Каникулы на пляже часть 2 "Возвращение в школу"

      — Нет, мы с ним… Постой, в каком смысле — слухи? Что за чёрт его подпустил? — Маринетт сильно удивилась, но потом она просто взбесилась. Она молчала в ожидании какого-либо оправдания, но внутри неё всё бушевало как магма, что пытается вырваться из-под земли.       — Ну… Мне рассказал Ким, — Аликс уже была готова защищаться от взбешенной Дюпен-Чен.       У Маринетт зубы начали скрежетать, глаза налились кровью, не хватает только пены изо рта и будет шедевр на лице.       — П-поня-а-а-атно, — ну всё, раскалённая лава на свободе, хорошо, что вулкан не подорвался.       — Ну ладно, Маринетт, я, наверное, пойду, — последние два слова Аликс пропела, будто ни в чем и не бывало, и убежала.       «Ну, держись, Агрест, ты у меня будешь отшлёпанный и крашеный», — Маринетт уже строила козни, с лицом, как у маньяка, что нашёл себе новую жертву. Кстати, а вродь как блондинчик этого и ждёт: D       — Маринетт! — прокричал голос сзади.       «Хм, Адриан… Как же мне сегодня форсит», — пронеслось в голове у брюнетки. Она к нему повернулась и с довольной улыбкой ожидала приближения зеленоглазого.       Тот уже подошёл, отдышался. И почему все в этом мире бегают за Маринетт, в прямом смысле?       — Маринетт, я думаю, что нам всё же стоит поговорить, но уже по другой теме, пожалуйста, не убегай, — начал Агрест говорить умоляющим тоном.       — Кстати, а я тоже хотела, — она это сказала заинтересованно, улыбнулась хищной улыбкой и прибила Адриана к стене. Откуда сила?! Да оттуда, всё же битвы в виде Леди Баг её натаскали физически. И, конечно, парень бы смог вырваться, но он настолько был удивлён, что потерял дар речи, как тут можно говорить о движении, а уж тем более силе? — Ты какого черта, обо всём рассказал Киму? Нашёл ещё, кому говорить! Мы же пообещали друг другу, что даже друзья ни о чем не узнают! — перешла на твёрдый тон и более громкий голос девушка.       А Агрест, в свою очередь, хлопал своими большими глазами, без сил найти слова, для хоть какого-то там оправдания в свою сторону.       — Я-я н-ничего Киму не говорил, — еле промолвил блондин, всё ещё влипший в стенку.       — Тогда откуда он узнал?! — Маринетт перешла на грубый тон. А руки прижали плечи Адриана к опоре.       — Откуда я знаю? Может, Хлоя сказала? — Агрест уже расслабился, ибо знает, что ему ничего не грозит, но из-за этого он опять захотел поцеловать Дюпен-Чен.       Из корпуса выходит учащийся школы. И вы ведь поняли, что он увидел? Парень приподнял брови с выражением лица, будто «Ничего нового», мол, уже всё в своей жизни увидел. Присвистнул в сторону Маринетт и её заложника, которого она так усердно пыталась сравнять с землёй, пошёл дальше.       Брюнетка закатила глаза и отпустила зеленоглазого, сказав при этом: — Прости, просто я вся на нервах. — Да ничего, мне даже понравилось, — съехидничал парень и улыбнулся такой же улыбкой. — Развратник, — она пыталась это серьёзно сказать, но вышло скорее со смехом. Мда, а Агрест умеет людям настроение поднимать. — Эхей, постой, а разве не ты летом предстала передо мной во всей красе, да и ещё затащила под душ? — Адриан в начале улыбнулся Нуаровской улыбкой, но его озарил смех и радость, что он может нормально говорить со своей любимой, и она переросла в милую улыбку Адриана, что аж зубы засветились. — Э-э-эй, Агрест, не напоминай, — она покраснела и отвернулась, делая вид, будто обиделась. Агрест понял, что это подстава, и сказал: — Можешь даже не стараться, ты плохой актёр, — засмеялся.       «Пхах, ну, если я плохой актёр, тогда буду хорошим», — пронеслось у Дюпен-Чен в голове и девушка автоматически сделала злобную улыбку маньяка. Послышался всхлип и Агрест замолк. Он подошёл ближе и развернул к себе Маринетт, а на её щеках слёзы. Он, не думая, что ему могут сейчас всыпать за такие дела, притянул к себе Дюпен-Чен и обнял.       — Прости, я не хотел.       Она уткнулась носом в его плечо и начала дрожать. Нет, ей не холодно, ей сдерживаться сложно. А Адриан не врубается, что происходит.       — Что такое? — он наклонился и прошептал это ей на ухо. От воздуха, что он выпускал, говоря вопрос, ей стало щекотно. Маринетт не выдержала и как заржала, что Агрест чуть не обосрался.       — А-хах, ты, пха-ха-хах, ты, а-хах, усёк, какой я актёрище? — сквозь смех еле проговорил девушка.       — Да, я это заметил, — будто безразлично ответил парень, но улыбку, та самуя, которая покорила Маринетт, всё же была. Но чем-то отличалась. Стала взрослее. Да и Адриан с тех пор стал выше, сильнее, плечи шире, лицо изменилось, покрылось некой щетиной. Стал взрослее, мужиком. Красоту не потерял, наоборот. Он стал ещё красивее. Возраст на него лучше влияет. А мимика… От неё сходит с ума даже женщина 25 лет. Но всё же есть одна девушка, которая способна противостоять этому завораживанию.       Маринетт всё ещё давилась смехом. А Агрест смотрел на неё счастливым взглядом, который та не сразу заметила. Её смех, тот же милый, но заразителен. Фигура стала женственней, а повадки те же. Она как маленькая девочка, что оказалась во взрослом теле. Глаза стали синими, веснушек меньше. Сама перестала расти, ведь девочки вырастают раньше, чем парни. Теперь Агресту она по грудную клетку. Круто же он вымахал.       Вдруг Дюпен-Чен заметила с какими глазами Адриан на неё смотрит. Она замолкла.       — Ты это чего так смотришь на меня? — тихо спросила Маринетт, поправляя толстовку.       — Просто… Ты с нашего разрыва не смеялась, а может мне не доводилось слышать твой смех, — на лице появилась грустная улыбка.       А Маринетт опять поправляет толстовку. Она то задирает её, оголяя то спину, то живот. А Агреста это напрягает.       — Ты опять об этом? Прости, мне пора, — опять поправляет толстовку, что это за намёки она кидает?       — Постой, не уходи. Прости, — он схватил её за руку. Заметил за спиной приподнятую толстовку, что краем завернулась во внутрь, оголяя спину. Блондин заметил, что другая рука тянется к тому краю. Его это начало жутко раздражать уже. Поэтому он прижал к себе девушку поближе, дабы руки до центра спины дотянулись. Приподнял толстовку, на что девушка, как бы так сказать, охренела, уже хотела влепить леща, но поздно одумалась. Он засунул руку под одежду, достал конец этой проклятой кофты, высунул и поправил толстовку. Убрал руки на уровень головы, будто он ничего и не делал. Типа, не приделах, и отошёл на два шага назад. Видно, кто-то уже очень хорошо знает эту девушку.       Она себя чувствует крайне странно. Самой холодно, а руки, что прикасались к её спине, очень-очень тёплые, даже горячие. Какое же это знакомое ощущение она получила. Прикасания так знакомы. Такие же тёплые, что по её телу пошли мурашки, но не от холода. Лицо стало красным от воспоминаний, а нижнюю губу закусила. Это не осталось без внимание Агреста.       — Чего краснеем? — подметил он, хоть и понял, что пробудил в ней воспоминания, чем был очень доволен.       Маринетт от этого ещё больше раскраснелась и пробежалась пальцами по лицу.       — Э-э-э, не-е-ет, это, я на море просто загорела, — загори и ты, актёр.       — Допустим, поверим, ну, а чего губу закусываем? Может, герпес образовался? — Адриан сделал ехидную улыбку, а сам в голове трепетал от радости. Тоже, актёр нашёлся. Выдавайте Оскар!       — Э, ну, я. Слушай, мне надо домой, родители ждут, — ох, распространённая отмазка.       — Так давай я тебя провожу. Меня то дома уж точно никто не ждёт, — хихикнул парень и остался с улыбкой.       — Ну, хорошо, — она тоже хихикнула, — разрешаю, — улыбка, но и сочувствие. Доставать парня на том, что, как это его дома никто не ждёт, она не стала, а решила лишь приободрить парня и пропустить эту тему.       Спустя некоторое время они добрались до дома Маринетт. Молчание на всю дорогу, нагоняет на неловкость. Вот и дверь.       — Слушай, не хочешь зайти на чай? — робко спросила Дюпен-Чен, даже не смотря проводнику в глаза.       — Я не против, — у Котика улыбка выросла аж до ушей, а глаза загорелись. Жаль, Мари это зрелище не увидела.       Она впустила одноклассника в свой дом, где её встретили родители. Они поняли, кого дочь привела, но то, как тот повзрослел, сами офигели. А особенно, как вытянулся.       Маринетт на пороге разувается, что и делает Адриан. А её родители обуваются. Маринетт с Адрианом уже прошли дальше по коридору, а мсье и мадам уже оделись.       — Мам, а куда это вы собрались? — спросила Дюпен-Чен, понимая, что если родители уйдут, она и её спутник будут одни дома, и её это напрягало.       — Мы с папой поедем в супермаркет за продуктами, а вы, дети, не шалите.       — Ма-а-ам!       Мадам Чен засмеялась тихонько, показала «Пока» и муж с женой удалились за дверь.       Одноклассники прошли на кухню. Маринетт поставила чайник с водой греться, а сама поднялась наверх, чтобы переодеться. Экстрасенсом, точно не нужно быть, чтобы угадать, кто за ней пошёл.       Брюнетка рылась в шкафах, в поисках Немо, вернее, одежды, как послышался стук в дверь.       — Можно войти? — вопрос с опаской в голосе.       — Да, — Маринетт нашла, что бы надеть, но ещё не начала переодеваться.       В комнату вошел зеленоглазый. А Маринетт стояла к нему спиной. Почему-то боялась поворачиваться.       — Почему ты убежала?       — Да так, ищу, во что бы переодеться, в толстовке жарковато, — «Хм, внимание, хороший признак»       — А, ну, хорошо. Но прежде, чем я пойду, — он подошел к ней ближе, — хотел бы задать вопрос, что меня мучает.       Совершенно не думая, пришел ответ:       — Давай, — мол, безразлично.       Он подошел очень близко, так близко, что закинул свои ладони ей на плечи:       — Почему ты закусила нижнюю губу, когда покраснела? Нет, я понимаю, ты вспомнила, но… — и его прервали.       Маринетт развернулась и вцепилась в губы. Адриан, не думая, ответил. Поцелуй был глубоким, но не сказать, что нежным, будто в него влились все переживания. Она схватила парня за голову и притянула к себе, обхватив локтями шею. Адриан её приподнял, теперь она даже выше него. Агрест потерял равновесие и плюхнулся с Маринетт на кровать. Она была сверху него. Потеряв всю стеснительность, она села там, где было удобнее, а это на его (настал момент употребления этого слова. Поставьте мне надгробие), члене. Нет-нет, она просто улеглась. Оба в одежде и нижнем белье. Адриан прервал поцелуй, отдалившись от Маринетт.       — Как же давно я этого ждал, — прошептал парень, рассматривая лицо своей возлюбленной.       Девушка закатила глаза, но улыбки сдержать не смогла. Агрест медленно полез опять за поцелуем, Маринетт ему ответила. В этот раз он был нежен, полон любви.       Вдруг под люком послышались шорохи. Парочка, что лежала на кровати, перепугалась, в доли секунды подскачила на пол. Открывается люк, а там торчит голова Сабины, что постепенно заходит в комнату.       — Маринетт, я забыла у тебя кошелёк… А чего смеётесь с красными лицами? — опа, кое-кто что-то заподозрил.       — Да ничего. На море загорели, — ответил Агрест, обращая взгляд на Маринетт, приподнимая два раза брови с ехидной улыбкой.       Дюпен-Чен выпучила глаза, поджала губы, ещё мощнее покраснела и как засмеялась. К ней присоединился ещё и Адриан. А Сабина Чен пожала плечами, схватила бумажник и вышла из комнаты, а на фоне звенел истерический смех.