Звезда, поющая о тебе

Я просто была той, кто был рядом с ними уже два года. В мои обязанности входило всё, что связанно с группой. Я их менеджер. Многие думают, что менеджеры должны относиться к айдолам, как к детям, которым нужен постоянный уход. Так и есть. За два года я слишком привыкла к ним. Слишком привязалась. Проходя обучение, мне в голову вбивали, что я всеми возможными способами должна засунуть все чувства куда подальше. Стать бесчувственной. На первом месте работа. Никаких отношений. Только работа и должное отношение к людям, к которым мы будем приставлены. Быть девушкой – это плохо. Очень плохо. Я была самой юной из тех, кого вообще когда – либо принимали на эту должность. Мне было всего двадцать четыре, когда я впервые переступила порог Woollim и стала заботиться о тех, кто был мне почти ровесник. О чём это я? Сонгю всегда смотрел на меня, как на что – то ничтожное. Младше его, а должна решать все его проблемы. Глупо, верно? Но я старалась изо всех сил. Я делала всё, что было возможно. Я втаптывала свою гордость. Убивала себя каждый день, превращаясь в ничтожество. Собственно, я сделала себя такой, какой меня делал сам Сонгю. Шли недели, месяцы, а за ними и годы. Я держалась. Находясь в постоянном напряжении, меня окружала постоянная усталость и унижение. Я стала ненавидеть всё, что происходит вокруг меня и со мной. Я стала ненавидеть свою работу. Стала ненавидеть себя. Стала ненавидеть его. Нет, надо мной не издевались, как вы могли подумать. Я не была козлом отпущения. Я просто... влюбилась. Чертова банальщина. Верно? Ведь это должно было произойти. Он айдол, которого любит не только Корея, но и за её пределами. А я простушка. Простушка, очарованная его голосом? Наверное, вы так и подумали. Знаете, вы абсолютно не правы. Просто вы не знаете его настоящего. А мне пришлось узнать. Поняв, что я могу всё потерять, я должна была уйти, пока не поздно. Забыть его как страшный сон. Забыть мои чувства и двигаться дальше. Я смогу пойти дальше. В другую компанию. Куда угодно, лишь бы подальше от него. Но меня держало то, что я слишком привязалась к ребятам. Он были мне как братья. Я слишком любила их всех. Но, спустя два года я, наконец, собралась с силами. В тот день у них был концерт посвященный закрытию тура в Корее. Я успевала устраивать переговоры по трем телефонам. Нужно было договориться о завтрашнем перелете в США. Следующий пункт их тура будет проходить именно там. Сегодня был последний мой день. Неделю назад я подала заявление на увольнение. Конечно же, это вызвало в какой – то степени удивление у директора. — Сон Ён, ты уверена, что хочешь уйти? Этот год был отличный. Давно никто так хорошо не справлялся со своими обязанностями, как ты. Может, есть причина всего этого? Я могу подставить тебе помощника. — Нет. Простите меня. Мне так неловко, но я хочу просто отдохнуть. Я слишком юна, как вы успели заметить ещё два года назад. — Что же. Я могу дать тебе неделю. — Этого мне хватит. Я успею закончить тур в Корее. — Ну а я же, успею найти тебе замену. Сон Ён, доставляешь же ты мне сейчас проблемы. — Простите меня. Короткий разговор и вот, сегодня, я смотрю на них в последний раз. Смотрю глазами той, к кому они привыкли. За переговорами я совсем не заметила, что прошла их последняя песня. Положив телефоны в сумку, я быстро стала бегать глазами в поисках ребят. Они веселым гулом выползали со сцены, напоследок крича о любви к инспиритам. Я молча улыбалась, смотря на них. В голове пронеслись десятки моментов связанные с ними, которые я бы никогда не хотела забыть. Я быстро – быстро заморгала, прогоняя наступившие слёзы. Не сейчас. Не при них. — Менеджер Кан! — Вы сегодня хорошо постарались. Думаю, вы все заслужили курочку. — Сон Ён купит нам курочку! – восторженно закричали в один голос Ухён и Сонёль. — Завтра вы должны быть готовы к девяти утра. Самолет ровно в одиннадцать. Так что, курочка и спать, - усмехнувшись, произнесла я, жестом давая понять съёмочной группе, что на сегодня всё. На улице стало совсем темно, когда мы с ребятами приехали в общежитие. Они, поистине голодные и уставшие завалились на диваны, погружая в себя кусочки сочной курицы. А я ушла в другую комнату, раздавая поручения направо и налево. «Я должна всё успеть. Должна ничего не забыть. Я просто не имею