Затаив дыхание.

Яркий свет мешал сфокусировать свой взгляд, а белые стены стали некой загадкой, которую Реджина быстро разгадала. Она находилась в больнице. Женщина знала, что через пару минут врачи заметят, что она пришла в сознание, и придут осматривать её, а пока у неё было несколько минут спокойствия. В палате кроме неё никого не было, а за стенами комнаты бурлила жизнь. Врачи бегали туда-сюда, быстро разрешая неполадки в холле. Реджина наблюдала за этим движением через стеклянную дверь всё-то время, которое у неё было до прихода врачей. У неё ужасно болела голова, и она едва ли могла сфокусировать мысли на чём-то определённом, но всё же первой её мыслью стало то, что она одна в этой палате. Никто её не ждёт с того света. Ещё одна ошибка, которую она совершила в жизни. Уже в прошлой. Обещание начать с чистого листа не было ложным, и Реджина собиралась его выполнить. У неё не было сил, чтобы встать с постели, но у неё было огромное желание жить, потому что теперь она особенно ясно осознавала ценность жизни и её достоинство. Через несколько минут в палату зашли женщина и мужчина в белых халатах. Они начали осмотр. Память и зрение были в порядке, насколько она могла судить. Реджина молча выполняла все указания, а они продолжали твердить: — Вы очень сильная, Реджина. Операция была сложная и на самом деле мы не знали до конца, сможете ли вы выжить, так как это зависело только от вас. Вы потрудились на славу, а теперь отдыхайте. Всё-таки травма головного мозга это серьёзно и вам нужно полностью восстановиться, прежде, чем вы сможете вернуться к обыденной жизни. — Хорошо. — лишь бросила в ответ женщина. Вдруг в дверях появился, словно обезумевший Робин, которого долгое время не пускали в палату. Охранники сдерживали мужчину как могли, но врачи дали обещание ему, что разрешат зайти в палату, когда Реджина очнётся. Если она очнётся. А Робин твердил им, что иначе быть и не может. Он ведь знает, как упряма эта женщина. Он не мог потерять её снова. Три дня Реджина не приходила в сознание после операции. Три самых ужасных дня в жизни Робина. Три дня, проведённые посреди белых стен, но окружённые мраком. Отчаяние боролось с надеждой. Три сумасшедших дня. Он мог бы ночевать в больнице сутки напролёт, но, к счастью, Тинкер, объединившаяся с Робином в одну команду и сблизившаяся со старым другом, дала понять, что изводя себя, Реджине лучше не станет. Хотя сама тоже ужасно переживала. Они дежурили в больнице по очереди. И вдруг, Робину сообщают, что его молитвы были услышаны. — Реджина. — Да, это я. Как видишь, жива. — усмехнулась женщина. — Это не смешно. Ты даже представить себе не можешь, что я пережил за последние несколько дней. Я чуть с ума не сошёл! Ещё эти врачи.. — Они спасли мне жизнь. - перебила его Реджина. — Нет, не они. Ты это сделала. Я знаю, что ты всегда сражаешься до конца. — Робин. — Я был в отчаянии, Реджина. — А я была в руках у смерти. — прошептала женщина. — Ты ведь знаешь, что.. — Знаю. Я тоже. Понимаю, сейчас ты весь на эмоциях, но всё будет хорошо. Поверь мне. Тебе стоит поехать домой и отдохнуть. — Реджина! — послышался громкий всплеск эмоций. Зеленоглазая девушка, вбежавшая в палату, чуть не плакала от счастья. — Я только отошла за кофе. Как ты? — Всё в порядке. — Ты говорила мне это на протяжении последних нескольких лет и посмотри, что из этого вышло! — Всё действительно нормально. Мне просто нужен отдых, — попыталась успокоить обоих Реджина, — а, который сейчас час? — Даже не знаю. — ответила Тинк, взглянув на Робина. — По-моему около трёх часов дня. — Постойте, вы хотите сказать, что были здесь всё это время? Робин и Тинкер потёрли головы. А Реджина почувствовала, как в её сердце поселилось тепло. Она больше не была одинока и никогда не будет. Она знала это, потому что могла положиться на людей, стоявших перед ней. — Вам нужно отдохнуть. Езжайте по домам и приведите себя в порядок. — командным тоном приказала Реджина. — Да, она вернулась. — усмехнулась Тинкер. — Тебе бы тоже отдых не помешал. — добавил Робин. — Договорились, я тоже отдохну. А теперь, марш отсюда! На самом деле, со стороны это выглядело несколько забавно, учитывая, что Реджина лежала в постели, с перевязанной головой и недостатком сил, при этом указывая на дверь, чтобы её гости ушли, и всё это сопровождалось командным тоном. Тинкер и Робин улыбнулись, всё же выйдя из палаты. — Думаешь, она будет в порядке? — спросила Тинк. — Она должна. — ответил мрачный и уставший Робин. Он был по-настоящему измотан. — Ты же знаешь, что на это сказала бы Реджина. — Что она никому ничего не должна. Да, я знаю. — закончил за Тинкер Робин. — Даже сейчас она притворяется сильной. — Она хочет казаться такой. Сильной и суровой, — ответил Робин, — но мы её знаем. Ей нужен отдых.

