Make yourself smile sincerely

Глубокий вдох. Лёгкие постепенно заполняются кислородом, насыщая жизнью каждую клеточку организма. Кровь приливает к вискам и туманная пелена, назойливо стоящая перед глазами, мгновенно растворяется. Или, может, во всем виновато солнце? Оно вновь освещает чудный лесной пейзаж, неспешно выплывая из-за маленькой, но серо-синей тучки. На окруженной высокими деревьями полянке вихрем крутятся опавшие жёлтые листья, словно заведенный волчок поставлен на примерзшую землю, чтобы сорвать с неё теплое покрывало. Почему? Учиха Шисуи не задумывается над причиной. Ему просто очень хорошо и за это душевное спокойствие, кажется, можно и душу Шинигами продать. Лёгкая улыбка трогает губы. От нежных чувств в душе разливается тепло, в кармане дожидается своего часа бархатная коробочка с обручальным кольцом. И он наперёд знает, каков будет ответ. Чистая, искренняя мечта воплотилась в жизнь. Теперь можно хотя бы на миг стать чуточку счастливей. Эта секунда — секунда осознания достигнутой мечты — дорога́ каждому, кто понимает, что значит время… Кто понимает, что значит жить. Шисуи бы и не подумал, что когда-нибудь будет счастлив. Ведь раньше не было на то причин. Никаких. Абсолютно. Спросите, как? Очень просто. Слишком много боли и страданий приносила ему жизнь и её, казалось, мерное течение, такое привычное для шиноби. Радость, встречи, улыбки... О чём вообще речь? Раньше Учиха Шисуи о таком и не думал, целиком и полностью поддавшись влиянию клана. Вся его жизнь — борьба на выживание и чем сильнее он становился для этой борьбы, тем сильнее слабели его великие глаза — додзюцу, способное подчинять каге, демонов и даже богов. Этот мир не для него. Не для таких, как он. Что за жизнь, если ты и улыбнуться без натяжки не можешь? Когда боишься, что в любой момент всадят нож в спину и не факт, что враг? Хотя, правильно: друг — это знакомый враг. Шисуи потерял семью, лучшего друга и соперника в одном лице, первую любовь. Не много ли на кон было поставлено ради того, чтобы приобрести силу и подтвердить статус гения? Шисуи не пачкал руки в их крови, но и не мог им ничем помочь — в самый нужный момент его просто не было рядом. Герои ведь всегда опаздывают. Но они хотя бы приходят. А находясь в постоянной зависимости от деревни и клана, можно превратиться в раба: безвольных проще пускать в расход, потому такая политика никогда не потеряет вес. Деревня взращивает гениев и подминает их под себя, а не захочешь... Иди в нукенины, но готовься отбиваться от своих же, если твоя голова на чёрном рынке стоит дороже сотни йен. Это всё очень похоже на проблемы джинчуурики. Им дали силу, которой надо научиться управлять. Неуправляемые сосуды несут опасность бо́льшую, но, пока они дети, стоит указать им своё место. Методы этих «указаний» бывают омерзительны даже самым толстокожим шиноби, а Шисуи в особенности, потому что те, кто распускают руки, зачастую даже не понимают, что делают сами и что с ними мог сделать настоящий демон. В детстве Шуншин но Шисуи защищал от избиений жителей девочку по имени Наруто. А повзрослев, встал на её защиту как шиноби мирового альянса. Наруто Узумаки... Девушка с яркой внешностью, искренней улыбкой и обжигающей чакрой. Один её взгляд из-под ресниц — и дрожь по телу. И без того уставший от жизни Шисуи хочет умереть от натиска её живой энергии, но не может, потому что она не позволяет. Мол, её друзья не должны умирать. И это звучит так глупо и почти собственнически, что Учихе хочется рассмеяться в это живое лицо: «твои друзья не должны умирать, а моим можно?» Но он молчит, потому что знает, что это будет жестоко: судьба сама расставит