Decies repetita placebit

Это не любовь, Это Дикая Охота на тебя, Стынет красный сок, Где-то вдалеке призывный клич трубят, Это — марш бросок, Подпороговые чувства правят бал, Это не любовь, Ты ведь ночью не Святую Деву звал! …

      «Это определённо плохая идея», — вдруг подумал Иван, стоя на трухлявом полу старенькой заброшенной церкви, находящейся где-то в приличном отдалении от города. Стоял он, значит, и смотрел на кусок мела у себя в руке. А стоило ли это всё вообще делать? Последний раз, когда к нему в дом приходил святой отец по настоянию родителей, то он вылетел из ивановой комнаты, как пробка из взболтанного шампанского. Что-то кричал про то, что Господь его покарает и всё в таком духе. Иван не слушал. Честно говоря, он не до конца понимал, почему родители так возмущаются. Если веришь в Люцифера, а он детище этого самого Бога, то разве это не значит, что веришь и в Бога тоже? Просто чуть-чуть в другом направлении. Есть же всякие приходы типа святого Михаила, Гавриила и других. Почему тогда Сатана должен быть обделённым?       Но сейчас даже не об этом речь. Тем временем Брагинский стоял в тёмном помещении посреди пустых стен и листал не менее обветшалую записную книжку. Иконостаса не было. Да ничего не было, деревянная церквушка была настолько обветшалой, что от креста на маковке отвалилась половинка горизонтальной перекладинки. Парень начал читать нечто на языке, отдалённо напоминающем латынь, предварительно рассёк себе ладонь, кровь текла по пальцам и капала на от души намалёванную мелом и солью схему в круге, которую язык не поворачивался назвать пентаграммой. Спустя какое-то время стало сгущаться облако дыма, и с резкой вспышкой синего пламени появилась мужская фигура в костюме Адама и повела большими кожистыми крыльями. Затем демон вышел на пятачок лунного света, пробивающийся из трухлявой крыши. Перед Иваном стоял молодой человек, внешне бывший года на два младше самого Брагинского, но, однако, по человеческим меркам ему было где-то около двух тысяч сорока лет.       — Ты зачастил, — демон игриво повёл бёдрами, цепляясь одной рукой за ремень Ивана и притягивая его к себе.       — Как тебя звать сегодня? — парень даже не сопротивлялся, а лишь уронил книжку и зарылся пальцами в мягкие тёмные волосы облизывающегося демона.       — Мр, пусть будет Альфред, сладенький, — выстанывать полное древнее имя этого существа не хотелось, а сокращённое было каким-то уж очень смешным, поэтому демон каждый раз называл новое имя.       Это уже не первый, не второй и не третий раз, когда Иван призывал инкуба. Просто несколько недель назад ему в нетрезвую голову пришла совершенно дурацкая мысль: «А почему бы не попробовать это с нечеловеком и не ударяться в зоофилию». Стал копаться в материалах, успел даже протрезветь, пока искал. И всё же сумел вызвать.       Почему-то привычкой новоявленного Альфреда было сначала лишить Ивана штанов и белья и только после этого снимать верх. У крылатого вообще был какой-то свой фетиш на ноги и ягодицы парня. Может, от того, что зад был подкачан, а ноги были практически как у модели. Постепенно с Брагинского аккуратно и медленно стянули всю одежду, включая даже подвеску-пентаграмму на шее. Демон аккуратно поднял израненную руку Ивана и стал ласково вылизывать ладонь, испачканную в уже порядком запёкшейся крови. Хоть большая часть самой крови осталась где-то на волосах демона.       Парень едва слышно выдохнул, прижимаясь к крылатому и невольно поджимаясь. Он был не всегда таким ласковым. В какой-то из разов Брагинский еле приполз домой, будучи чуть ли не весь покрыт укусами и исцарапан довольно длинными когтями. Альфред обвил тонким длинным хвостом его бёдра и погладил пушистой кисточкой ложбинку меж ягодиц, заставляя Ивана тихо заскулить и сжать пальцами плечи демона. Альфред явно медлил и дразнил партнёра, проводя кончиком хвоста по яичкам и члену. Парень постанывал и млел от удовольствия, проводя руками по крыльям и поглаживая пальцами перепонки.       Наконец демон издал тихий рык и, подхватив Ивана под бёдра, прижал его спиной к стене, да с такой силой, что бедное здание пошатнулось от фундамента до кончика креста. Иван аж заурчал, обнимая своего партнёра ногами и царапая короткими ногтями чувствительную кожу у основания крыльев, лишь подстёгивая его к активным действиям. Последний раз вообще был два дня назад, поэтому особой подготовки даже и не требовалось.       Демон впился клыками в шею и рывком вошёл в Ивана, закричавшего и сжавшегося от внезапности. Парень тихо скулил и кусал губы, поджимая пальцы ног и глядя в голубые глаза с вертикальными зрачками, вытянувшимися в две ниточки. У Альфреда явно не было цели изорвать Брагинского изнутри, поэтому он замер, широко разведя крылья и впившись пальцами в упругие ягодицы.       Наконец, когда парень смог расслабиться, крылатый обвил хвостиком его член и сжал, заставляя его сладко-сладко застонать и вцепиться в плечи партнёра, царапая их. Альфред начал двигать бёдрами, вжимая в стену всхлипывающего от удовольствия Ивана. Постепенно демон всё убыстрял толчки и осыпал отметинами и укусами плечи любовника, жадно впиваясь пальцами в бёдра и ягодицы. Брагинский в свою очередь безвольно повис, полностью подчиняясь демону и выгибаясь от особенно удачных толчков.       В конце концов Альфред с рыком повалил Ивана в кучу его же одежды, жадно имея и расцарапывая в кровь бёдра. Парень уже благополучно забыл, где находится, и что ночью в неотапливаемом помещении холодно. Он млел от жара инкуба и лишь как можно шире разводил ноги, сходя с ума от удовольствия, закатив глаза. Демон грубо вбивался в податливое тело, доводя свою жертву до экстаза.       Брагинский сорвался на какой-то совершенно дикий вой и бурно кончил, вцепившись в натуральное воплощение Дьявола. Брюнет вжал Ивана в холодный пол и, сделав пару толчков, кончил следом. Затем провёл языком по влажной шее любовника:       — Ты знаешь, как меня найти, — демон двинул бёдрами, вытягивая начинающий опадать член из ануса Брагинского, хлопнул крыльями и исчез, оставляя парня собирать мысли в кучу, а заодно и себя всего, ведь церквушка была довольно отдалённой, а везти его было некому, к тому же, была глубокая ночь.

***

      Иван открыл дверь и вошёл в дом. Он не сразу включил свет, сначала разулся и на ощупь повесил пальто на вешалку. Затем включил свет и чуть не схватил зонт, готовясь кинуться. А дело в том, что он узрел своего ненаглядного демона, внаглую лежавшего на диване в чём мать родила и прикрывающегося подушкой с цветочками.       — Соскучился, сладенький?