Любовь во имя высшего блага

«Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри» Зигмунд Фрейд

В руки ко мне попался не кто иной, как мудрейший из мудрейших (ага, конечно) – Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Намеренно или нет, но мадам Ро создает самую нетипичную сверхотцовскую фигуру в истории фэнтэзи. Многие ругают то, как образ любимейшего из директоров представил Майкл Гэмбон, сетуя, мол, Иен Маккеллен подошел бы лучше, а меж тем, на мой взгляд, мы бы увидели еще одного Гэндальфа, наставника, который эволюционирует и, несмотря на желание жить и внутреннюю борьбу, жертвует собой, а Дамблдор… наставник иного рода. Когда я только вступала в мир Гарри Поттера и фанфикшена по нему, слыша предупреждение «Дамбигад», непонятливо хмурилась, ведь все, что он делал – во имя высшего блага, как можно его судить? Позже читала выжимку из диссертации Майкла Дж. Оуэна, где тот сетовал, мол, «мало у нас информации о молодом Дамблдоре» (диссертация написана до выхода седьмой книги и комментариев мадам Ро об ориентации директора). Но вот руками Риты Скиттер мы собрали СТОЛЬКО информации, что не унести. Давайте разбираться, аки Рита Скиттер, по порядку. Начнем с детства Дамблдора. Вполне благополучная счастливая семья волшебников, трое детей, по ранней фотографии семейства видно: они ухоженные, любимые (ничего нам, конечно, не видно, но мы доверяем глазу Гарри: «Семья выглядела довольно весёлой и обыкновенной, безмятежно улыбаясь со страницы газеты».). Все ломается с нападением магглов на Ариану. Но заметьте, Альбус не превращается при этом в озлобленного магглоненавистника, в семье сохраняется эта общая атмосфера любви и терпимости. Да, им приходится скрывать сестру от мира, чтобы ее не забрали в лечебницу Св. Мунго; да, отца семейства нет с ними, но семейные узы все равно слишком крепки, чтобы разрушиться в одночасье. Хотя и чувствуется, что подрыв уже есть, ведь по словам Аберфорта: «Он [Альбус] впитал скрытность с молоком матери. Тайны и ложь – мы на этом выросли, а Альбус… у него был к этому природный талант». Но можно сделать скидку на то, что Аберфорт зол на старшего брата и в какой-то степени ему завидует, о чем чуть позже. Далее Дамблдор начинает блистать в Хогвартсе. Если и раньше он был любим, но, так сказать, поровну со всеми, теперь он начинает осознавать свою уникальность (привет Гермионе Грейнджер). Хотя он по-прежнему не теряет терпимости и скромности – вспомнить хотя бы изгоя Доджа, которого Дамблдор избирает себе в друзья. Впрочем, тут можно поспекулировать на тему того, что Додж еще сильнее оттеняет блеск Альбуса. Так или иначе, семейные связи ослабевают: очевидно, Аберфорт больше завидует Альбусу, чем рад за него, а как отмечала мой чудесный соавтор Solveiga: зависть симпатии не способствует. Так как большую часть времени мальчики проводят в школе, то отрыв от матери и сестры идет еще интенсивнее. Особенно это актуально для Альбуса, который не обделен вниманием. Аберфорт не столь популярен, поэтому он тянется к изгою-сестре (привет Гермионе Грейнджер и от Аберфорта!). Умирает Кендра, и это момент окончательного раскола. Альбус угнетен, не только из-за смерти матери, но и из-за того, что он не может действовать согласно своему жизненному плану, не может быть свободен. Он берет на себя ответственность, потому что его так воспитали – он старший, он должен, хотя сам он с большим удовольствием отправился бы путешествовать, общаться с другими великими волшебниками, заниматься научной деятельностью. И с этого момента, ощущая свою значимость, Альбус будет чувствовать ответственность за все на свете, потому что он понимает, что его мозгам дано намного больше, чем всем остальным, обычным людям, а значит, он всем что-то ДОЛЖЕН. И