А давай домашнее животное заведем, например, дракона?

— Маааама! Шершавый язык оставил на лице Артура длинную полосу липкой слюны. Его королевское высочество принц Камелотский издал невнятный горловой звук и тщетно забарахтался под прижимавшей его к траве чешуйчатой тушкой. На барахтанье и невнятные проклятия тушка отреагировала со щенячьим восторгом, приняв безуспешные попытки подняться за новую игру, и с удвоенным энтузиазмом продолжила вылизывать перекошенную физиономию Артура. — Мама!.. Мамочка! — Мерлин!!! — заголосил принц, вертя головой в попытке увернуться от вездесущего лилового языка, — где тебя носит, черт возьми! Сделай что-нибудь! — Сейчас, сейчас, — раздался откуда-то сверху запыхавшийся голос. Видимо, его обладатель долго бежал. — Маргаритка, прелесть моя, слезь с мамы, — принялся уговаривать дракончика юный слуга, оттаскивая его от своего господина за едва проклюнувшиеся, маленькие рожки, — А то ты так его… её раздавишь. — Скорее уже утопит! В слюнях, — простонал Артур, обессиленно раскинувшись на траве, — Жалкая смерть. — Хорошая девочка, хорошая… Маргаритка, — ворковали где-то рядом. Слушая эти умиленные рулады, Артур скривился, затем рывком сел и хмуро оглядел ставшую уже привычной картину. Одной рукой Мерлин оглаживал бока ластящегося к нему дракончика, а другой — протягивал Артуру отрез чистой материи, приличный запас которой он хранил в перекинутой через плечо сумке. Регулярное облизывание грозило заменить Артуру умывание, а челка, ранее спускавшаяся на лоб, от драконьей слюны уже давно стояла торчком. — Почему только я страдаю, а, Мерлин? — проворчал принц, вытирая с лица и шеи следы проявлений драконьей нежности, — что-то я не заметил, чтобы она так на тебя набрасывалась. Нападение как обычно оказалось внезапным, и Артур, как обычно, его пропустил. Вот по этой причине они предпочитали выгуливать дракончика за пределами города, среди полей. А то наследный принц до сих пор не мог забыть свой конфуз, когда слегка подросшее чадушко уложило его на лопатки прямо посреди замковой площади, на глазах у челяди и, что хуже всего, его собственных рыцарей. Вспомнив об этом, Артур вновь залился краской стыда и гнева, и закончил резче, чем собирался: — Отучи её от этого! Надоело. — Эй, полегче! — вскинулся Мерлин, привычно загораживая собой дракончика, — Остынь. Она же еще маленькая. Гляди, какая милая. Артур хмуро поглядел… Дракончик, и правда, вызывал умиление. Он был зелененьким, как молодая травка, и на диво ладным с этими своими перепончатыми крылышками, хвостом-маковкой и огромными золотистыми глазами на трогательной морде. Своей доверчивой жизнерадостностью он очаровал всю дворню. И даже короля Утера, что само по себе казалось невозможным!.. Что до Мерлина, так тот и вовсе чокнулся со своей волшебной зверушкой… Папаша… — Это кто еще тут мамочка! Носишься с ним, как… наседка, — ревниво пробурчал Артур, наблюдая, как Мерлин в приступе родительского экстаза чешет подставленное его рукам мягкое пузо. Дракончик лежал на боку, задрав лапки, и явно наслаждался происходящим. Мерлину вдруг стало смешно. Ему захотелось напомнить своему господину, как он застукал его как-то в обнимку с яйцом… Будущий король зачитывал яйцу рыцарский устав и приговаривал: «Сэр Персиваль — хороший, его не есть. И сэр Гавейн, и сэр Леон — их тоже не есть, понял меня?» Артур постучал костяшками пальцев по скорлупе и приложил к ней ухо, вслушиваясь в то, что происходит внутри. А сам Мерлин в это время