лис

чимину хуево, что просто пиздец. чонгук выворачивает его словно наизнанку, не колеблясь, режет по телу, руками копается во внутренностях, безобразно играя по струнам чего-то, когда-то звавшегося душой. чимин взвывает, стонет, извивается и сдается.

я здесь, чон чонгук. я повержен.

чимин ведь не глупый (хотя сам сомневается в этом), чимин знает, видит и понимает. чон чонгук до болезненного бредит другим, который тоже низкий, у него голос хриплый и глаза хитрые, словно лисьи. чимин думает, что лис не моргнет, перекусывая глотку чонгуку. а еще то, что они похожи. потому что чон чонгук грызет чимина поцелуями, стонами и укусами, обязательно закрыв глаза. это ему залечивает раны.

чон чонгук, отпусти (держи). чон чонгук, кого ты представляешь?

чимин воздухом давится, стонет и хнычет. чимин хочет тепла. чонгук потом пропадает неожиданно. постит в инстаграм размытую фотографию, на которой чуть видны чужие мятные волосы. но на весь их универ только один такой. лис. и чимину на какое-то время будто бы легче. раны от одиночества теперь не расковыривают стальным раскаленным ножиком, а чонгук иногда пишет, даже называя хёном, и спрашивает как дела, будто бы они просто друзья. и чимина больше не режет. его попросту медленно жрет изнутри; тихо, почти беззвучно, спокойно. как будто внутри что-то тлеет-гниет, и это вроде не так больно, как раньше.

а затем с чимином случается намджун.

он подбирает его словно котенка, улыбается ласково и даже целует не так, как чонгук. сладко, тянуче и горячо. ему чимин отдается в разы сильнее. бредит, но

вот я, весь твой, делай, что пожелаешь.

чимин в себе ненавидит покорность, но отдает себя полностью, отдает себя всего. а намджун, блять, оказывается лучший друг того самого юнги, который лис. и чимин, если честно, проебывается слишком. потому что чонгук рядом с лисом – пиздец. идеальное всеуничтожающее сочетание. рука юнги идеально маленькая для чонгука, чтобы вместе смотрелись лучше мозаики; рост юнги идеально маленький для чонгука, чтобы того обнимать со спины, уютно устраивая голову на плече. губы у них друг для друга, наверное, тоже идеальны. и если подумать, чимин не то, что бы рад, но юнги с чонгуком уничтожают друг друга. и это тоже идеально. а еще у чимина намджун. он с ним горит и пылает, языками огня освещая себе дорогу. с намджуни чимину тепло. с намджуни мимолетные "поесть не забудь, малыш" и нежные поцелуи. чимину честно-честно ничего больше не надо.

но, блять, чон чонгук.

когда лис оказывается лисом (я говорил тебе, чон чонгук), когда лис ломает другого, он почему-то ломается сам. и тогда чонгук сам становится лисом. коварным, жестоким, бесстыжим. он точит когти и тот стальной нож. до чимина чонгук добирается лазейками, заметает следы и оставляет за собой ловушки. чиминов стон под ним – рана в сердце им всем. чимину, который больше чонгука ненавидит только себя. намджуну, который в общем-то просто приманка, чтобы больнее всего чонгукову лису – смотри, вот, твой парень с парнем твоего лучшего друга, как думаешь, кого добрый мишка захочет убить первым? но чонгук все же знает, что самый первый проиграл именно он. потому что чонгук все равно закрывает глаза, и потому что стонет он все равно:

– юнги...