просто Питер

тот противного цвета горчичный свитер апельсинами свежими кисло пахнул. он просил меня звать его: «просто Питер», он терялся сам в дебрях и толпах махом, он пил чай из дешевой стеклянной кружки, не ловил он ни звёзд и ни лун мне ночью, он однажды: «я мелкий, как эта мушка», он попозже: «я город, что обесточен». он смеялся обычно, грустил - не лучше, он вздыхал, как вздыхал бы и каждый третий. только с каждыми третьими мне - не душно, только в дебрях и толпах легко заметить я смогу его облик обычный точно. и в дыму, и в пожаре, слепящем яро, разорвать постараюсь всё пламя в клочья, и в высоких, акрилом нашитых травах выжгу мертвым огнём я к нему тропинку, утону десять раз в утонувшем море. и стряхну я весь мир наш с земли соринкой, а земля пусть хлебнёт пару ложек боли. я нашла бы его в самом жутком месте. я спасла бы его, отхлебнув и литры. почему же он был беззаботно весел? почему он твердил мне, что «просто Питер»? улыбался порой уголком рассвета. а в глаза выходило - дождливым небом. он пил кофе, курил и дышал. всё лето вымышлял про прохожих сплошную небыль. мы ходили по краю кольца каньона: и кричали о счастье, о нашем счастье! на него я смотрела, как на икону. на него я похожа была отчасти: те же цитрусы в письмах, горчица - в юбке. ненавистное стало моей частицей. я впитала в себя его, словно губка, не боясь с прежней мною навек проститься. закололо вдруг в рёбрах, свело удушьем. я терпела его грязно-желтый свитер! и готова была зарыдать в подушку, когда он ей шепнул, будто - «просто Питер».