Затаив дыхание.

Осень застала врасплох жителей Нью-Йорка, окунув их в по-настоящему холодные дни. Сложно было уследить за сильным течением, обрывами ветра и склонностью погоды к нарушению всех планов местных обитателей. Листья, давно пожелтевшие и оповестившие людей о скором приходе зимы, продолжали опадать с деревьев без каких-либо остановок и незамысловатых отчаянных попыток остановить время или вовсе повернуть его вспять, чтобы сберечь крошечные остатки тепла. Сейчас мало у кого была роскошь в виде времени, которой можно было бы разбрасываться как угодно. Каждый был занят своим делом, поэтому, как и любым другим утром пробки навестили практически каждую улицу этого города, из-за чего жителям Нью-Йорка было крайне сложно добраться до назначенных мест. Не смотря на то, что Робин продолжал заниматься поисками Роланда, у Реджины были и свои дела — ведь работа никуда не делась за то время, что они провели вместе, воображая из-за вынужденных обстоятельств себя сыщиками. Реджина не видела Робина уже несколько дней. Хоть она и подумывала о том, чтобы позвонить мужчине или навестить его в свободную минуту, которую она выжидала, сейчас она была слишком занята и отвлечена своими заботами и делами, о которых женщина совсем позабыла, когда с головой в омут погрузилась в поиски мальчика. Конечно, она переживала за Роланда. Вообще-то за них обоих. Реджина не была бессердечной, но и ребёнком, у которого не было дел и забот, она тоже не являлась. Работа занимала большую часть её времени. Она грезила продвижением своей карьеры с юношества. Как и в любое другое утро, женщина была одета в строгий наряд: чёрная юбка, строгая белая блузка с длинным рукавом, чёрный, словно уголь, плащ. На ногах красовались новые туфли на высоком каблуке и дизайнерская сумочка, что лежала на соседнем кресле автомобиля. Судя по всему, женщину ждало опоздание из-за огромной пробки, что стояла над городом, к чему она давно привыкла. За последнее время Реджина стала всё меньше уделять время работе, решать проблемы и разбираться с горами накопленных бумаг, которые ожидали её в офисе. Реджина так увлеклась Робином, посвятив всю себя помощи этому мужчине, что, кажется, и вовсе забыла о жизни, что ожидала её всё это время снаружи. Прошлая неделя выдалась непростой и тёмные круги под глазами, которые Реджина тщательно маскировала, давали о себе знать ведь бессонные ночи и постоянное ощущение тревоги не даются просто так. Организм требовал отдыха и сна, мышцы болели от ночи, проведённой на диване, где женщина и уснула за отслеживанием очередной «ниточки» в этом деле. Робин продолжал твердить о том, что она не обязана этого делать, но он так же прекрасно знал, что Реджина не просто упрямый человек — у неё есть цель, она действительно хочет помочь, а значит, положит на это все свои силы и в конечном итоге добьётся своего, как всегда это делала. Всю прошлую неделю женщина провела в квартире Робина, чуть ли не переехав к нему. К счастью, рядом всегда была Тинкер, которая была готова помочь абсолютно в любой ситуации, что она и делала. Служа, как моральной, так и физической поддержкой, она не ограничивалась парой ободряющих слов в адрес подруги, она так же и давала понять, что действительно готова на всё ради Реджины. Естественно, как и всегда, у Тинкер был лишь один минус — она явно преувеличивала насчёт того, что происходило между Реджиной и Робином, считая, что их свела не только общая беда. Возможно, она просто надеялась и верила во что-то большее, чем нежели «дружеская поддержка» с обеих сторон этих двух не чужих ей людей. Сейчас сложно было передать чувства Реджины, ведь она была и обеспокоена от всех происходящих событий и взволнована от продвижения в деле о Роланде. Женщина искренне надеялась, что в самом ближайшем времени мальчик сможет вновь обнять отца и сказать, как соскучился по нему за это время.

