oh shit, park jimin

      Пак Чимин — два слова, восемь букв и слишком много проблем. Ким Намджун — тот, кого эти проблемы волнуют слишком много. Тавтология, но понятие предложений иное. Те же слова, но несут совершенно другой смысл. Также было и с Пак Чимином, с которым Ким Намджуну было ужасно тяжело. Фанатки пищат: «Оппа!», «Оппа, кубики», «Оппа, саранхэ». А Ким Намджуну хочется их всех заткнуть, ибо чертов Пак Чимин слишком обаятелен и притягивает к себе слишком много внимания. А Намджун ревнует. И причем сильно. 2013. Долгожданный дебют. И совсем недолгожданная критика со стороны публики. Слезы, переговоры друг с другом и выброс нашедших эмоций наружу. Поддержка со стороны. Сила. Череда камбэков, последовавших за собой некоторые изменения в фандоме. Кто-то скажет «их стало слишком много», а кто-то «как же мне вас не хватает». И слишком много мыслей для Ким Намджуна, который, блять, думает слишком много и сводит себя с ума своими мыслями. «Ты оказался не прав в этом!» — кричат одни. «Ты урод. Твоя группа — нугу. Ничтожества» — добавляют другие. А Ким Намджун опять слишком много думает. И думает, думает, думает. Он ведь лидер. Он должен помочь своей группе: поддержать их, приободрить, наставить на правильный путь. Но и ему самому тяжело. Ужасно тяжело принимать всю озлобленность нетизенов, которые ненавидят их, как кажется, просто за существование. Но лидер не потеряет надежду, потому что… Рядом все тот же Пак Чимин, который придет вечером в студию, сядет рядом и будет молчать, прожигая спину Намджуна испепеляющим взглядом. А на вопрос: «ну что?», скажет: «иди ко мне, хен». И Намджун пойдет. Ну, бля, потому что, если почему. Плюхается на диван и устало выдыхает. Но когда этот мелкий и немножко наглый донсен утыкается носом в грудь и приобнимает, Ким Намджун сам же зарывается в волосы Чимина и вдыхает приятно щекочущий запах. Мурашки. И спокойствие. Чертово долгожданное спокойствие.  — Хен.  — М?  — На улице дождь. Я еле успел. И Ким Намджун думает, а зачем вообще Пак Чимин пришел, если мог остаться в общежитии. Игрался бы сейчас с Хосоком или с Тэ, ходил бы хвостиком за Джин-хеном, пытаясь помочь приготовить что-нибудь, мешал бы Юнги-хену спать, а Чонгуку рубиться в игры на компьютере. Почему он здесь и почему именно с ним, с Ким Намджуном.  — Хен. Просто не думай слишком много. Я же рядом.  — Ты теперь знаешь меня лучше, чем я сам.  — Но ты ведь знаешь причину, хен. Конечно, он знает. Но говорил ли он что-нибудь в ответ? Нет. Почему? Потому. Старший поднимает голову и берет младшего за руку, переплетая с ним пальцы и борясь с желанием сжать их сильно-сильно. Но, нет. С Чимином так нельзя. Пак Чимин — маленький комочек нежности, которого только любить-ласкать-обнимать-целовать. И никуда не отпускать. Только вот Намджун так не умеет. Он неуклюжий дохрена. Ломает, крушит и разбивает. Рэп-монстр, блять. И как же совпало, а. Ручки Чимина маленькие, щиколотки Чимина тоненькие, пальцы Чимина пухлые, плечи Чимина хрупкие, щечки Чимина детские. Да он сам же, черт-его-не-дери, ребенок еще. И этого ребенка уберечь бы от всего зла, от всех бед и невзгод. И этому ребенку помочь бы поднять свою самооценку, которая ниже плинтуса, вообще-то. Но Ким Намджун ведь просто человек.  — Хен.  — М?  — Почему моя ладонь такая маленькая? И Намджун не знает, что ответить. Потому что он, щит, обожает его всего-всего-всего. И даже голос его, слишком высокий для парня, но до ужаса сладкий и приятный, спрятать ото всех хочет и самому только слушать-слушать-слушать. Пак Чимин поднимает голову и смотрит своими темными глаза, улыбается уголками подрагивающих губ и еле слышно дышит.  — Хен, опять задумался. Ким Намджун в который раз себе говорит, что, да, черт побери, да. И чтобы он без него делал. Ким Намджун — лидер. Он глава, он в ответе за всех и в ответе за себя. А Пак Чимин — его маленькая, но до чертиков милая надежда на все лучшее. И, кажется, Ким Намджун его любит. Не кажется.