было бы все нормально, Альбус и дальше шел бы по пути человеколюбия и искренних чувств, со временем смог бы со всем разобраться, начать работать, может быть, учительствовать, но… в жизнь его врывается великолепный красавец Геллерт Гриндевальд (да-да, Гарри отмечает красоту для нас отдельным словом! Вообще, у Гарри странная манера фиксировать красоту мужчин, если вы понимаете, о чем я). Наступает лето дикого угара, когда Альбус теряет голову от любви настолько, что забывает про свою реальную ответственность за семью и придумывает себе более великую (и более достойную его, конечно) ответственность – за все человечество – ни больше, ни меньше. К реальности Альбуса пытается вернуть младший брат, а завершается это, мы все знаем как – из жизни уходит еще один любимый Альбусом человек. Не будь Геллерт тому возможной виной, вырази он искреннее соболезнование, поддержи Альбуса в тот момент… мы бы уже жили под предводительством волшебников, скажу я вам. Но для Гриндевальда это лишь одна из многих (к некоторому его сожалению) жертв на пути к «Высшему благу». Альбус вдруг с пугающей четкостью осознает, чего ему стоило это дикое «лето любви» (как будто женский роман пишу, честное слово). Потому и бездействие на похоронах Арианы, когда Аберфорт совершенно по-маггловски разбивает ему нос; потому и скромная жизнь, хотя теперь-то он свободен, как птица. «Эта вечная песенка Дамблдора про любовь», – говорит Темный лорд (цитата, каюсь, неточная, но смысл таков). А меж тем сам директор не любит уже никого конкретно: он заботится обо всех, он всех опекает, контролирует и манипулирует, но никого не любит. Он понимает механизм действия любви разумом, но сам это чувство испытать не способен в силу того, что очень жестко обжегся в молодости: он любил Гриндевальда, он боготворил его, он им восхищался. Но со смертью Арианы пелена с глаз спала, и Дамблдор понял, как любовь ОПАСНА. Поэтому он больше не позволяет себе проникнуться этим чувством ни к кому, но на примере своих отношений с Гриндевальдом видит, как легко «направлять» влюбленного человека в нужное русло, и делает это с переменным успехом на протяжении всех семи книг. Вот к чему на самом деле эта вечная присказка про любовь. Так присмотреться – персонаж, от которого мурашки по коже больше, чем от Темного Лорда. Вот отсюда уже можно перейти к отношениям Дамблдора с ныне живущими. Итак, семью свою он скрепить и удержать под контролем не смог. Раз не получилось нести благо в мир посредством управления этим самым миром, он выбирает чуть более изощренный способ: сеять свои знания среди учеников, что тоже поддерживает в нем желание контролировать и управлять. Самое смешное, что Дамблдор это желание осознает и борется с ним всю жизнь (вспомните, ему не раз предлагали место Министра, и каждый раз он от него отказывался), и он полностью уверен, что своими отказами Министерству избежал ловушки, но он сам же рассуждает потом о желании Волан-де-Морта преподавать, отождествляя это с властвованием над окрепающим детским разумом. В конце концов, ощущаемая за действия Гриндевальда ответственность, за то, что он позволил ему «рушить» мир так долго, перевешивает в Альбусе нежные чувства к нему, и мы видим (ах, если бы видим! Только с чужих слов слушок есть) дуэль между бывшими друзьями. Таким образом, он возвращает себе подобие контроля. Но это как ощущение с наркотиками: всегда нужна еще доза. И Альбусу подворачивается прекрасная «доза» в виде Тома Реддла. Вот уж кого хотелось бы контролировать: сильный, хитрый, умный, уверенный в себе мальчик, несмотря на серую жизнь в приюте. Но Том ускользает из лап директора: желание Дамблдора подчинить Реддла навсегда отразится в последнем, как в зеркале, в виде еще более укрепившегося по сравнению с детским возрастом стремления повелевать и контролировать других (отсюда у Волан-де-Морта и жесткие наказания за неподчинение и провалы, и уверенность в справедливости этих наказаний). Т.