***

В весьма тёмный офис падали лучи света из широкого окна во всю стену. Здание было действительно огромным, а кабинет просторным и дорого обставленным, только всё это сейчас вовсе не заботило обладательницу удивительного таланта во всех новостях находить долю негатива. Реджина была омрачена нарушением плана сделки с одной из самых крупных компаний города. Именно в этот момент женщина услышала стук в дверь. — Войдите, — послышались властные нотки в голосе женщины. — Привет, это я, — тихо проговорила вошедшая в кабинет светловолосая женщина, — у тебя сейчас вроде бы обед, вот я и решила зайти. — Да, но сегодня я осталась без обеда. Извини, я слишком занята. Совсем замоталась с этими поисками, в последнее время вообще больше ни о чём другом думать не могу, вот и забросила все дела на работе, а теперь приходиться засиживаться допоздна без перерывов. Последствия так сказать, разгребаю бумажную волокиту, — с усмешкой в адрес самой себя проговорила Реджина. — Так ведь тоже нельзя, пойми — каждому человеку необходим отдых. — Да, я знаю, я стараюсь высыпаться, — не особо скрывая, соврала женщина. — По тебе не скажешь. Эй, взгляни на меня! — возмутилась Тинкер. Реджина оторвалась от бумаг. — Ты должна думать и о себе тоже, понимаешь? Ты не можешь просто пропускать мои слова мимо ушей, потому что это твоё здоровье, Реджина, и я переживаю за тебя, — несколько повысив голос, произнесла голубоглазая. — Я знаю. Правда! Я отношусь к твоим словам серьёзно, просто у меня совершенно нет времени, а тратить его на сон слишком бессмысленно и глупо. Конечно, я сплю, Тинк, но я так завалена сейчас, что просто не могу справляться совсем и сразу. Обе вздохнули. — Лучше расскажи как у тебя дела. — Ну, ты же знаешь, в моей жизни редко происходит что-то интересное. — Да, я понимаю, — Реджина вновь уставилась на бумаги. Извини, я должна работать, на разговоры совершенно нет времени. — Я позвоню тебе позже, — спокойно проговорила Тинкер, оставляя подругу в покое.

***

Много времени прошло с тех пор, как Реджина в последний раз могла позволить себе быть счастливой. Чаще всего она скорее чувствовала разочарование или боль. Ненависть, как и тьма, разрушают человека, потому что пустоту, которая возникает в такой озлобленной душе, нечем заполнить. Она, словно змея, проползает сквозь сердце, отравляет разум. Яд добирается до самых важных органов, распространяется с такой же скоростью, с какой ты теряешь всякую надежду на спасение. И нельзя быть уверенным ни в чём: словно ничего в жизни никогда не дарило тебе радостных эмоций, будто в один день ты можешь потерять всё и никогда не был в чём-либо уверен. Но так и есть. Вот она — правда. Умозаключение, которое выводит тебя на истинный путь. В такие минуты жизни мы осознаём, что жалеем не о самых горестных вещах, а о тех доверенных поступках, из-за которых наше сердце разбивается. Закат покорял Нью-Йорк своей беззащитностью. Тучи, обрамлённые солнцем, были столь велики, что в любую минуту мог пойти дождь. Люди так спешили по домам, словно догадываясь о том, что солнце больше никогда не взойдёт. И тени, падающие на этот тёмный, покрытый тайнами и ложью город, порой хоть и смягчались лучами радуги, но сильные ветра по-прежнему царили в этой местности. Когда же солнце село и в свои владения явилась сама повелительница луна, люди всё также бегали по узким улочкам, в надежде вернуться домой. Темнело теперь рано. Невозможно было распознать разницу между поздним вечером или ранним утром. Заглянув в окно, можно было заметить падающие блики солнечного света, а затем через несколько часов работы, вновь открыв то же окно обнаружить на осеннем небе одну лишь правившую всеми улицами мглу. И ночные фонари не делали этот город ярче или светлее: они лишь указывали на те скрытые недостатки, которых не видно под согревающим дневным светом. Реджина больше не приносила бумаги домой с работы, так как понимала, что в любом случае, мысли её были совершенно в другом месте. Так и сегодня вновь сев за руль своего автомобиля, она направлялась домой, раздумывая лишь о новостях, что стали известны ей и Робину за