все точки и запятые по местам, и никакая божья сила не поможет. Она и Итачи, проигравшему Саске, не помогла, и самому Саске, потерявшему себя в ненависти и братской лжи. Колесо Сансары крутится, как заведённая игрушка, и беззастенчиво швыряет людей в самое пекло. Учихи не понаслышке знают, как это — любить. Отними у них эту любовь и они сойдут с ума. Шисуи уже сошёл, и всё, чем он мог помочь такому же Саске — не мешать. Раз Наруто Узумаки сочла своей миссией помочь всем страждущим, он не в силах помешать, потому что под её улыбкой и мягкими руками действительно можно забыться. Единственное, что спасёт от отчаяния — протянутая рука. Помощь, поддержка. Если посмотреть на жизнь Шисуи Учихи со стороны, то можно подумать, что это того не стоит. Перенести столько мучений за свои двадцать три года и ощутить вкус жизни из-за одного человека... Что, пропасть не оказалась такой серьёзной? Шисуи, сам того не понимая, начал улыбаться чаще, а в войне не только терял знакомых, но и обретал друзей. Хотя как это, по сути, смешно — давеча глотки друг другу хотели перегрызть, а теперь бинты последние готовы отдать, лишь бы не помер на глазах. Только в самых критических ситуациях любой теряет маски, приобретая человечность. Кому-то эту человечность наверняка забыл положить Ками, кому-то — с горкой досталось. Дисбаланс. Но, наверное, под этим контрастом вся жизнь становится как на ладони: неидеальная, но хотя бы не подделка, как иллюзия счастливого мира. Его, Шисуи, иллюзией была бы гражданская семья и быт обычного человека. По горло ему хватило той жизни, которую он проживает уже двадцать третий год. Но променять настоящее на фальшивку... Каким только слабаком нужно быть? Если ты перестрадал-переборол-пережил всё то дерьмо, которое свалилось на тебя, то доживай достойно, не зря же спасал себя, мешок с костями. Эх, доживай... ...В одиночестве, покрытом пылью семейном особняке с высохшими кустами роз во дворе, выцветшим моном и пустым холодильником. Война только закончилась, пора домой, зализывать раны. Шисуи к этому привык, так что не находил причин для лишних надежд. Когда стало известно, что сама Героиня Четвёртой Мировой Войны Шиноби влюблена в кого-то, Учиха как-то нехорошо задышал. В груди заклокотал стихийный огонь, которым так хотелось обдать одного неизвестного, но уже фактически мертвеца, покусившегося на его человека. На ту, которую он всегда защищал. О да, Учихи умеют любить. Тихо и упоённо, сами того не замечая, но в моменты осознания — пылко и разрушительно. А ещё больше Учихи умеют ревновать — именно это заставляет их перевернуть и пересмотреть все свои идеалы и жизненные установки. Всё то духовное и уцелевшее они, сломанные и слепые, достают наружу и ставят на кон: или она будет моей, или я окончательно забью на себя и сдохну на миссии. «Нужно бороться за своё счастье. До самого конца!» — набатом. Голосом Наруто, кстати. Звенящий, как колокольчик, лёгкий, как ветерок, пронзительный, как стрела. Поэтому Шисуи снова борется, как за свою жизнь на поле боя, но с охотностью и желанием, какого не ощущал никогда. Прижимая эту блондинку к себе, впиваясь в пыльные сухие губы с привкусом металла, не чувствуя боли в плечах от её ногтей. Впитать, зажечь, влюбить. Хочется. А Наруто кусается в поцелуе, рычит, тщетно пытаясь отпихнуть наглеца, но потом внезапно утыкается носом в его шею и громко и сбивчиво шепчет: — Я должна была сделать это первой, даттебайо! — это буквально вводит Учиху в ступор. А ещё его вводит в ступор мысль о том, как ловко его подцепила на крючок одна небрежно сказанная Саске фраза и как грамотно Наруто распланировала их первое свидание.