е. в роли Наставника для Темного Лорда Дамблдор проваливается. Ну, скажете вы, тут наставничество не помощник. Хорошо, отвечу я, обратимся к «жертве» Дамблдора под номером два: Северусу Снейпу. И тут уж директору с его «любвеобилием» есть куда развернуться! На любви зельевара к Лили Дамблдор будет играть на протяжении долгих восемнадцати лет. Вспомните, каждый раз, как Снейп начинает сомневаться, хочет бросить все к черту, Дамблдор напоминает ему, что Гарри – сын Лили. Ему давить больше не на что. Почему не воспользоваться ненавистью Снейпа за разрушенную Темным Лордом жизнь? Потому что Дамблдор даже подсознательно знает, что «любовь» – мотив сильнее. Разумом он не верит в любовь на всю жизнь (помните его удивленный вопрос Снейпу: «После всех этих лет?»), но инструмент давления не меняет. Глаза на неспособность самого Дамблдора любить нам открывает, кстати, тоже Снейп. Снейп, видевший столько жестокости и насилия, сам бывший их частью, почти с ужасом смотрит на Дамблдора, говоря: «Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя…» Но Снейп, тем не менее, не уходит и продолжает шпионить, лгать, подвергать себя опасности…. Потому что Дамблдор его полностью сломал: Снейп не хочет уже ничего, он просто доживает свою жизнь. Пусть Дамблдор делал это все во благо. Пусть. Но сам факт, как просто и безразлично он манипулирует Снейпом, как просто и безразлично говорит о мальчике, которого опекал в течение шестнадцати лет, с которым проводил много времени, лично меня пугает. Вообще, это был первый момент, когда я невольно зауважала Гарри: он, довольно вспыльчивый и несдержанный, привыкший уже быть в центре внимания, способен не обозлиться на Дамблдора за то, как его использовали, а рационально принять свою роль пешки и гамбита. Человеку, привыкшему вести за собой, нужно невероятное мужество, чтобы стать ведомым. И вот вам, кстати, жертва Дамблдора номер три: Гарри Поттер. В нем Дамблдор находит любовь, в которой уверен до конца: любовь к родителям, уже погибшим, между прочим. А вот любовь к живущим в Гарри Дамблдор старается не подкреплять: друзья друзьями, но о чувствах романтических у них никогда разговор не заходит, несмотря на вроде как установившиеся доверительные отношения. Дамблдор выверяет настроенность Гарри на борьбу до миллиметра, так что в седьмой книге мы слышим уже от самого Поттера: «… он видит впереди одного лишь Волан-де-Морта». Прикиньте, это как надо семнадцатилетнему парню мозг промыть, чтобы он всячески отталкивал от себя возможность перепихнуться! Сделав свое дело (завершив подготовку всех необходимых людей к борьбе с Темным Лордом), Дамблдор уходит – легко и спокойно. Его в этом мире ничего не держит: все его любимые мертвы, он надевает кольцо, потому что уже стремится к смерти, хоть его план по подготовке еще не выполнен – может, он просто устал от своей глобальной ответственности за всех. Посмотрите, как отчаянно борется за его жизнь Снейп, еще не зная истинного Дамблдора, и как расслаблен сам Дамблдор. Он лишь немного жалеет, что не успел рассказать всего Гарри, ему именно для этого нужно еще время. Кажется, в конце нужно сказать, плохой персонаж перед нами или хороший, если плохой, то будет ли он меняться дальше… Но я не знаю. Дамблдор жутковат. Еще более жутко, что можно заметить перекликание характеров его и Гермионы Грейнджер, которой еще жить и, судя по «новому» канону, править магическим миром. Нет, я не осуждаю персонажей, как Дамблдор, они великие игроки и хорошие стратеги. Но, черт, упаси Мерлин стать одной из их пешек.