последнее время. С одной стороны женщина не нуждалась в защите, она была достаточно уверена в своих силах — с другой же, иногда её одолевал страх. Неожиданные жизненные повороты всегда настораживали Реджину. Пожалуй, временами она действительно чувствовала необходимость в защите — пусть даже и моральной. Путь домом занял не больше двадцати минут, что не могло не радовать уставшую женщину. Ожидание гостя не сводило Реджину с ума, а скорее придавало стимула. Впервые в жизни ей хотелось верить в оптимистичное завершение происшествия — она желала слышать только хорошие новости. Было бы не плохо, если бы удача нам благоволила, — размышляла женщина про себя. Как только Реджина вошла в дом, в дверь постучали. Она знала, что это был Робин. Реджина определённо не скрывала от себя того факта, что хотя бы один день было приятно провести в спокойствии и уединении с самой собой. Работа всегда помогала отвлечься. Пусть в голову и прокрадывались бесконечные тревоги и сомнения, но изредка, что вполне устраивало женщину. Реджина открыла дверь, подчиняясь инстинкту и следуя за мужчиной вглубь особняка. — Всё в порядке? — тихо спросил Робин. — Ты выглядишь не лучшим образом, — обеспокоенно продолжил мужчина. Видок у Реджины и впрямь был не лучший: растрёпанные волосы, несколько помятая одежда, круги под глазами, которые уже невозможно было скрыть. — Тебе определённо нужен хороший сон. — Как и тебе, — едко ответила женщина, — ты выглядишь не лучше меня сейчас. — Чем ты был занят весь день? — Пытался раскопать что-нибудь по тем бумагам, что мы с тобой нашли, но безуспешно. Майкл тоже в процессе, — убедительно произнёс мужчина, — я думаю, он действительно на верном пути и вскоре мы сможем забрать Роланда. — Хотелось бы верить. — Почему ты всегда во всём сомневаешься? — повысил голос Робин. — Ты всегда настроена на ужасное развитие событий, ведёшь себя так, словно в любую секунду толпа людей может ворваться в эту дверь, объявив о самом худшем. Реджина прекрасно понимала, о чём говорит мужчина. Словно, если он произнесёт эти слова — пути назад не будет и волна боли одолеет его. Реджина знала, что они могут найти Роланда в любом состоянии и также знала, что Робин настроен оптимистично, чего она себе за многие годы практики, позволить не могла. — Как ты можешь задавать мне такие вопросы? Я не ангел, Робин, ты это знаешь. Я не полагаюсь на надежду каждый раз, когда происходит что-то плохое, не ищу лёгких путей и не берусь судить о том, чего не знаю наверняка. У меня есть лишь голые факты, которым я должна подчинённо верить. У нас больше ничего нет. Мне жаль. — Ты говоришь, что изменилась. Говоришь так, словно всю жизнь жила по законам морали и чести. Убеждала меня, что, наконец, начала верить в лучшее будущее для всех нас. Ты не такой человек, Реджина! Я знаю тебя слишком давно, я нутром чую, когда ты мне лжёшь или когда же искренне счастлива, но лучше всего за эти годы я научился распознавать твою ложь по отношению к самой себе, — Робин переходил на крик. — Разве ты не замечаешь? Ты считаешь, что все вокруг тебя слепы и беспомощны? Мы — люди, Реджина, а не твои собачонки. — Кто бы ещё что говорил! Это я помогала тебе всё это время с поисками сына и это я решилась возобновить наше общение. Я всегда старалась всё наладить в то время, когда ты лишь всё портил! — Давай же, будь честной, Реджина. Скажи, что думаешь! — Я никогда не хотела для себя такой жизни. Я ужасно зла, у меня нет слов, чтобы описать через, что я прошла, пока тебя все эти годы не было рядом со мной! Каждую минуту каждого дня я ненавидела свою беспомощность, слабость, оставшуюся внутри и готовую вырваться наружу в любой момент. Я ненавидела себя, потому что чувствовала на себе этот тяжкий груз вины, но однажды поняла, — на мгновенье Реджина замолчала. — Все эти годы я ненавидела не себя. Я ненавидела тебя, — с нотами отчаяния в голосе произнесла женщина, уже задыхаясь. — Я не была готова пережить всё это в одиночестве, моё сердце никогда не походило на камень, до тех пор, пока я не переехала в Нью-Йорк, потому что поняла, что не могу находиться здесь без