Глава тридцать шестая — Его Лорд
2 апреля 2017 г., 13:15
За решёткой камина догорали чёрные угли, испещрённые красными прожилками.
Двери были не заперты. Тео мог в любой момент уйти, но в этом не было смысла.
Прошли почти сутки с того момента, когда он решил последовать за Волдемортом и покинул пределы владения Ноттов, но прежний облик к нему не вернулся.
Тёмный Лорд исчез в изумрудном пламени камина, велев ожидать своего возвращения.
Терпение не входило в число добродетелей Тео.
Первым делом Нотт изучил помещение, в котором оказался. Вокруг было слишком много мебели и слишком мало свободного пространства, к которому Теодор так привык за последние дни. Стены давили на него, откуда-то из-под пола доносились крики, от которых кровь стыла в жилах. Человеку они были не доступны, но Тео их слышал и прикладывал огромные усилия, чтобы не завыть в ответ.
Пламя взвилось в очаге, заставив Теодора отскочить назад. По полу скользнула тень. Нотт заворчал. Вышедший из огня Волдеморт повелительно поднял руку и сказал:
— Успокойся.
Тео послушался и прищурил глаза, силясь разглядеть второго волшебника, сопровождавшего Тёмного Лорда. На его лице была маска Пожирателя смерти, и от него неприятно разило какой-то колдовской травой.
Тёмный Лорд опустился на резной стул с высокой спинкой, походивший скорее на трон.
— Это он? — спросил второй маг.
— Да. Весьма занимательная магия, Северус.
«Северус! — изумился Теодор. — Неужели этот человек — будущий профессор зельеварения?»
Снейп взмахнул палочкой, и маска исчезла, позволяя Тео увидеть бледное носатое лицо своего будущего декана.
— Наш маленький загадочный друг испытывает сложности с обратным превращением, — проговорил Волдеморт. — Его анимагическая форма, конечно, хороша. Сильный молодой зверь. Но мне хотелось бы узнать, кто скрывается под этой шкурой. Ты можешь предположить, что блокирует процесс обращения, Северус?
Снейп приблизился к Тео с явной опаской, но Нотт не шелохнулся. Он не боялся своего учителя.
— Нет, — с неохотой признал Северус, заглянув в глаза Теодора.
У Тео немного закружилась голова, и он понял, что Снейп попытался проникнуть в его сознание с помощью легилименции. Но ничего не произошло. Ни одно яркое воспоминание не выделилось из общей массы.
Северус помрачнел.
— Ничего, он сам всё расскажет, когда ты вернёшь ему его облик, — сказал Тёмный Лорд.
Снейп кивнул и достал из кармана мантии небольшой пузырёк.
— Зелье ещё не было опробовано.
— В таком случае, у нас появился прекрасный шанс заняться этим, — равнодушно ответил Волдеморт. — Я уверен, у тебя получится, Северус. Тебе же удалось заставить ту упрямую ведьму принять её анимагический облик. Тогда хватило нескольких капель.
— Да, разумеется, — осторожно произнёс Снейп, не сводя взгляда с Тео, — но обратный эффект в данном случае я не могу гарантировать. Возможно, парочка опытов в моей лаборатории в Паучьем тупике прояснит ситуацию.
Нотт внутренне содрогнулся. Ему отчётливо захотелось выскочить в открытую дверь, но внезапно он почувствовал руку, опустившуюся ему на голову. Тео задрал морду и увидел задумчивое лицо Волдеморта.
— Повелитель, вы уверены, что это анимаг? — спросил Северус, вопросительно глядя на Лорда. — Может, к этому волшебнику применили мощное трансфигурационное заклинание? Я не вижу в нём ничего человеческого, никаких характерных эмоций.
Разозлившись, Тео лязгнул зубами.
— Либо они так глубоко, что ты их просто не распознаёшь, — усмехнулся Волдеморт. — Нет, это анимаг, Северус. И обратился он по собственной воле. Его умственные способности сохранены, а волчьи инстинкты притуплены, иначе он бы давно уже разорвал тебе шею.
