Моя мелодия жизни лишь для тебя

Аэропорт – место встреч и расставаний, начало новой жизни или возвращение к старой. Это место также загадочно, как и люди, которые его посещают. Пока я здесь работаю, мне постоянно встречаются разные посетители: темнокожие, азиаты, европейцы; русские, англичане, французы, немцы, корейцы, японцы, китайцы, американцы и многие другие. Это действительно удивительное место, где на момент полета объединяются целые страны. — Эрен, хватит витать в облаках и обслужи клиента! – крикнул менеджер заведения, в котором я работал, а именно кафе в аэропорту. Меня зовут Эрен Йегер. Двадцать четыре года я топчу земли этой планеты и до сих пор ничего не добился в этой сраной жизни. Мать, чтоб хоть как-то избавиться от домоседа, поговорила с другом, и меня отправили сюда, работать барменом. Нет ничего сложного в приготовлении напитков. Да и встречаются интересные люди, которые, ожидая своего рейса, могут прийти сюда и излить мне свою душу. Благодаря этому, я стал неплохим психологом, однако в жизни это никак не поможет. — Йегер, подойди к пятому столику. Там опять пришел тот странный парень с тростью, – проворчал начальник, и я, отдав кофе и улыбку ожидающей девушке, вышел из-за барной стойки. Кафе находилось у больших окон, и обзор был великолепен. Видно, как взлетают и садятся самолеты. Наверное, поэтому столики у окон были более популярны. Особенно в вечернее время. — Добрый вечер, – я старался быть вежливым, ведь сидящий парень был нашим постоянным клиентом. Он приходил в семь вечера и сидел в аэропорту до полуночи, после чего оставлял деньги и уходил. Раньше я его не замечал, ведь за день вижу много лиц. Да и обслуживал его менеджер, из-за чего я стал смотреть в ту сторону. Однажды, менеджер сказал, что клиент слепой, поэтому ходит в очках и с тростью. Мне это было и так понятно. Менеджер попросил меня быть с ним вежливым и подходить, чтобы узнать заказ, ибо он теперь этим заниматься не сможет. — Кофе без сахара, – одно и тоже. Он заказывал кофе и сидел, повернув голову в сторону окна. Я терялся в догадках и не мог понять цель его посещения. Может, он кого-то ждал, возможно, его дом был недалеко. Вариантов было много, вот только я не решался его спросить. Это меня не касалось. Такое визитерство продолжалось на протяжении трёх месяцев. Ну, вот и наступило лето. Наш график поменяли. Суббота. Я пришел на место работы в свой выходной, надеясь получить зарплату. Так как появился третий бармен, работать стало легче, и теперь у меня было больше выходных. — Эй, парень, ты чё, слепой? Смотри, куда прёшь! — Прошу прощения, – отвечают сдержанным и холодным тоном. Я как раз шел в сторону кафе, как средь толпы услышал эту ссору. Точнее, крики со стороны мужчины. Кажется, у него тот еще ядовитый характер, раз он решил поскандалить. — Ну, ебана! Ты, блять, ахуевший? Попросил прощения и наступил мне на ногу? Мне стало интересно, что там за стычка, и почему никто не реагирует на крики. Обойдя мимо проходящий людей, я увидел высокого мускулистого мужика с чемоданами и низкого парня, чью стрижку я теперь узнаю где угодно, так как часто наблюдал за ним. Мужик, похоже, зол, что-то кричит на неизвестном мне языке, и замахивается. Не знаю, что за чувство охватило меня в тот момент, но я быстро преодолел эту дистанцию между нами и успел левой рукой предотвратить удар, а второй приобнял парня за плечи. — Эй, похоже, это ты слепой, а не он. Или таких свиней, как ты, не учили манерам? – печально, но у меня был недостаток. Я обладал взрывным характером и из-за этого не мог пропустить ни один конфликт мимо. Упс, похоже, я