таился у входа в покои и, залепив рот ладонью, пытался не ржать вслух. — Над чем ты там смеёшься, а? — раздался над ухом юного мага подозрительный голос принца, — по-твоему, это так весело, что твоя зверушка называет меня «мамочкой»? Мерлин резко вернулся в реальность, вспомнил, о чем они говорили, и нахмурился. — Во-первых, не моя — а наша. Во вторых, у неё есть имя, а в третьих… Кто просил тебя, когда она вылуплялась, отталкивать меня в сторону с воплями: я принц, я должен посмотреть… Ты разве не знал, что первого, кто попадется дракону на глаза после рождения, он будет считать своей матерью. Так что… — Только попробуй сказать это!.. — палец Артура уперся юноше в нос. Прищур глаз принца не сулил ничего хорошего. -… сам виноват, — шепотом закончил Мерлин. — Ах, ты!.. — Я молчу! — вскинул руки юный маг и обезоруживающе улыбнулся, — молчу, видишь? Артур смерил его уничтожающим взглядом и поднялся с травы. Маргаритка беспокойно перекатилась на живот и озадаченно поглядела на него, не понимая, почему «мама» сердится. — Все в порядке, девочка, — потрепал дракончика по загривку Мерлин, — на самом деле мама тебя любит, правда, Артур? — Мммпф… — то ли фыркнул, то ли промычал Артур. — Ну скажи это, а то ребенок расстроится. — Ну, люблю. Доволен? — оборачиваясь, раздраженно признал принц. Улыбка Мерлина сделалась еще более широкой и хитрой, и от этого еще более раздражающей. Артур вздохнул. — Я надеюсь, она скоро вырастет и этот бардак закончится. — Я бы не надеялся, — тихо пробормотал Мерлин, отводя глаза. Артур покосился на него, оценил эти опущенные долу очи и забеспокоился. — Эй, она же скоро вырастет, так? — Да как тебе сказать, — юный маг в задумчивости почесал щеку, — я тут почитал про драконов… Оказывается, они только в первый год жизни растут так быстро. Ну, чтобы поскорей адаптироваться к миру… А потом рост замедляется. Драконы ведь живут сотни лет… Так что Маргаритка еще долго пробудет такой… Боюсь, что полетать на ней ты сможешь разве что ближе к старости. Взглянув на Артура, юный маг почувствовал, как по спине бежит неприятный холодок. Лицо принца отражало полнейший шок, а в застывшем взгляде медленно загоралось синее пламя ярости. Мерлин вдруг понял, что сболтнул лишнего. Зря он всё это сказал. Очень зря. Склонив голову на бок, дракончик озадаченно наблюдал за новой игрой, которую затеяли мама и папа. Мама бегала за папой по поляне, размахивая этой длинной острой штукой, называемой мечом, и кричала: «Мерлин, я убью тебя!» Но поскольку папа бегает быстро, то догнать его маме пока не удалось. Впрочем, Маргаритка знала, что за папу можно не волноваться. Мама очень его любит, так же как папа очень любит маму, хотя они почему-то этого друг другу не говорят. А еще они оба любят Маргаритку, и, несмотря на то, мама порой бывает строгой, на самом деле она очень хорошая. А еще… Еще дракончику нравилась игра, в которую мама и папа играют. И скоро Маргаритке захотелось присоединиться. Нечто тяжелое врезалось в спину Артуру, так что он, не удержавшись на ногах, с разбегу рухнул на землю, проехав по ней по инерции не меньше полуметра. Дракончик радостно подпрыгнул на нем, едва не раздавив своим весом и намертво припечатав к земле. — Мамочка! — радостно взвизгнул над ухом звонкий счастливый голосок, а потом длинный драконий язык ласково облизал затылок Артура, встопорщив волосы и перемазав их в липкой слюне. — Когда я ж сдохну, — простонал принц, уткнувшись лицом в колючую траву. — Мама! — МЕРЛИН!!!