She Will Be Loved

Все девушки любили красиво одеваться, наносили умело продуманный макияж, подбирали свой имидж тщательно и прилежно - как и подобает настоящей типичной девушке. Джубили могла часами разрываться перед зеркалом между двумя парами, практически одинаковых, ярких неоновых сережек. Джин по душе классический стиль или что-то среднее, на ней все смотрится элегантно и аккуратно. У Ороро тоже специфический вкус - кожаные черные куртки, майки и тяжелые ботинки. Заклепки на рукавах в виде шипов и белый ирокез и впрямь оправдывали образ Шторма. Настоящие девушки всегда старались стать заметными, чем-то выделиться. Казаться более "не такими, как все". И это постоянно поощрялось вниманием парней в их сторону: присвистывания, неловкие признания, букетно-конфетные свиданки и прочая розовосопливая романтика. Куртси носила обычные теплые свитера крупной вязки с джинсами, совершенно не выделяющиеся на фоне остальных вещей ее подруг, когда было холодно, или шорты с неприметными милыми футболками, когда жарко. Той или иной принт щеночка, мультяшного героя или просто однотонный - вот ее "стиль", которого и нет, в общем-то. Куртси старалась слиться с ближайшей стенкой и не особо выделяться из толпы, ведь при ее необычной внешности, не заметить Вагнер было сложно. Куртси никогда не ходила на свидания, не получала милых подарочков и признаний, а еще абсолютно ни разу не слышала комплиментов от представителей противоположного пола в свою сторону. Когда Куртси проходила по коридору, никто не присвистывал вслед, не подмигивал и вряд ли думал что-то типа: "а она горячая!". В цирке на нее всегда тыкали пальцами, словно на зверушку в зоопарке. Но там было хотя бы терпимо, в отличие от клетки. Клетка… Куртси давным-давно не чувствовала себя любимой. Куртси не была похожей на обычную девушку - у нее в арсенале "необычности" имелось таковое: синяя кожа с узорами, трехпалые конечности, заостренные уши, клыки вместо зубов, светящиеся в темноте желтые глаза, немецкий акцент, картавость, чрезмерная религиозность и, конечно же, хвост. Вот с последним пунктом особенно туго. Потому что иногда, в самые неожиданные моменты, хвост подводил девушку, начиная жить почти полностью своей жизнью. Куртси была довольно тихой, доброй, с мягким сердцем и отличными лингвистическими способностями - языки, как семечки щелкала. Но больше всего, Ночная Змея любила читать и познавать что-то новое. Это было для нее самым любимым занятием. Если Джубили хранила на полках в своей половине комнаты какие-то фотографии, статуэтки, бижутерию и косметику, то Куртси же, предпочитала этому всему книги. Все свободные места были заставлены книгами, которые бедная телепортерша только и успевала таскать из библиотеки, одалживать у друзей, или учителей, находить в самых невообразимых для этого местах - нужное вычеркнуть. Когда все тусовались в гостиной, Куртси, чаще всего, засиживалась в библиотеке или молилась – заброшенная часовня ведь неподалеку от школы Ксавьера. Куртси училась очень хорошо и преуспевала почти во всех предметах, состояла в отряде людей "Х" и всегда помогала профессору, если тот попросит. Зная о том, какое прошлое было у девушки и как ей сложно адаптироваться в новой среде, впервые попав в окружение сверстников и систему школьной иерархии, начинающейся от "короля горы" и заканчивающейся где-то примерно "похлебай-ка водички из унитаза, лузер", Чарльз Ксавьер потихоньку направлял свою подопечную в нужное русло. Направлять-то направлял, да только комплексы по поводу всего того, что делало Куртси непохожей на остальных, никуда не исчезали. Она прославилась репутацией скромной святоши с внешностью демона, носящей с собой везде маленькую карманную библию. Практически все относились к синекожей девушке нейтрально, некоторые умилялись ее акценту или внешности, кто-то же имел наглость отпускать разные колкости в сторону Куртси. Но она не смела давать отпор. Сжималась, ежилась, пропадала с легким "бамф!", оставляя после себя запах серы и чернильные сгустки воздуха. А потом могла сидеть