разозлил мужика еще больше. – А пока вы не начали кричать о том, что я чертов мальчишка, не уважающий старших, подумайте сначала о своем поведении. А теперь прошу прощения, думаю, конфликт исчерпан, – я понимал, что, если продолжу скандал, тем самым сделаю только хуже для него, стоявшего рядом парня, который больше не проронил и слова. Быстро развернувшись, я пошел вместе с ним в сторону кафе. Похоже, он не сильно сопротивлялся, только иногда постукивал своей тростью по полу аэропорта. Мужик кричал нам что-то в спину, но я уже не слушал. Слишком шумно. Парень внезапно остановился, чем заставил встать и меня. — Вы в порядке? – я и не знал, почему это сделал, но это точно не из жалости. — В полном. Спасибо, – хоть я и не получил улыбку в знак благодарности, но его голос звучал куда приятнее, чем при заказе кофе. – Где мы? — У входа в кафе. Простите, что пришлось Вас сюда отвести, – я вспомнил, что ему может быть нужно идти в другое место. Но тело само привело меня сюда, да и он всегда сидел здесь. — Мне как раз сюда и нужно, – парень вытянул трость и постукал по полу, как будто что-то проверяя. – Да, это действительно вход в кафе. — Ха? Откуда Вы узнали? – удивительно, как он смог за пару стуков узнать, где мы. — Посмотри, здесь, – он указал тростью, – заканчивается блок, а следующий, – немного сдвинул ее, – выше на два сантиметра. — Вы по этой несостыковке ориентируетесь? — Да. Заходить не думаешь? Ты ведь работник этого кафе, – перевел тему парень. Я впал в ступор. — Как Вы узнали? — По голосу. Кажется, тебя зовут Эрен. Ты сегодня не работаешь? Вот это человек! Странно, будучи слепым, он столько знал. Даже мое имя. Я растерялся. — Отвечать не будешь? — Ой, простите. У меня сегодня выходной. Давайте зайдем, – я поспешил открыть дверь, пропуская его вперед. Он, постукивая тростью по полу, пошел на тоже место, где постоянно сидит. — Составишь мне компанию? Я почти ни с кем не разговариваю. А иногда хочется поговорить, – спокойно предложил парень, пока я здоровался с персоналом. — Хорошо, – а почему бы и да? – Я отойду ненадолго. Вам кофе без сахара? — Запомнил? – мне показалось, или его губы тронула еле заметная улыбка? И почему это заставило меня смутиться? — Н-ну, просто вы его постоянно заказываете… и… — Не оправдывайся. Просто принеси мне его, пожалуйста. — Хорошо. Поговорив с начальником, я забрал зарплату, затем дождался, пока сделают кофе, и вернулся к парню, ставя чашку на стол. — Эрен? — Да? – я сел напротив и казалось, что он немного расслабился. — Меня Леви зовут. Ты ведь нигде не мог слышать мое имя, поэтому и говорю, – он взял чашку в руку. Я уже давно заметил, что Леви держит её не так, как остальные люди. Эта странность почему-то не отталкивала. Наоборот, хотелось узнать его получше. Похоже, я долго молчал, потому он задал вопрос: – Эрен, сколько тебе лет? — Двадцать четыре, – я почему-то желал снять с него очки, чтобы увидеть лицо полностью. Этот парень меня очень заинтересовал. – А Вам сколько? — Тридцать шесть. — Тридцать шесть?! – я резко поднялся, смотря на мужчину (!) напротив. Ах, Господи, хорошо, что я обращался к нему на «Вы». Но все равно было ужасно стыдно за то, что в мыслях я считал его молодым парнем. Как такой хрупкий человек может быть тридцати шести летним мужчиной?! Только сейчас я понял, что сделал. – Простите. — Ничего страшного. Похоже, ты был слишком удивлен. Знаешь, твой голос очень приятный, поэтому, хоть я и не могу видеть твою внешность, хотел узнать хотя бы возраст. — Да, я понимаю, – в этот момент моё сердце подало знак, что этот мужчина становится не просто клиентом.