— Верно, это бы противоречило второму Закону элементальной трансфигурации Гэмпа, — пробормотал Снейп. — Но я чувствую мощнейшее стороннее воздействие, изменившее магический фон этого человека. Удивительное волшебство.
— Действуй!
Северус снял с пузырька крышку, и воздух в кабинете моментально наполнился отвратительным для Тео ароматом аконита. Именно этой травой так невыносимо пахло от Снейпа. Нотт почуял её сразу. Он попятился и кинул затравленный взгляд в сторону выхода, но дверь оказалась глухо заперта. Тео не заметил, когда она закрылась. Его лапы приросли к полу, а рот открылся сам по себе. Обжигающая невыносимо горькая жидкость потекла по горлу, забралась в ноздри, сжала лёгкие и раскалённым железом разлилась по венам. Тео закашлялся, пытаясь выплюнуть отраву.
«Это конец! — безысходно понял Тео. — Я умираю».
На пол что-то закапало.
Теодор знал, что это его кровь, чувствовал, как она покидает тело. Только почему синяя?
Она текла изо рта и ноздрей по подбородку, заливалась за воротник рубашки.
Тео провёл дрожащей рукой по шее, стирая, убирая её.
Пальцы стали липкими.
— Поздравляю, Северус, — прозвучало над головой повалившегося на пол Нотта. — Из тебя получился отменный зельевар.
* * *
Некоторое время Тео не мог понять, что с ним произошло. Казалось, целую вечность он пролежал плашмя, уткнувшись носом в ворс ковра, ощущая себя выброшенной на берег рыбой. Мысли блуждали вразброд, отдаляясь и накатывая на него волнами. Лорд ждал, и Тео чувствовал себя жалким псом возле его ног. Звуки вокруг стали тише, запахи притупились, а зрение уже не было таким острым. Нотта подташнивало и знобило, на языке остался неприятный привкус. — Садись, — властно сказал Тёмный Лорд. Нотт снова подчинился. Снейп глядел на него со стороны с неподдельным интересом. Тео попытался что-нибудь сказать, поблагодарить за своё спасение, но горло сдавило судорогой. — Во… вод… — Наш юный друг хочет пить, — произнёс Волдеморт. Снейп прижал к губам Теодора кубок. — Пей, тебе станет лучше. Тео хлебнул, поперхнулся и шумно откашлялся. Не вода. Это было что-то другое, совершенно бесцветное, но обжёгшее внутренности почище дорогого огневиски. Нотт сделал большой глоток и по-звериному раздул ноздри. В голове немного прояснилось, дыхание выровнялось в груди, а неукротимая дрожь отступила. Через несколько минут перед Тео материализовались хлеб и жареное мясо. Нотт набросился на еду, надеясь проглотить побольше, пока всё не отняли. — Ты можешь идти, Северус, — сказал Волдеморт, отстранённо наблюдая за Теодором, сметающим всё съедобное с тарелки. Снейп почтительно склонил голову и скрылся в пламени камина. Тео провёл тыльной стороной ладони по подбородку и поднял глаза. Лицо Волдеморта казалось восковым, будто выточенным из белого камня. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Тео обнаружил, что возвращается мыслями в лес, ощущает хвойную свежесть, слышит других волков, бежит по тропе между стволами сосен и… всё. Стена. Чёрная. Непроницаемая. — Ты, безусловно, смог меня заинтриговать, — немного помолчав, сказал Волдеморт. — Мне впервые за долгие годы не удалось проникнуть в чужое сознание. — Но я ничего не делал, — растерянно пробормотал Нотт. Его голос отдавал непривычной хрипотцой, походившей на волчье ворчание. — Не препятствовал… — Возможно… Итак, кто же ты? Тео посмотрел на свои руки, покрытые мозолями, исполосованные мелкими царапинами, полученными в шотландских лесах. Нотт перевёл взгляд на зеркало на стене. Тео мало удивило увиденное. Перед ним был оборванец, беглец, только-только вырвавшийся из Азкабана, лохматый и грязный воришка из Лютного переулка — кто угодно, но не