в одиночестве на крыше здания кампуса и глотать горькие слезы, стекавшие по синим, рельефным от узоров, щекам. Вообще-то, Вагнер была далеко не слабой, да и не трусихой вовсе. Просто боялась, что сорвется, причинит боль другому, такому же, как она, мутанту. Что ее возненавидят или вроде того. Куртси давно усыпила в себе ту дьяволицу, что застилала сознание пеленой на турнирах. Ту, что твердила, вбивала лишь одну единственную мысль, за которую Ночная Змея только и цеплялась - "либо ты, либо тебя". Конечно, было обидно, что некоторые все еще не могут относиться толерантно к ее выделяющейся внешности, но, как говорится - "в семье не без урода". В этом случае, уродами были именно те подростки-мутанты, что всячески задирали Куртси. Девушка привыкла к такому довольно быстро, узнавая обидчиков в лицо и стараясь проходить мимо, да вот, не всегда выходило. Сейчас - так точно. Куртси шла по коридору с парой тетрадей и тремя книжками в руках, хвостом держа письменные принадлежности. Хоть девушка и спешила, ведь опаздывала на урок, но, все же, настроение было хорошим. До определенного момента. Когда Вагнер завернула за поворот, то вздрогнула, столкнувшись с кем-то и выронив из рук то, что держала. Книги с тетрадями посыпались на пол. И вот тут-то Куртси поняла, что попала. Подняв взгляд на того, в кого врезалась, желтоглазая сглотнула. Это был Мэтт - парень, способный превращаться в медведей любых разновидностей. Он суров и крепок, а еще у него безумно дерьмовый характер. Рядом с Мэттом, по бокам, стояли не менее неприятные личности - Дарси, вечно лезущая, куда не надо, внушающая иллюзии и Тодд, человек-жаба со скользким языком и таким же нравом. Трое главных обидчиков Куртси. - Опять ты, синяя, - рыкнул Мэтт. Этот здоровяк славился тем, что не жалел ни младших, ни слабых, ни девушек. Особенно одну вежливую трехпалую католичку, цвета индиго. И Куртси совершенно не понимала, где же она перешла ему дорогу, раз Мэтт так обозлен на нее. Девушка часто вспоминала парня-медведя в своих ежедневных молитвах, прося бога о том, чтоб он простил Мэтту его грехи и наставил того на путь истинный. Но, видимо, действовало не особо эффективно – судя по тому, как грозно сейчас выглядел возвышающийся над ней парень. Куртси растерянно моргнула. - Мэтт… прости, я совершенно нечаянно, - тихо проговорила она. - Жаль, что на твоей синей коже не видно синяков, - парень схватил Змею за ворот темной футболки и даже приподнял от земли. Девушка округлила и так большие желтые глаза, а ее живот оголился, отчего Мэтт брезгливо сморщился и одернул руки, словно от какой-то заразно больной. Видимо, боялся, что подхватит случайно чужой пигмент кожи и тоже посинеет. - Жаль, что ты не можешь никак от меня отстать со своей «свитой», - вдруг зашипела Куртси. От такого поворота событий, стоящая рядом Дарси чуть ли не подавилась воздухом. - Что ты сказала, Вагнер?! – девушка с фиолетовыми кончиками волос сразу же подлетела к Куртси и опасно сверкнула глазами. Ночной Змее уже надоело то, что они безнаказанно измываются над ней. А ведь не знают, что если Куртси всего лишь один раз перестанет сдерживаться, то наваляет всем троим по полной. Конечно, девушка понимала, что будет очень жалеть и вряд ли замолит свой грех, но больше терпеть она не желала, поэтому резко подалась вперед и впилась острыми зубами в руку Мэтта, которую он, все-таки, не успел одернуть. Парень взревел, словно зверь и теперь действительно был в гневе. Куртси зашипела и зажмурилась, когда он занес руку над ней, но… удара не последовало. Зато звук, будто чье-то тело откинули к стене, кряхтение Мэтта и удивленные возгласы со стороны его компании, а также резкий поток ветра, Вагнер слышала отчетливо. Девушка открыла глаза и увидела картину, которой очень удивилась: Мэтт действительно сполз по стенке, морщась и хватаясь за нос, из которого хлыстала кровь, а над ним, хрустя косточками кулака, стоял Пьетро Максимофф. - Слушай сюда, обмудок, - среброволосый присел на корточки, смотря на Мэтта, - если я еще раз узнаю, что ты решил