***

После того случая я часто виделся с мистером Аккерманом. Я узнал его фамилию и некоторые личные данные. Например, то, что он живет недалеко от аэропорта и ему нравится здешний кофе. У него есть подруга Петра Рал, которая на пару с ним снимает квартиру. У неё есть муж и двое детей, которые, по рассказам Леви, просто обожают мужчину и постоянно помогают ему. Раньше он был композитором и писал мелодии к фильмам, однако после несчастного случая, о котором он не рассказал, потерял зрение. Но больше всего меня поразило то, что мелодии, которые писал Аккерман, уже давно были занесены в мой мр3 и заслушаны до дыр. С каждой встречей я осознавал, что все больше влюбляюсь в него. Для этого не нужны были причины, но его манера речи, интересные рассказы и странный юмор заставлял мое сердце трепетать. Я не заметил, как его присутствие в моей жизни стало важным для меня. На работе я всегда ожидал семи часов, чтобы увидеть его, а на выходных бежал как дурак, чтоб вновь встретиться с ним в том же кафе. Но всему рано или поздно приходит конец. И не только лето уходило, но и надежды на то, что моя жизнь наконец-то обрела смысл. — Я улетаю завтра. Мое лечение здесь подошло к концу. Теперь мне позволили сделать операцию, – рассказывал Аккерман. Я почувствовал радость и огорчение. Я знал, что мне надо радоваться за Леви, но то, что он уедет… Я опустил голову. — Во сколько именно ты улетаешь? – я уже не помню, когда мы успели перейти на «ты». — В два ночи. Так что сегодня я уйду домой в девять. Не провожай меня, – это был удар ниже пояса. — Почему? — Это будет лишним. — Ты вернешься обратно? — Если операция пройдет успешно. — Чтобы ты ни говорил, я все равно тебя провожу. Мы же друзья! – да, я солгал. Он уже давно не был просто другом, но это был повод, чтобы зацепиться за последнюю встречу. — Прошу, не приходи.

***

Час ночи следующего дня. Я как идиот сидел около входа в аэропорт и ждал, когда появится Аккерман. К зданию подъехало такси, и оттуда вышла блондинка с мальчиком на руках. Я обратил на них внимание только потому, что как раз смотрел в ту сторону. — Ты Эрен? – она подошла ко мне. — Эм, откуда Вы знаете? — Пойдем внутрь, – женщина пошла к входу в здание, и я направился следом. Мы зашли в кафе. Она сразу направилась к тому месту, где мы сидели с Леви. Это показалось странным. — Простите, но мне нужно друга встретить и проводить, – объяснил я в пятый раз. Первые четыре раза уже звучали, пока мы шли сюда. Я пытался ей это сказать, но она, похоже, не слышала. — Давай для начала познакомимся. Это Майк, – блондинка подобрела и, взяв ручку ребенка, помахала ею в мою сторону. Мальчик же в этот момент смотрел в окно и, похоже, не был доволен тем, что его вообще сюда привели в столь позднее время. — Очень приятно, Майк. Меня зовут Эрен, – я улыбнулся, нельзя же вымещать свою злость на ребенке. Он ничего не сделал. Я сжал руки в кулаки. – А Вы? — Меня зовут Петра Рал. Я – лучшая подруга Леви, – наконец-то представилась женщина. Я удивился. — Тогда что Вы здесь делаете, если должны провожать Леви! – я поднялся. — Стой, – тихо ответила Петра, открывая сумку. – Сядь. Я сел, чувствуя, что пожалею об этом. — Вот, – она положила на стол два конверта, один из них был с диском, после чего это быстро было подвинуто в мою сторону. – Леви просил передать тебе это. Он улетел два часа назад. Казалось, все рухнуло в один момент. Осознание того, что он улетел, ничто по сравнению с побегом Аккермана. Именно сбежал, ведь как по-другому назвать то, что он… — … назвал тебе неправильное время специально, – как будто прочитала мои мысли Петра. Похоже, до этого она говорила еще что-то, но я услышал только это. — Но зачем? Рал вздохнула. — Леви и я стали друзьями еще в университете. Со временем он стал композитором, а я посвятила свою жизнь текстам песен, которые сейчас поют многие знаменитые артисты. Это не мешает заниматься домашними делами и приносит прибыль, – я не понял, к чему она клонит, но даже ребенок в ее руках успокоился, будто бы внимательно слушая. – Когда Леви потерял зрение, я единственная от него не отвернулась и заботилась о нем. Но потом он стал посещать еще одно место, помимо больницы. Прочти письмо. Прости заранее, что знаю его содержание, Леви писал его через голосовой блокнот, а меня просил проверить. Я не верил услышанному. Мое сердце болело и не могло смириться со всем этим. Дрожащими руками я открыл конверт и достал оттуда напечатанное письмо. Моё сознание кричало не читать, но я понимал, что мне уже и так больно. Хуже не будет.

