Фатальная ошибка

Раут скалится Игорю в лицо и дергается в его руках, слишком натурально, слишком чувственно, так, что Александров машет рукой камере и нависает над другом. Их зрительный контакт не обрывается даже тогда, когда Антон едва слышно матерится сквозь зубы и смеется.  — А я ведь почти поверил, что ты ненавистью пропитан. Скалишься слишком натурально. — Топор стягивает с себя одну перчатку и смотрит, как все выходят из комнаты на обед.  — Я тоже хочу есть, расстегни наручники. — просит Антон, но Гарри его просьбе не внемлет. Он прикрывает дверь, бросает перчатку на изголовье железной койки и подходит ближе к Антону. Тот продолжает сидеть на металлической сетке и сверлить Игоря взглядом.  — Ключ у тебя, сними их. Законный час на пожрать! — Тони негодует, но Топор лишь смеется. Он усаживается на койку рядом и откидывается на стенку. Раут следует его примеру, хоть наручники и мешают сидеть с комфортом в таком положении.  — Не снимешь, да? — с тотальной безнадежностью в голосе спрашивает Тони, и Гарри сдержанно кивает, едва не рассмеявшись. Маленький ключик в кармане его строгих прямых брюк неприятно иногда колет бедро.  — Ты ведь знал, на что идешь, когда отдавал ключ мне. — Игорь жмет плечами и достает из кармана волшебную плоскую палочку, дарующую Антону свободу. Раут плечами дергает в сторону Игоря, но ключ тут же уплывает от Антона подальше под заразительный смех Топора. Но Раут оборотов не сбавляет и продолжает тянуться за ключом, в итоге падает Игорю на колени и выдает короткое «блять». Игорь продолжает смеяться, смотря на то, как друг на его коленях выворачивается, чтобы лечь хотя бы затылком на ноги, а не лицом, и вскоре у Антона это получается. Он упирается взглядом в обшарпанный потолок и кое-как умещает под собой онемевшие запястья, не боясь, что сетка койки культивирует его конечности.  — Я есть хочу, мои руки онемели, выпусти меня, блять. — шипит сквозь зубы «пленник», ерзая коротко стриженным затылком по штанам Топора. Гарри же отрывается от стены и нависает над лицом Антона, а тот сразу прикусывает язык и сглатывает слюну одновременно. Каким бы бугаем Раут бы не являлся, а Топора он боялся на ментальном уровне. Его пронзительные глаза сковывали любой разум Тони, будь он пьяным или же прозрачно трезвым. И сейчас этот широкоплечий амбал превратился в мальчишку, ожидающего наказания. Но Игорь вновь продемонстрировал ключ, зажатый между пальцами, и усмехнулся. Кусок металла скользнул между губ Раута, проваливаясь в теплое пространство рта. Топор клонится к телу на коленях еще ближе и нежно, едва весомо целует того в губы. Тони рефлекторно толкается языком вперед, высвобождая из заточения ключ, и тем самым совершает фатальную ошибку. Парень со шрамом на роже выцепливает ключ зубами и прячет под языком, смеясь и приподнимаясь с койки, перекладывая буйное и матерящееся тело Антона на металлическую сетку. Хлопок двери, мат и, кажется, удар тела, упавшего с кровати на пол. Еще более громкий мат и еще более громкий смех Игоря. После Топор, конечно же, принесет Антону и еду, и ключ, но ради этих волшебных моментов Раутецкой недееспособности стоило потом получить в морду. Любя, конечно же.