***

Спустя две недели внимательного и почти беспрерывного осмотра, Реджину выписали из больницы. Вместе с ней выглядеть лучше стали и Робин вместе с Тинкер. В течение этого времени, Тинкер и Робин всё время навещали её. Кажется, всё налаживалось. — Ты сможешь заехать ко мне сегодня? Мы должны отпраздновать моё возвращение! — Ты же знаешь, что тебе нельзя спиртное сейчас. У тебя восстановительный период. Робин выучил наизусть расписание, в котором говорилось в какое время какие лекарства нужно употреблять Реджине в восстановительный период. Но всё же, несмотря на все уговоры Робина, из-за своего характера, Реджина решила выйти на работу меньше через неделю, хотя врачи сказали ей, что она должна восстанавливаться ещё около месяца. — Брось! Не будь таким занудой! — продолжала твердить женщина по телефону. — Это твоё здоровье, Реджина! — Тема закрыта. Ты ведь знаешь, что бесполезно со мной спорить. Я жду тебя ровно в семь. — вкус к жизни возвращался к женщине. — Ладно, уговорила. — произнёс мужчина.

***

Ближе к вечеру, находясь в расслабленном состоянии и, наконец, в уюте родного дома, Реджина начала готовить праздничный ужин. Она хотела, чтобы этот вечер стал особенным, поэтому надела ярко красное платье с довольно откровенным вырезом в зоне декольте. Накрывая на стол, и почти приготовившись к её маленькому, собственному, но такому приятному торжеству, женщина услышала звонок в дверь. Реджина подумала, что Робин решил прийти пораньше, ведь, было ещё не время, а блюда были готовы ещё не все, но открыв дверь, на женщину нахлынул кошмар, словно из сна. Человек, который всегда приносит за собой плохие новости, но редко лжёт. Это было его достоинством. Он умел говорить правду в глаза, но любимым его занятием было заключение сделок. — Голд. — открыв дверь, произнесла Реджина, — что ты тут делаешь? Перед Реджиной стоял человек, которого она уже не видела многие дни. Мужчина в годах, одетый в строгий, видно дорогой, чёрный костюм, которого она знала на протяжении всей своей жизни. — Решил навестить тебя по старой дружбе, раз уж ты в городе. — Мы не друзья. — Верно, мы партнёры. — Это же в каких-таких отношениях? — О, дорогуша, брось. Мы знакомы слишком давно, — проходя на кухню, продолжал незваный гость, — ох, это для меня иль, что же, гостей ждёшь? — Да, кое-кого я жду. — натянуто ответила женщина. — И кого же? Своего благоверного? Постой-ка, я слышал Робин в городе, не так ли? — Что ты хотел, Голд? — Лишь мелочь. Услуга за услугу. Информация за информацию. — Да не уж то тебе понадобилась моя помощь? Ты же у нас великий из великих. — Реджина брала ситуацию под контроль. — Дорогая Реджина, не строй из себя нечто особенное, не стоит от меня ничего скрывать, врагов у тебя и без того достаточно. Я знаю тебя. Я научил тебя всему, что знаю сам. Ты должна мне. — Это был твой план, ты хотел этого, не я. — Реджина знала — это ложь. — Правда? — наигранно удивился мужчина, — это я мечтал о великой компании, под началом столь же великой Реджины Миллс? — Не надо делать из меня бренд, который ты раскрутил. Я ничего тебе не должна. Более того, тебе нечего мне предложить. — Отнюдь, дорогуша! Ходят слухи, ты воссоединилась со своим возлюбленным спустя столько лет. Ну, чем тебе не драма? — К чему ты клонишь? — У твоего голубка не столь же чистые намерения, как у тебя. И, пожалуй, тебе стоило узнать об этом прежде, чем бросаться в его жаркие, но столь трогательные объятия. Ты всегда была сентиментальной глупышкой, вот в чём твоя слабость, что ж поделать. Но ты ведь более не юная особа, ты должна думать прежде, чем сделать. — Мы не.. — не успела закончить Реджина, как её вновь перебили. — Так, голубки ещё не успели «воссоединиться», — усмехнулся Голд, — значит, ещё не всё потеряно, и у тебя есть шанс узнать правду. — Да о чём ты, в конце концов?! — Нет-нет, милая Реджина, так не пойдёт. Услуга за услугу. — Так и быть. Чего ты хочешь? — Совсем другое дело! Я разыскиваю Изабелль. В своё время, когда