чистокровный маг из уважаемого семейства. Поразило Теодора другое. Глаза. Они были золотыми — два сияющих галлеона. Кто же он? Его воспоминания, так бережно хранимые во время скитаний, поблекли, обесцветились, словно всё происходило с другим человеком, не с ним. Теперь всё это утратило своё значение. У него ничего не осталось — только обломок волшебного прибора, спрятанный в саду родного дома. Пустышка, бесполезный хлам без второй половины. И имя. Он должен помнить своё имя, несмотря ни на что. Даже звери на что-то откликаются. — Тео. Меня зовут Теодор Нотт. Волдеморт, как ни странно, улыбнулся. — Волшебника другой крови ворота Нотт-парка и не пропустили бы, — сказал он. — Мне хотелось бы услышать твою историю, Тео. «Мою историю, — мрачно усмехнулся Теодор, сжав кубок, вручённый Снейпом. — Её нет. Как и меня самого. Меня нет. Я ещё не родился. Мои родители — школьники». — Я сын Маркуса Нотта, — сглотнув, заговорил он, — и Сесилии Фоули. Родился в августе тысяча девятьсот восьмидесятого года. — Неужели? — склонив голову набок, спросил Волдеморт. — Путешественник во времени, — Тёмный Лорд взял со стола бокал с вином, — и анимаг в одном флаконе. Как занимательно. Тео воспринял это как позволение продолжать. Он так устал ощущать себя игрушкой в водовороте событий. Возможно, пришло время взять судьбу в свои руки. Нотт судорожно размышлял, что говорить дальше. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать, — ответил Нотт. — Если бы я не попал сюда, мне бы уже исполнилось девятнадцать. Во время перемещения я был в анимагической форме, видимо, что-то пошло не так, и мне не удалось самостоятельно превратиться обратно. Я надеялся, что дома мне помогут. Вы не верите мне? — Почему же? У магии нет границ, я всегда был склонен так полагать. — Но я не убедил вас? — нахмурился Теодор. Он посмотрел на Волдеморта поверх своего кубка с терпкой жидкостью. У напитка отсутствовал не только цвет, но и запах. — Сюда добавлена Сыворотка правды? — прошептал Тео. — Которая почему-то не воздействует на твой разум, — откликнулся Тёмный Лорд, сделав глоток вина. «И слава Мерлину! — пронеслось в мыслях Теодора. — Узнай ты, зачем мне понадобился хроноворот, я был бы уже мёртв. Теперь это бессмысленно, если только…» — Тебе известно, кто я? — Разумеется, — тихо ответил Тео. «Ты — тот человек, из-за которого мой отец попадёт в Азкабан, моя мать умрёт, а я потеряю всё». — Зачем же ты отправился в такое рискованное далёкое путешествие, Тео? — снисходительно спросил Тёмный Лорд. — Почти в двадцать лет длиной. — Я хотел вернуться лишь на три года, только на три, чтобы… Внезапно что-то дрогнуло внутри Нотта. «Чтобы что? Всё исправить? Но ведь все несчастья в моей жизни можно предотвратить, изменить мир прямо сейчас. Удивительное дело — линии судеб столь разных людей связаны между собой, как нити одной паутины. И вовсе не Волдеморт — виновник напастей, испытаний, выпавших мне, а другой, совершенно другой человек. Вот если бы он умер на старом кладбище ещё тогда вместо Седрика Диггори… для моей семьи всё сложилось бы иначе. Жизнь даёт мне второй шанс, — Теодор подумал, что сказала бы на это Эрика. Добродушная старая дама. Наверное, тётка и не взглянула бы на него, предвидь она, как племянник воспользуется своим шансом. Эти мысли только рассердили Тео. — Она никто мне. Сейчас она даже не знает меня». — …помочь вам, — твёрдо закончил он, убеждая самого себя, что не врёт. Губы Волдеморта дрогнули в насмешке. — Помочь мне? — Да. Предупредить! Я могу доказать! — заговорил Нотт, чувствуя, что из-за волнения и лжи слова опережают друг друга. — Доказать, что я не обманываю. Я знаю вашу