хоть пальцем тронуть девушку, то ты у меня в спячку на веки-вечные отправишься, понял? – Ртуть говорил спокойно, но от него исходила такая уверенность и пугающая аура, что Куртси даже чуть поежилась. Хоть Мэтт и был крупнее Пьетро, все же, в силу того, что Максимофф старше и со своими способностями может такое устроить, парень-медведь лишь ненавидяще посмотрел на него, но так ничего и не ответил. Дарси застыла в шоке от происходящего, а Тодду было просто плевать, поэтому он скучающе наблюдал за колыхающимися деревьями в окне. - Вот и славненько, - Пьетро усмехнулся и поднялся, оборачиваясь к Куртси. Та выглядела растерянной. – Пойдем, - кратко сказал он, подмигнув и положив девушке руку на плечо, намекая, что сейчас самое время телепортнуться. Вагнер поспешно кивнула и, видимо, от того, что перенервничала, перенесла их на крышу, чисто по привычке – ведь именно там она и проводила большинство свободного времени, если не была в библиотеке, комнате или часовне. - Ох, - Куртси тут же растерялась, - прости, сейчас… - Ничего, тут тоже нормально, - Максимофф улыбнулся и отпустил плечо телепортерши, чуть отходя и осматриваясь. – Я был тут пару раз, но обычно не задерживался надолго. Часто на крыше зависаешь, да? – парень хмыкает, посмотрев на Ночную Змею через плечо. Та облизывает губы и начинает теребить трехпалой рукой свою футболку. - Не то, чтоб часто, - уклончиво говорит она. На улице довольно пасмурно, видимо, собирается дождь. От этого и ветер, колышущий волосы и забирающийся куда-то за шиворот. Куртси слегка ежится. Пьетро обращает на это внимание и вмиг оказывается возле синекожей, набрасывая ей на плечи свою серебряную куртку. От этого жеста, щеки Вагнер слегка фиолетовеют, но девушка лишь благодарно поглядывает на спидстера. - Спасибо. И за Мэтта с его компанией тоже. Я бы и сама справилась, но… - Но хорошо, что я пришел вовремя, - Ртуть зубоскалит. – Обычно в сказках тоже принцы спасают прекрасных принцесс от всяких медведей, да? – парень смешно выгибает бровь, ухмыляясь уголком рта. - Вообще-то от драконов, - Куртси смущенно улыбается, - да и я на принцессу не очень-то и… - Не говори глупостей! – Пьетро хмурится. – Ты – настоящая принцесса, хэй, - он аккуратно приподнимает подбородок Вагнер и встречается с ней взглядом. – А если остальные так не считают, то это их личные проблемы. Куртси на несколько секунд даже дыхание задерживает, ее зрачки расширяются, а сердце бьется в разы сильнее. - Пьетро… - Ладно тебе, принцесса. Теперь буду называть тебя так, - посмеивается он, чуть отклонившись и убрав руку. Спидстер отводит взгляд куда-то в сторону, о чем-то задумавшись. А это, между прочим, редкость – Пьетро Максимофф задумался дольше, чем на две секунды. Все это время – на деле, меньше минуты, но Куртси кажется, что прошло пару часов, - девушка рассматривает своего «спасителя», хотя видела его уже миллион раз. Но сейчас, словно впервые видит. - Они ведь давно тебя так достают, да? Теперь очередь Вагнер прятать глаза куда-то в пол. Она молчит и лишь немного сжимает кулачки. - Почему ты не сказала? - Я не хотела, чтоб меня… считали слабой, - выжимает из себя синекожая. – Как ты вообще оказался там? – Куртси пытается быстро перевести тему, но грусть в карих глазах ее собеседника дает понять, что он все уловил. - Легко и просто. Ты никогда не опаздываешь на уроки, - Пьетро пожимает плечами, - поэтому я решил посмотреть, что тебя так задержало. Честно говоря, - парень запускает пальцы в свои волосы на затылке, выглядя слегка провинившимся, - я, вообще-то, думал, что ты с кем-то из парней миленько воркуешь и все такое, - Ртуть старается говорить небрежно, типа «какое-мне-вообще-до-этого-дело», но на самом деле, именно такого он боялся больше всего. Только тссс. Куртси снова чувствует, как горят ее щеки. - Пьетро! – возмущенно таращит она глаза. – Как ты вообще мог такое подумать? – девушке явно обидно. Ведь никогда еще Вагнер не опускалась до подобного, да и о парнях не слишком думала. Но… почему же тогда ей так сильно хочется уверить именно