Реджина ещё была ученицей Голда, но уже достаточно жестокой особой, у её учителя появилась знакомая. Милая, юная и не по годам разумная девушка. Приятная как характером, так и наружностью. Ей пророчили в женихи одного знатного красавца, но та по глупости, по молодости влюбилась в загадочного для неё человека. Изабелль всегда видела в Голде добро и искренность. Бедняжку это погубило, и она осознала свою ошибку слишком поздно, когда была окончательно и бесповоротно влюблена. Но, кажется, она всё же осмелилась уйти в этот раз. — Не уж то, до юной жёнушки, наконец, дошло, что ты определённо не самый, скажем так, удачный супруг. — саркастично ответила Реджина. — А это уже не твоё дело. Ты должна помочь мне её найти. — И как же? — У меня есть зацепка. Она привела меня к тебе и гласит, что Изабелла некоторое время работа у тебя в компании. — Если бы это было так, я бы знала об этом. — Да? Ты хочешь сказать, что ты знаешь каждого, кто работает в твоей фирме, как облупленного, и следишь за ними днём и ночью? Да брось, Реджина! — женщина понимала, что Голд прав. Она давно уже поняла, что не может управляться со всем одна. Слишком много людей на неё работали. Слишком большая ответственность была на неё возложена. — Ладно, я попробую разузнать об этом. Твоя очередь. Говори. — Что тебе сказал Робин? Почему он, по-твоему, приехал? — Он сказал, что из-за меня. — И ты поверила, серьёзно? Не этому я тебя учил. Я разочарован. — Да, ты учил меня быть жестокой, учил, что счастье слишком редкая ценность, чтобы тратить на её достижения десятки лет. Ты не был добр ко мне, ты делал это в своих интересах. — Я учил тебя быть сильной, а сила, Реджина, проявляется в характере. Я не учил тебя быть жестокой. Таковой ты стала сама, как велела тебе мать, ведь, у тебя предрасположенность ко тьме. Она всегда тебя притягивала, сколько я тебя помню. — Это вздор! Ложь! Я была юной и не в чём неповинной девушкой! — Не ты ли сослала свою родную мать жить на закоулки города, лишь бы она не мешала твоим планам? Не ты ли отбирала у людей последнее, чтобы добиться желаемого? — Перестань! — С каких пор ты решила обратиться во свет? Скажи мне, Реджина. Ответь честно. Ни с тех ли пор, как Робин вернулся? Ты ощутила привкус счастья, слабую надежду. Самая жгучая отрава. Яд проникающий в сердце и душу. Ведь, вся эта красивая история в любовь — сказка, лишь игра. — Почему ты так считаешь? Почему ты так уверен в этом? — Потому, дорогая, что лишь я один всегда желал тебе настоящего счастья. Потому что у твоего, как ты всегда считала Робина, есть сын. И он вернулся за ним, а не за тобой. А ты ему нужна, лишь для его поисков. В целом, я делаю тоже самое, только честно, глядя в твои глаза, а не утаивая секреты. На глаза Реджины поступали слёзы, которым она никогда не дала бы волю на людях. От боли, от ненависти, от слишком долгого одиночества и обид. От противоречий в душе и голове, которая искренне сопротивлялась. От нежелания верить в слова Голда, которого она готова была практически растерзать в эту минуту. От любви и ран, что всё ещё не зажили в сердце, на много лет окаменевшем от тьмы. Реджина знала — это правда. Пусть это не та желанная мечта, в которой Реджина жила последние несколько месяцев, но в это легче поверить, чем в то, что Робин оставил всё ради их будущего. — Что, не веришь мне? — Верю. У меня нет причин сомневаться в твоих словах. — Если тебя это утешит, он мне никогда не нравился. — Потому что именно он мог принести в мою жизнь счастье и спокойствие? — Реджина еле сдерживалась. — Дорогая, подумай, что же он принёс тебе на самом деле за все эти годы? Как по мне, одни лишь страдания. К несчастью, Голд был прав. Со сказкой, в которую Реджина верила до последнего, можно было распрощаться. Это означало попрощаться и со счастливым концом, с надеждой. Это означало вновь стать той, кем как утверждал Голд, Реджина всегда являлась — женщиной с жестоким и бесчувственным сердцем. Она всегда была такой: величественной и злой.