тайну. В моём времени она известна всем, — он поколебался и вымолвил: — У вас есть крестражи. В глазах Тёмного Лорда вспыхнуло пламя. Бокал дрогнул в руке, тонкие пальцы слишком сильно сдавили голубое стекло, и изящная ножка откололась. С коротким глухим стуком она упала на ковёр. — Что ты сказал? Повтори! — приказал Волдеморт. — Повтори! — Крестражи, — чётко произнёс Тео, и на душе у него стало гораздо легче. Он отрезал пути назад. Всё кончено. Решение принято. — Все они были обнаружены и уничтожены, а вы — убиты. — Это невозможно, — пронзительно проговорил Волдеморт. Он резко поднялся. В его руке появилась волшебная палочка. Она рассекла воздух с коротким свистом. Комнату озарила вспышка света. — Империо! Что ты знаешь о крестражах? Не смей лгать! Заклинание не подействовало. Тео осознал это сразу. На четвёртом курсе всё было совершенно по-другому: тогда ненастоящий Грюм одним мановением палочки заставил его с Томасом проскакать по всему классу, изображая кенгуру. В пустом черепе отдавались только слова учителя, ни о чём не хотелось думать. В тот раз только Поттеру удалось воспротивиться Непростительному — он сшиб стол, на который должен был забраться, разбил до крови коленки, но сбросил чары подчинения. В глазах Избранного шла борьба. Грюм велел внимательно следить за ними. Он говорил, что в них всё отражается: покорность и сопротивление. Но в янтарно-жёлтых глазах Нотта не отразилось ничего. Что-то произошло с ним, изменилось, казалось, сама магия сделала его менее человечным, но более сильным. «Прежний я уже был бы мёртв — если не от «Авады», то от страха, — напомнил себе Тео, — я ему нужен лишь до тех пор, пока не расскажу всё, что мне известно, и, к сожалению, я знаю не так уж много». С перекошенным от гнева лицом Волдеморт опустил палочку, и всё же ярость его немного поутихла. — Никакая ментальная магия вас не берёт, мистер Нотт. Северус был прав на ваш счёт. — Вам не понадобится магия. Я готов рассказывать сам. Второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Большом зале Хогвартса вас убьёт ваш заклятый враг. — Дамблдор, — злобно прошептал Волдеморт. — Нет. Это будет мальчик, — Тео опустился на одно колено, не смея назвать волшебника перед собой по имени. «Мать всегда говорила «Сам-Знаешь-Кто», а отец в знак покорности называл его своим Лордом». — Он прославится. Он — Мальчик-Который-Выжил. Я собирался вернуться на три года назад, чтобы предупредить вас, чтобы вы могли уничтожить его на кладбище, на котором возродитесь спустя тринадцать лет. Тринадцать долгих лет после первой неудачной попытки. — Его имя, — прошипел Волдеморт. Нотт склонил голову, как это делал Снейп несколько минут назад. Он ничего никому не должен, конечно, конечно… Да только семья важнее всего, и он будет сражаться за неё до последнего вздоха, признает она его или нет. — Гарри Поттер, мой Лорд.* * *
В первую минуту он захотел убить его, этого грязного оборванца, преклонившего перед ним колено. То, что он сказал, — ложь! Не могло быть иначе. Никто не знал о крестражах. Никто не мог его убить. Только он может жить вечно. Но как какому-то мальчишке удалось открыть его тайну и заявить об этом ему же в лицо? Волдеморт снова занёс над головой Нотта палочку, но не мог проверить правдивость слов анимага. Какое-то странное волшебство блокировало все попытки пробраться в его голову. Верить ему или нет? — Гарри Поттер? Что тебе известно о нём? — В моём времени Гарри Поттер — знаменитость. Дети с пелёнок знают его историю. Через два года на Хэллоуин вы придёте в Годрикову Впадину, — торопливо бормотал Нотт, — чтобы убить сына Лили и Джеймса Поттеров, но у вас ничего не