Максимоффа в том, что она ни в коем случае ни с кем не «ворковала»? - Прости-прости, - Ртуть смеется, отмахиваясь руками, глядя на хмурящуюся Ночную Змею. – Ну, ты у нас, вроде как, одна без пары осталась, да? Джин, Джубили и даже Ороро уже встречаются с кем-то, - он многозначительно двигает бровями. Девушка лишь открывает рот, но не знает, что на это сказать. Это слишком… задевает. - Мне и так нормально, - тихо бормочет она. – Зачем ты говоришь это? Сам подумай, кто захочет встречаться с такой, как я, Пьетро? – Куртси поднимает на него взгляд и в медовых глазах дьяволицы блестят слезы. - Если ты выручил меня только для того, чтоб посмеяться, то мог бы и не утруждать себя этим, - шепчет Вагнер, отворачиваясь. Но ей не дают этого сделать. А затем, происходит что-то совершенно необычное, что заставляет девушку вздрогнуть и широко распахнуть от удивления глаза. Ртуть целует мягко, осторожно, не переходя границ. Он выражает одними губами и нежно обнимающими руками все свои чувства, которые пытался как-то высказать уже на протяжении месяца, всячески привлекая внимания синекожей мутантши. По Пьетро пускали слюнки около восьмидесяти процентов женской половины школы Ксавьера, но привлекла спидстера именно эта, чуть странная и очень необычная особа. А судя по тому, как упорно он ее добивался, хоть сама Ночная Змея этого и не замечала, то нацелен был парень очень даже серьезно и явно уступать кому-то не собирался. Куртси теряется, она совершенно не знает, что делать, однако ее тело и инстинкты сами подсказывают, что стоит немного отклониться набок, дабы не сталкивались носы, и приоткрыть рот шире. Все выходит и, не смотря на то, что целуется девушка явно неумело, у Ртути все равно сердце начинает отплясывать чечетку, а в голове играет песня «We are the champions» группы Queen. А все потому, что она ответила. Она не отпихнула, не исчезла с характерным для нее «бамф!» и не стала причитать, что «это ведь грешно, Пьетро». Нет. Она поняла все правильно, как и надо было. Куртси всегда наблюдала за спидстером со стороны и искренне им восхищалась. Каждый раз, девушка не могла сдержать улыбки, видя проказы мутанта, а так как Максимофф явно имел девиз «самое лучшее в личном пространстве – его отсутствие!», то часто смущалась при нем. Но совершенно не знала, как же все эти чувства обобщить в одно название. Лишь мудрая не по годам Джин хитро улыбалась постоянно, когда видела реакцию Вагнер на Пьетро, давным-давно поняв, что рано или поздно до желтоглазой дойдет что да как. И теперь… Куртси казалось все таким правильным, поэтому девушка даже и не волновалась – лишь прикрыла глаза и робко обвила руками шею среброволосого, прижимаясь ближе. Нехотя, Ртуть мягко отстранился и улыбнулся, когда увидел непонимание у Ночной Змеи в расширенных зрачках. - Я. Я захочу. Потому что именно ты, такая, какая ты есть, мне и нужна, принцесса. Я считаю тебя самой лучшей, самой красивой. С твоими католическими заморочками, хронической правильностью, симптомами мамочки, зависимостью от книжек, крутым цветом кожи и хвостом. С вот этим вот всем, понимаешь? – Пьетро говорил искренне, быстро, тараторил и немного смущался, но, все же, уверенно смотря на девушку. - Пьетро… - Куртси снова почувствовала, как глаза щипает от подступающих слез. Ей никогда никто не говорил таких вещей, а слышать это от Максимоффа, к которому телепортерша была явно неравнодушна – вдвойне приятнее. – Я тоже, в смысле, я имею в виду, ты… - Вагнер стала чуток заикаться, но парень явно ее понял, потому что усмехнулся и прислонился своим лбом к ее лбу. - Буду считать это согласием. - На что? - На предложение – будешь ли ты моей девушкой. Куртси тихонько пискнула и спрятала лицо куда-то в грудь Пьетро. - Не говори таких смущающих вещей! - Так, все-таки, это значит «да»? - … - Принцесса? - Не называй меня так… и, да. Это значит да, - пробубнила синекожая. И улыбнулась прямо в футболку с эмблемой какой-то рок-группы, что так любил таскать Максимофф. Потому что знала – теперь-то все будет хорошо. Теперь она будет любима.