«Эрен, прости за то, что убегаю. Знаешь, когда я потерял зрение, сразу замкнулся в себе. Мой дом находится около аэропорта и, однажды, когда я гулял с моим поводырем, ко мне подошел парень и попросил погладить его. Такой приятный голос. Добрый, искренний. Я же композитор, естественно, знаю толк в музыке и голосе. Для меня все тембры, как азбука. По голосу я могу многое определить. Тогда, когда парня позвали, я стоял и рассуждал о том, что не должен сдаваться и обязан продолжить писать музыку. Это было трудно, ведь большую часть пришлось делать вслепую. В прямом смысле. Через некоторое время, чтобы хоть как-то развеяться, я решил посетить аэропорт. Зайдя в кафе, ко мне подошел парень и спросил, что буду заказывать. И я услышал тот голос вновь! Я думал, просто совпадение, но одинаковых голосов не бывает. Это был ты, Эрен. Все это время я приходил в кафе, чтобы услышать твой голос: как ты стоишь за барной стойкой и припираешься с начальством или что-то рассказываешь посетителям и персоналу. Я продолжал писать мелодию, вдохновленный после похода в кафе. Я не заметил, как ты стал дорог мне. Похоже, я влюбился в тебя как мальчишка. Но кому нужен взрослый слепой мужчина? Ты молод, у тебя вся жизнь впереди. Я не знаю, сколько мне придется пробыть в отъезде, да и вообще не могу уверять, что операция пройдет успешно. Доктор сказал, что, если неправильно её провести, это может привести к разным последствиям. Но тебе не обязательно знать к каким именно. Не забивай себе голову. Просто живи. Я не могу просить забыть меня и делаю тебе прощальный подарок. Просто прошу, когда будешь слушать эту мелодию, вспоминай только приятные моменты. Улыбайся так же, как это делал передо мной и просто будь счастлив. Не жди меня. Леви»

— Эрен? – позвала меня Петра. Я заторможено поднял голову и, встретившись с ней взглядом, только сейчас почувствовал, как у меня текут слезы. Слабость. К горлу подступил комок, дыхания не хватало и сердце болело сильнее. Я засмеялся, пряча лицо рукой. — Черт, что это со мной? – нервный смеюсь я, пытаясь скрыть эту боль. – Наверное, думаете, что я дурак? — Нет, – быстро ответила Петра. От удивления я убрал руку. — Леви по жизни одиночка, поэтому, когда он влюбился, я была очень рада за него. И мне даже было все равно, что это парень, – похоже, пока я читал, она успела усадить Майка на колени, поэтому потянулась через стол и взяла меня за руки. — Даже мужчины плачут. Я знаю, что вы связаны. Ты – хороший человек, Эрен. Я вижу это по глазам. Твоя душа чиста, и ты относишься к Леви как к человеку, а не как к калеке. Именно этого он хотел. Спасибо за то, что присматривал за ним все это время, – она опустила взгляд на лежащий диск. – Это та мелодия, которую он писал все это время. Послушай ее, пожалуйста. — Дядя, не плачьте. Дядя Леви вернется. Он обещал. Мне и Спенси, – сказал мальчик, и я вобрал побольше воздуха в рот, чтобы успокоиться. Закивав, я пообещал ребенку, что больше не буду плакать.