выйдет. Мальчишка каким-то чудом выживет, только обзаведётся шрамом в виде молнии, а вы загадочно исчезнете на несколько лет. Многие будут думать, что вы мертвы, но моя семья не отречётся от вас. Волдеморт поморщился. Его не интересовали Нотты. Чистокровки. Вечно пекутся о своих корнях. — Зачем мне понадобится мальчишка Поттеров? Теодор растерялся. — Я не знаю… говорят, всё из-за пророчества. Мой отец попытается достать его для вас, но не сумеет. Его схватят и посадят в Азкабан вместе с другими Пожирателями смерти. А потом Поттер уничтожит вас окончательно во время битвы за Хогвартс. — Откуда тебе известно о крестражах? — спросил Волдеморт, пытаясь разобраться в бессвязной речи и не упустить самое главное. Он не видел смысла осторожничать, ведь мог воспользоваться «Авадой» в любой момент. — Ты знаешь, что это за вещи? Сколько их у меня? — Я знаю только об одном крестраже — последнем, мой Лорд: о змее. — Змее? — удивился Волдеморт. Пару лет назад его посетила мысль создать особый крестраж, разумный, способный защищаться самостоятельно, тогда же ему в голову пришёл образ огромной змеи по образу василиска, запертого в Тайной комнате замка. Ему, могущественному колдуну, наследнику Слизерина, непременно удалось бы воплотить свою идею в жизнь. Том не сомневался в этом. Значит, мальчишка не обманывал. Но остальное… Если и это правда? Значит, кто-то вскоре покусится на его тайные сокровища, якоря, дающие бессмертие. Но кто? Неужели какой-то подросток по имени Гарри Поттер? Как это вышло, что ребёнок смог одолеть его, величайшего в мире волшебника? Превратить в ничто. В возбуждённом мозгу Волдеморта роились самые невероятные образы, всё равно сводившиеся к старому директору Хогвартса. Страх змеиным кольцом сжал сердце Реддла. Тень загадочного Гарри Поттера отошла на второй план. Крестражи. Вот о чём следовало позаботиться. Если о них известно Нотту, возможно, о них проведал ещё кто-то, например, Альбус Дамблдор. Не мог же этот Поттер найти крестражи самостоятельно? Откуда ему знать о родстве с Гонтами или о памятном местечке у моря и глупых сиротах? «Поттеры поддерживают Дамблдора», — свирепо подумал Том. Старик в любом случае замешан, он вечно что-то подозревал. Дамблдор мог догадаться о кольце и пронюхать о пещере. «Вдруг он знает, вдруг уже действует? Прямо сейчас… Но как? Где я промахнулся?» — размышлял Волдеморт. Даже если допустить, что его гость из будущего тот, за кого себя выдаёт, всё-таки есть ещё двадцать лет. Эта мысль немного успокоила Тома. Но всё же он должен проверить сохранность обломков своей души, убедиться… а Нотт никуда не денется.* * *
Шар света плыл к центру пещеры над неподвижной водой. Тысячи крапин медового цвета сверкали на поверхности озера, иногда высвечивая в его глубине водоросли тёмно-ржавого оттенка и бледные молочно-белые тела. За стенами было слышно море, зловещий рокот волн, разбивавшихся о камни. Волдеморту нравилось это место. Пока лодка неторопливо приближалась к острову, на котором стоял постамент с каменной чашей, Том предавался воспоминаниям, прокручивал их в уме снова и снова, и это ему не надоедало. Он отчётливо видел круглые глаза-пуговицы Эми Бенсон. Эта дура попыталась схватить его за руку, когда он велел ей и её дружку Деннису Бишопу карабкаться вниз по скале, выступы в которой едва различались за пеленой тумана, промозглого и сырого. Они не поверили ему, когда он сказал, что в одиночку спускался к обрыву. — Ты врун, Реддл, — дразнил его Деннис. Язык у этого ублюдка всегда был точно осиное жало. — Ты тощий, как палка, ты не мог спуститься, ветер сдул бы тебя и унёс в море. — Или ты зацепился бы за камень и болтался