, точно пёс, оказавшийся в новой обстановке. — Моя семейка давно со мной распрощалась, зачем мне напоминать им о такой малой неприятности, как моё существование? Да я просто чёрная овца в моей семье, — нотка горечи всё-таки проскользнула в голосе, и Сириус поспешно добавил: — Excusez-moi! — наигранно воскликнул он. — В нашем сложном случае стоит выразиться иначе: белая ворона. Белая, понимаете, о чём я? Джеймс скрыл смешок за кашлем. — Но это неправильно, — прошептала Эванс. — Да ладно?! Кто сказал? Если Регулусу хочется и дальше плясать под дудку, я ничем не могу ему помочь. Регулус — бесхарактерный рохля! — чётко отрезал Сириус. — Ему бы только угодить. Соответствовать. Соответствие. Это слово много значило для семейства Блэк, но являлось пустым звуком для Сириуса. Он ещё раз покосился на Регулуса, решившегося всё-таки на покупку кошелька, уменьшающегося в размерах при прикосновении потенциального воришки, за сорок пять золотых галлеонов. У Сириуса столько же лежало в сундуке возле кровати, и этой суммы должно было хватить до конца года. Наследство дяди Альфарда обладало, как оказалось, одной неприятной особенностью: оно, точно по волшебству, быстро уменьшалось. Впереди на площади возле кадки с неувядающим эбеновым деревом стоял молодой широкоплечий парень в тёплой куртке. — Здравствуй, Фрэнк! — замахал рукой Джеймс. — Привет! — широко улыбнулся Лонгботтом. — Давно не виделись! Как там мой малыш? — спросил Сириус. — Он готов. — Уже?! Я хочу немедленно его увидеть! — воодушевился Блэк. — Я ночами не спал, вспоминал моего красавца! — Подтверждаю, — закатив глаза, встрял Джеймс. — Ты его и не узнаешь, — усмехнулся Фрэнк. — Мы с ребятами хорошо над ним потрудились. Адрес знаете, давайте в гости. — Класс! — воскликнул Поттер. — Аппарируем! — Никаких «аппарируем»! — возразила Лили. — Пока вы не сдали экзамен, никаких аппараций! — Да мы мигом, — захлопав глазами, пробормотал Сириус. — Одна нога здесь, другая там. — Верю. Так и будет. При расщепе, — стояла на своём Эванс. — Я о вас позабочусь, — улыбнулся Лонгботтом. — Цепляйтесь, — и протянул руку. Сириус тут же схватился за протянутую ладонь, то же сделал и Джеймс, крепче прижав к себе Лили. Их завертело в пространстве. Что-то хрустнуло, треснуло, хлопнуло. На секунду Сириус испугался, что это его кости и внутренности, завертевшиеся в головокружительной воронке. После нескольких мучительных мгновений тишины ребят выбросило в мир человеческих голосов и громких звуков. — Ненавижу аппарацию, — проворчал Джеймс, не удержавшийся на ногах и плюхнувшийся на землю под ноги своей девушки. Эванс побледнела, сравнявшись цветом лица с серой стеной здания, за которым они скрылись от глаз любопытных маглов, но устояла. Фрэнк же как будто ничего не почувствовал. Привык, наверное. Сириус с завистью подумал, что было бы неплохо самому поскорее сдать экзамен и аппарировать куда душе угодно. Хоть на край света! — Пришли в себя? — участливо поинтересовался Фрэнк. — Мы не можем прийти в себя, потому что мы всегда не в себе, — откликнулся Поттер и тут же застонал, потирая пятую точку. — Тогда следуйте за мной. Здесь недалеко. Твой двухколёсный друг, Сириус, ждёт в стойле. — Скорее бы его объездить! — мечтательно вздохнул Блэк, безумно соскучившийся по своему позорящему имя чистокровного волшебника омерзительному агрегату, а по-простому — мотоциклу. Вчетвером они вышли из закоулка и бодро зашагали вперёд. Магловские улицы разительно отличались от волшебных. Витрины многочисленных магазинов бросались в глаза первым делом. Вывески не кричали всеми голосами, а светились, как объяснила однажды Марлин, неоновыми лампами. Чтобы разглядеть товары, нужно было постараться. За огромными наклеенными на окна блестящими словами «скидки» и «проценты» их было практически не видать. Сами маглы вечно спешили куда-то и, казалось, совсем не улыбались. Они спрашивали друг у друга «Как дела?», но ответ их не очень-то волновал. Маглы были странными. «Деловыми», — как сказала бы Марлин. «Обыкновенными», — добавила бы Лили Эванс, которая, как и Марлин, была маглорождённой ведьмой и училась на Гриффиндоре — самом славном факультете Хогвартса. Даже плитка под ногами была скучной. Одноцветной: либо серой, либо бежевой, иногда (но совсем-совсем редко) — красной. А сами улицы были ни капельки не похожи на извилистые улочки Косого переулка или Хогсмида, они были прямыми, как стрелки на брюках чистюли Регулуса. Между магловской аптекой и невзрачным домиком с покошенной крышей высилась мастерская мистера Фло со стенами из красного кирпича и жёлтой дверью с кривой вывеской «Одна нога». Здесь и работал, к вящему ужасу своей матери мадам Августы, Фрэнк Лонгботтом со своим приятелем Гидеоном Пруэттом. В «Одной ноге» любой желающий волшебник мог отыскать всё что душе угодно из мира маглов. Различные непонятные изобретения, загадочные шумящие штуковины, дребезжащие круглые часы на двух махоньких ножках, смешно подпрыгивающие при звоне. И в самом углу под лесенкой Сириуса уже ждал его одноглазый любимец. — Здорово, красавец! — ласково пропел Блэк и любовно провёл по блестящему корпусу. — Мы долго не могли сообразить, как заставить исчезать седока, но… — Фрэнк развёл руками. — Это не страшно, — отозвался Джеймс, обходя мотоцикл по кругу. — С этим делом мы сами справимся. Он переглянулся с улыбающимся до ушей Сириусом. — Это точно, — проговорил тот, заняв место на сидении и уперев ноги в боковые подпорки. — И свет от фар будет виден, — продолжал перечислять Лонгботтом, сверяясь со списком. — Всё отлично! Милый, как я скучал, — вздохнул Сириус, сжав руль, и завёл мотор. Мотоцикл взревел, как дикий зверь, и Блэк заливисто рассмеялся. — Главное — опробовать чары невидимости, — вставил Фрэнк, опасливо покосившись на Сириуса. — Он тебя уже не слышит, — Джеймс покрутил пальцем у виска. — Оставь их, им нужно уединиться. Бродяга его ещё не облобызал. — Между прочим, новейшая разработка. Вот инструкция, — Фрэнк протянул Блэку двухсотлистовый трактат, исписанный мелким почерком. — Смеёшься? — Это ему не понадобится, — сказал Поттер. Мотоцикл огласил мастерскую громким звуком выхлопа. Лили и Фрэнк благоразумно попятились к стене, а Джеймс захлопал в ладоши, крича что-то своему лучшему другу. За шумом ревущего мотора Сириус не слышал ни слова, но был уверен, Сохатый рад за него. — Возможно, мне и впрямь следует навестить моих благороднейших родителей! — прокричал Сириус. — И напомнить о моём существовании. Джеймс подлетел к задней двери мастерской и распахнул её настежь. — Вперёд! — закричал Поттер. — Только вперёд! — подхватил Сириус Блэк.
