Памятная чепуха

      Стоит сказать, что это случилось где-то через полгода после боя с Красной Смертью. Иккинг ещё пытался смириться с тем, что он стал видим для всей деревни. После взрывного боя к нему вдруг пропитались уважением и с ним начали разговаривать, правда, в большинстве случаях, чтобы в итоге попросить о какой-то помощи с драконами. Парень не обижался первое время, но вскоре подобные разговоры в стиле «Привет, как дела? А ты можешь мне помочь?» стали расшатывать его спокойствие. Он вдруг начал холодно относиться ко всем просьбам, любое предложение, заключавшее в себе прошение о помощи, раздражало его. Точно более ни о чем с ним нельзя было поговорить.       Его жизнь была выстроена на одних лишь драконах, но это вовсе не значит, что он может делать все, что ему говорят. Он не великий приручитель драконов и совсем не обязан помогать всем, кто его просит. Все же у него есть и свое личное время, которое он мог посвятить себе и своему дракону. В итоге Иккинг просто перестал отзываться, а если его и просили о чем-то, то он отвечал грубо и недовольно. Ему все равно, какова будет реакция остальных.       Он заслужил быть жестче.       И другие прекрасно понимали это, но прошений не остановили, лишь начиная любой разговор с фразы «Есть ли у тебя время». Зато один человек подошел к подобному со свойственной необычностью       Иккинг тогда просто наблюдал. Сидел на гниющем крыльце, покрытом желтоватым мхом, под тускнеющим кругом солнца и смотрел, как вокруг ходят люди. Люди и драконы. Они идут по земле, которая раньше была холмом их сражений, почва этого места была удобрена кровавой смесью разных видов их нынешних питомцев. Омрачены жестокими поединками, а в корни растений впился пепел сгоревших домов. Но вот они гуляют вместе, дурачатся, пытаясь забыть все, что было.       Вот только Хэддок все ещё помнит те убийства. Жалобное скуление драконов, треск огня и воинственные крики. И, пожалуй, только это его и расстраивало.       Солнце слепило глаза, отражаясь от металлических шлемов, вспыхивая яркими бликами. Иккинг сидел на солнце, кривые тени разрезали другие участки, лишь пик какого-то дома еле касался его сапог… сапога. Вдруг яркая тень перерезала свет, и чья-то тощая фигура закрыла обзор, что Иккинг с невольным возмущением нахмурился и поднял голову.       Забияка стояла в паре шагов, ссутуленная, на вытянутом лице застыла кривая улыбка. Лучи солнца обволакивали ее голову, что Хэддок невольно зажмурился и отвернулся от слепящего света, как только лицо Торстон потемнело.       — Забияка? – спросил он, опустив голову и проводя рукой по глазам и лбу. – Ты что-то хотела?       Что-то впереди шелохнулось, и темнота закрытых глаз просветлела: она отошла в сторону и села рядом с ним. Иккинг невольно отодвинулся и повернул голову, чтобы вновь взглянуть на нее. Торстон улыбалась теперь какой-то странной улыбкой, чуть прикусывая нижнюю губу. Брови вскинуты, а в глазах блеснуло недоброе.       Хэддок вопросительно уставился на нее.       — Сидишь, да? – гнусаво произнесла она и подвинулась к нему, вызвав недоумение.       Иккинг, впиваясь ногтями в древесину крыльца, вновь отодвинулся. Но она опять последовала за ним.       — Сижу, Забияка, – с недоверием ответил он, внимательно оглядывая веселое лицо.       Торстон закивала так, что волосы хлестали ее по плечам, а затем чуть склонила голову.       — А почему один?       Девушка намеренно сделала тон более загадочным, но Хэддок не понял подтекста.       — Потому что тут никого нет, очевидно, – с деланной сухостью сказал Иккинг и повел руку в сторону, удерживая ладонь у крыльца. Всего за долю времени его рука не почувствовала опоры, что было очень плохо для него: дальше не отодвинешься, так как крыльцо кончалось       Забияка, кажется, уловила его действия и придвинулась ещё ближе, что теперь они сидели, соприкасаясь плечами. Азартный взгляд ее был направлен на обескураженного Иккинга, который поджал губы и беспомощно отвел взгляд.       — А я скрашу твою компанию. Вдвоем оно веселей, – отозвалась она с усмешкой и резко пихнула его локтем под ребра, что Хэддок невольно выдохнул от неожиданной боли.       Приложил руку к животу и опасливо взглянул на подругу.       — У тебя на ощупь прикольные ребра, – заявила она вдруг, что парень закаменел. – После твоей смерти я обязательно заберу их себе.       Она подмигнула. Иккинг откинулся назад, но с места не сдвинулся.       — Что ты… – он покачал головой и нервно улыбнулся. – Ты странно ведешь себя.       То, что он указал на нее пальцем, оказалось его ошибкой. Забияка вдруг хмыкнула и взяла его за запястье, бесстыдно проведя свободной рукой по его ладони. Иккинг вздрогнул и нахмурился.       — Запястье у тебя классное, – оценивающе закивала она и опустила его руку, которую юноша тут же прижал к груди, точно сокровище.       — Дай угадаю, после смерти ты заберешь его? – равнодушно отозвался он.       Забияка кивнула и вдруг приблизилась к нему так, что их носы чуть не соприкоснулись.       — Ты такой гений, я не могу, – сказала она с улыбкой.       — Забияка, что происходит? – Иккинг бегал взглядом по ее лицу, искренне ужаснувшись ее действиям. – Ты флиртуешь со мной?       — А что, нельзя? Иккинг вдруг почувствовал, что что-то тянет его за волосы. Забияка начала наматывать на палец его локон.       — Прекрати, – недовольно отозвался он, и откинулся ещё дальше, подвергая себя опасности, что Торстон может и лечь на него.       — Прекращу, если ты кое-что сделаешь.       Хэддок сглотнул и положил руки на ее худощавые плечи, пытаясь немного отодвинуть от себя.       — Что сделаю? – с опаской спросил он.       — Мне нужна помощь с Барсом, а то он что-то распоясался.       И тут Иккинг замер вновь, внимательно взглянув в ее веселые глаза. До него вдруг начало доходить, что это был за номер. Он закатил глаза и, приложив больше силы, отодвинул подругу от себя и осуждающе зацепил взглядом кривую улыбку.       — Могла бы просто попросить, – пробурчал он.       Забияка фыркнула.       — Так ты ж всех посылаешь! А мне мама говорила, что чтобы заставить мужчину что-то сделать, надо с ним позаигрывать. Видишь, как сработало.       Она развела руками и коротко рассмеялась, пока Иккинг накрыл покрасневшее лицо ладонью. Рядом вновь раздался шорох.       — А знаешь, – раздался тихий голос над его ухом, и Хэддок почувствовал давление на плече, точно кто-то положил туда ладонь, – у тебя такие милые веснушки. — Да пошли уже! – раздраженно отозвался юноша и дернул плечом, стряхивая руку. Забияка победно улыбнулась и довольно откинула волосы за спину.

***

      Иккинг как раз сидел в перевалочной базе на крае, кисло мешая ложкой содержимое миски. Аппетита у него не было, но вот осознание, что хотя бы раз в день нужно есть, брало свое. Тем более на него уже и Рыбьеног начал давить своим «нельзя так издеваться над организмом!». Хэддок сдержался, чтобы послать их всех, потому как он понимал, что они правы.       Было мрачно, солнце скрылось за тучами, из-за чего небо несколько потемнело. Обещал пойти дождь.       Дверь, к несчастью, была распахнута, а шум ветра и шелест листьев, помешали услышать шаги. Рогатая тень проникла на базу, заставив Иккинга несчастно вздохнуть и закатить глаза.       Задирака остановился на короткое время у входа, а затем приблизился к столу.       — Эй, Иккинг, – Хэддок не уловил его игривый тон. – Забияка мне тут сказала, что у тебя прикольные ребра.       Юноша непонимающе поморщился и взглянул на Торстона, который мило ему улыбался. А затем вдруг на его лице застыла каменная маска, как только он вспомнил, о чем тогда шла речь.       — Ты сейчас флиртуешь со мной? – ровно спросил Иккинг, и Задирака склонил голову, прикусив губу. – Пошел. Вон.