на весу, как кролик Билли, — смеялась Бенсон. Только вскоре она запела иначе. — Я не хочу туда идти. Я упаду, Том, — причитала Эми, захлёбываясь слезами, такими же солёными, как и морские брызги, летевшие в её покрасневшее одутловатое лицо. У неё кружилась голова от высоты, но она не могла закрыть глаза — ей нужно было смотреть под ноги. Лодыжки у неё были пухлыми, стопы — широкими. Она постоянно охала и ревела, ревела, ревела. Деннис хотя бы шёл молча, скрючившись, как больной подагрой. — Если ты упадёшь, Бенсон, сама будешь виновата. Тебе было бы легче, если бы ты чаще работала умом, а не ложкой. — Мне будет больно. — О, нет, конечно, — с улыбкой отвечал ей Том, брезгливо отлепляя от своей руки её вспотевшие ладони. — Ты упадёшь на острые камни, боли почти не будет. От удара ты сразу же сломаешь себе шею. Бенсон и Бишоп были напуганы одним только спуском, хотя Том следил, чтобы эти тупицы не свалились в море. Он страховал их с помощью проснувшейся в нём магии, хотя тогда и сам не понимал этого до конца. Денниса трясло, когда Том подвёл его к кромке воды, чтобы показать свою находку — человеческий скелет, запутавшийся в водорослях у входа в тёмную пещеру. Одежды на мертвеце не было, только отдельные клочья тряпья держались на костлявых рёбрах. Скорее всего, это был труп какого-нибудь моряка, выброшенного волнами к валунам много-много лет тому назад. Том его не страшился. — Пересчитай ему зубы, Деннис, — ликуя, приказал Реддл и громко рассмеялся, когда ему удалось заставить череп мертвеца щёлкнуть пастью перед пальцами Бишопа. Эми тогда завопила, а Деннис, выпучив глаза, окоченел от страха. Реддл был несказанно доволен их реакцией. — Если вы хотя бы заикнётесь о том, где мы сегодня были, — пообещал он, с усмешкой ткнув палкой в скелет, — я велю ему утащить вас на морское дно к рыбам и угрям. Видите, как они обглодали его? Видите? И с вами они поступят так же. А потом Том хохотал, глядя в их бледные лица. Ему удалось напугать этих двоих до смерти. Бишоп не выдал его по возвращению в деревню. Если ему когда-нибудь и захочется, он ничего не сможет рассказать об этом маленьком путешествии. Никогда. Возможно, нужно было оставить этих двоих у скалы — они ни за что бы не поднялись наверх самостоятельно. Жалкие и тупые, совершенно бессильные. Брось он их там, никто бы не узнал о тайном месте, а так Дамблдор мог пронюхать. Ему стоило только как следует поковыряться в мозгах парочки заикающихся от пережитого в детстве кошмара маглов. Но всё же удовольствие видеть ужас в глазах сирот во время пребывания в приюте того стоило. Том лелеял эти воспоминания. Идея поместить в озеро инферналов пришла к нему как раз благодаря мертвецу, невольно ставшему первым стражем пещеры. Штормовые буруны давно разбили его на отдельные кости и унесли на самое дно. Всё равно он годился только для того, чтобы пугать маглов. Волшебника не остановишь лязгающим зубами скелетом. Волдеморт усмехнулся. Другое дело — его детища: злобные, послушные, кровожадные. Он наклонился и опустил руку в ледяную воду озера. Инферналы следили за каждым его движением из глубины воды, некоторые подплывали совсем близко к лодке, но не нападали. Зеленоватое свечение становилось сильнее по мере приближения Реддла к цели. Лодка причалила к острову — плоскому круглому камню, и Волдеморт чинно ступил на него. Чаша, похожая на Омут памяти, была на прежнем месте. От изумрудной жидкости внутри неё исходил ровный свет. Тёмный Лорд произнёс заклинание, сделав зелье прозрачным. И страх наконец-то настиг Тома, сомкнул свои пальцы на его бледном горле. Реддл увидел медальон. Но не тот, совершенно не тот, что ожидал.