тебя. Все остальные думают, словно я ничего не чувствую, словно меня и нет. Но я подобно, как и все отчаиваюсь, решаюсь, совершаю и исправляю ошибки. Я винила тебя и всё ещё виню, хоть и уехала сама. Виню в том, что ты оставил моё сердце себе, так и не вернув, — на этих словах Реджина выдохнула. — Вот почему, Робин, у меня нет слепых надежд и предрассудков, вот почему я не способна слепо доверять догадкам и простым умозаключениям. Я не верю, что свет — верная дорога пути, не верю в то, что Бог способен подарить мне счастье. И пусть это не правильно и будь я проклята, если не права, если ошибаюсь, но разве хоть какое-то счастье даётся просто так? Разве счастливый конец возможен просто, если мы того захотим? Пожалуй, я просто не заслуживаю этого. — Мне жаль, — тихо произнёс Робин, переходя на один лишь шёпот. — Что полюбил меня? — также тихо ответила вопросом на вопрос женщина, стоявшая в метре от Робина. — Что не смог уберечь, — искренне поделился мужчина. — Мне стыдно, потому что я знал, что твоё сердце разобьётся вдребезги под давлением жизни без чьей-либо поддержки, в одиночестве. Ты всегда столь сильно сопротивлялась, бегала, путалась в своих же мыслях, не признавая того, факта, что именно я знаю тебя лучше всех, Реджина. Потому что именно за то, какая ты есть, я полюбил тебя. Робин знал, что хоть Реджина и не жертва, но в душе она слаба. Она просто сломалась. Реджина не выдержала. Эта женщина больше не могла терпеть. Её душа давно уже истекала кровью, в надежде на прощение. Глаза наполнили слёзы сожаления, отчаяния и прощения. Всё нутро Реджины было больше не в состоянии терпеть напряжение тела. Слёзы падали, будто крошечные осколки сердца, пытавшиеся соединиться вновь. Те стёкла и стены, которые являлись прочной защитой все эти годы, рухнув, окончательно растерзали беззащитную душу женщины. Слёзы, капля за каплей, подобно кровоточащим ранам давали о себе знать. Звуки плача, всхлипы полные безнадёжного отчаяния, боли, всевозможных мук и скорби прошлись по телу Реджины. Робин не мог вновь наблюдать за тем, как сердце женщины, которой он дорожил, разрушалось на его глазах с каждой минутой. Он крепко обнял Реджину, надеясь, что когда-нибудь она сможет его простить. Порой по-другому и не бывает. Иногда мы должны жертвовать. Отдавать нашим самым страшным демонам частицу души. Реджина пожертвовала временем. Она пожертвовала сердцем, которое, как была уверена женщина, за годы мрачного одиночества, почернело и в конце концов безнадёжно сжалось, не оставляя на себе ни единого места без рубцов. — Мне так жаль. Я слишком устала, — искренне призналась Реджина, немного успокоившись. — Ты не должен был искать меня. Это того не стоит. — Ты не права, — лишь тихо ответил мужчина, — ты того стоишь. Реджина внимательно посмотрела на Робина. Она только сейчас заметила, как он постарел. На когда-то юношеском лице появились мелкие морщинки — под глазами и около ямочек на щеках, которые она так любила. Волосы неподалёку от висков покрывала лёгкая седина. Пожалуй, Робин стал выглядеть ещё более мужественно, чем раньше. Он всё также был прекрасен. Всё, что угодно могло измениться в выражении его лица, но взгляд — чистый, от которого веяло добром и мягкостью широкого сердца, всегда оставался на своём месте. Быть может, внешность его и изменилась, хоть и в лучшую сторону, но сердце его оставалось неизменным. Душу Робина, как и прежде, заполняла вера и сильный характер с честными нравами. Именно таким она представляла его, будучи ещё совсем юной девчонкой. Такой она представляла себе их совместную жизнь, чувствуя, что мечты их канут в лету, а сердце, подобно сердцу Снежной Королевы, так и не растает. Или она ошибалась? В прочем одно женщина знала наверняка — время, как и во всех прочих ситуациях, укажет им на верный путь и дальнейшее развитие событий. Им всё ещё было необходимо отыскать Роланда. Реджина знала, что в глубине души Робин всё ещё хранил уголёк надежды на их счастье. Оставалось только понять, как далеко она готова зайти, чтобы вновь стать счастливой. Вновь полюбить? Начать сначала? Или же она любила до сих пор?