***

Начало осени. Прошло ровно два года с того момента, как Леви улетел. Первое сентября. Никогда не любил этот день. Я все еще работаю в кафе аэропорта. В тот день я был разбит. Петра – хорошая женщина, она осталась со мной еще на час и говорила лаковые слова, пока Майк не заснул. Ребенку и так было положено спать, а она взяла его с собой. Я послушал ту мелодию и с болью в сердце, осознал, что влюбился в Леви второй раз. Его музыка очень изысканная и мелодичная, но под конец плавно перешла на грустный оттенок, который заставил меня понять, что ему было тяжело заканчивать эту мелодию. И наше общение. Родители заметили кардинальные изменения в моем поведении. Я начал брать больше смен, пропадал на работе. А в единственный выходной я приходил в кафе в семь часов и сидел до полуночи на месте Аккермана. Смотря в окно, я наблюдал, как медленно темнеет на улице, и зажигаются ночные огни. Вот и сейчас я смотрю на время. На часах первая минута полуночи. Я собираюсь и, попрощавшись с персоналом, ухожу из кафе. На улице тепло, поэтому сегодня я надел футболку, зауженные штаны, пиджак и слипоны. Не хотелось идти домой, там все равно ничего нового. Четыре стены, потолок и пол. Я решил подняться на второй этаж аэропорта, чтобы еще раз посмотреть на вид из окна. На втором этаже всегда было мало людей, все предпочитали ожидать на первом. Поэтому в левом крыле, куда я шел, не горел свет. В нем не было необходимости. — Темновато, – я поднялся наверх. Медленно проходя около перегородки, я наблюдал за проходящими внизу людьми и шел дальше. — Отсюда красивый вид, не правда ли? – я остановился, вцепившись в перегородку левой рукой. Могу поспорить, что голос был мне знаком. Медленно повернувшись, я увидел сидящего на диванчике ожидания мужчину, одетого в тёмно-синие зауженные джинсы, белую рубашку и серый пиджак. Он смотрел вдаль. Прическа так напоминала Леви… Это заставило моё сердце болезненно сжаться. — Чистейшая правда, – согласился я. Мужчина повернул голову в мою сторону, и его невозмутимое лицо внезапно изменилось. — Эрен? – до боли родной голос, от чего сердце больно сжимается. Я все еще держусь за перегородку, чтобы не упасть от нахлынувших воспоминаний. — Леви, это правда ты? – еле выговорил я. Он поднялся и стал медленно подходить ко мне. – Скажи, что ты… не призрак и не мое воображение. Да, все-таки это он. Рост, походка – все это невозможно забыть. Он никогда не позволял мне смотреть в его глаза, но сейчас, когда он подошел впритык, я смог разглядеть его глаза в темноте. — Я настоящий, – прошептал Аккерман. Мы оба стояли и смотрели друг другу в глаза, как будто тем самым пытались отыскать там ответы на вопросы. И я нашел там ответ на самый главный вопрос. Ему тоже было больно все это время. — Мелодия. Она прекрасна, – я так хотел поделиться этим с Леви. Ждал, что, когда увижу его, скажу об этом. — Я рад, что тебе понравилась, – он продолжает смотреть в мои глаза. – Я столько раз представлял твою внешность, но, похоже, мое воображение сыграло со мной злую шутку. — О чем ты говоришь? – от его слов становилось не по себе, они заставляли смущаться. Я чувствовал, как мое лицо горит, а сердце бьется сильнее от волнения. — Говорю о том, насколько ты красивый. Такой же красивый, как твой голос, – отвечает Леви. – Прости, что так поступил. Я боялся, что, если встречусь с тобой перед вылетом, не смогу спокойно улететь. Тогда я долго себя корил за этот поступок, – закрыв глаза, он нахмурился. — Не закрывай свои глаза, – я медленно поднимаю руку, мысленно боясь, кладу свою ладонь на лицо Аккермана. Он в изумлении открывает глаза, я знаю, он не ожидал от меня такого. – Ты все решил сам, но на тот момент это было правильным решением. Это я поступил эгоистично, пропуская твои просьбы мимо ушей. Но тогда я очень сильно хотел сказать тебе кое-что перед отлетом. Леви резко хватает меня за пиджак, заставляя наклониться, и прикасается своими губами к моим. Закрывая глаза, я отвечаю на поцелуй и понимаю, что никогда не забуду этот момент. Я так боялся больше не увидеть его, но теплые губы говорили мне о том, что теперь он рядом. Леви отстраняется, но лишь на пару сантиметров, чтобы прошептать мне в губы: — Скажи мне, что хотел. Мои руки сами тянутся к нему. — Я люблю тебя, Леви. Останься со мной. Навсегда. Впервые я вижу, как он улыбается, подходит ближе, позволяя обнять. И, прежде чем вновь поцеловать, отвечает: — Моя мелодия жизни лишь для тебя. Странное признание. Но в моей голове звучит мелодия, созданная Леви. Она обрывается на моменте печальных аккордов, тем самым показывая, что мы можем написать новое, хорошее продолжение этой прекрасной музыки.