право» - мысленно отчитывала себя я. — Да, завтра вы посадите их в самолёт. Нет. Меня в аэропорту не будет. Да. Я не еду. Вы должны понять, что… Сонгю? – из моих рук выпал телефон, гулко ударившись об напольное покрытие. – Давно ты тут стоишь? – прокашлявшись, произнесла я, стараясь придать себе невозмутимый вид. — Достаточно, чтобы услышать то, что мне нужно, - тихо пробормотал Сонгю, заходя в комнату. – Что вы задумали, менеджер Кан? Не едите с нами? — У меня есть кое – какие дела в Корее. — Я думал, что все ваши дела – это мы. — Так и есть. — Ён, давно ты это задумала? — Сонгю, почему ты так меня называешь? Я же менеджер и… — Когда твой последний день? Я не знала что ответить. Неужели я где – то прокололась. Подойдя к окну, я лишь молча уставилась в него. Движение машин было такое же бешеное, как и стук моего сердца. Что я могу ему сказать? Он и так уже всё знает. Он знает слишком многое. Я для него словно открытая книга. От этого становится ещё хуже. — Я задал… — Сегодня, - перебив его, произнесла я. Молодец, девочка. Твой голос совсем не дрожит. Спасай ситуацию. Покажи ему коготки. — Тем более это не твоё дело. Сейчас ты должен заботиться о парнях, как лидер и самый старший. Тебе стоит больше присматривать за Хоей. Его нога. Каждый раз, после выступления она болит ещё больше. Я думаю, ты это прекрасно знаешь. Даже сегодня. Заставь его приложить разогревающую мазь. Он будет как обычно ворчать, но, - на моём лице появилась улыбка, которую я вовсе не могла убрать, как бы не старалась. — Но ты должен заставить его беречь её. Теперь это на твоих плечах. Здоровье Ухёна пошатнулось. Он стал часто болеть. Аптечку, которую я всегда возила с собой, я оставлю тебе. Там витамины и обезболивающее. Прости, но пока вам не дали нового менеджера, тебе придется повозиться со всем этим. Мёнсу, Сонёлю и Сонджону стоит больше спать и кушать. У них слишком усталый вид. Пожалуйста, присмотри за Сонджоном. В последнее время он плохо спит. Его мучает бессонница. Заваривай ему чай с ромашкой. Она успокаивает его. Ну, а что насчёт тебя. Кушай в Америке хорошо, но не много. Все нужные тебе таблетки лежат в той же аптечке, где и таблетки Ухёна. Вода стоит в твоей комнате. Сегодня её доставили в разных емкостях. Если тебе станет плохо, сразу же говори менеджеру. Ему я расскажу всё тоже, что и сейчас, но… Я хочу, чтобы ты присмотрел за всеми. Присмотрел за собой. Я резко замолчала и схватила воздух губами, словно мне его катастрофически мало. Я задыхалась. Задыхалась от собственной ничтожности. Сонгю был прав. Всегда прав. Я ничтожна. Я слишком принимаю всё близко к сердцу. Я всего лишь работник. Мне платили именно за это. Но сейчас я должна всё это отпустить. Отпустить вместе с ними. Закрыв глаза и сжав пальцы в кулачки, что есть силы, я повернулась лицом туда, где ранее стоял Сонгю. Он стоял всё там же, не сводя с меня взгляда. Его рука преграждала путь Хое. Я испуганно заморгала, пытаясь сглотнуть ком, который застрял в горле. Какой чёрт меня потянул говорить об этом всем с Сонгю!? Сейчас! Когда здесь все ребята! Рука Сонгю медленно опустилась. Он посмотрел сквозь меня, куда – то слишком далеко. Холод ледяной рукой ударил меня по лицу. Я ещё сильнее сжала ладони, переводя взгляд сначала на Хою, а потом на спину уходящего Сонгю. Почему он не заставил меня замолчать, когда пришел Хоя? Почему он не дал ему меня перебить? Почему выслушал это сам и дал выслушать ему? Почему он так поступил со мной. Мои губы предательски задрожали. Нет – нет. Мне нужно уйти. Сейчас же. — Хоя, пожалуйста. Не говори ни кому. Ты должен молчать об этом, хотя бы до завтра. Не говорим им, - придав своему голосу привычную, но такую наигранную твердость, произнесла я. Всё внутри меня дрожало. Мои губы уже не слушались меня. Мои ноги не хотели держать весь этот груз. Мои глаза не хотели сдерживать эту дамбу, которая вот – вот прорвется. Подхватив лежащую на стуле куртку, я просто подошла к выходу из комнаты, который преграждал Хоя. Он не сказал ни слова. Даже не подвинулся, чтобы дать мне пройти. Лишь молча смотрел на меня непонятным мне взглядом. Я никогда не понимала, что творится у него в душе. Чаще всего, я даже не могла предугадать болит ли у него что – то или нет. Он и Сонгю – те, кого я так и не смогла открыть для себя. Сонгю хотя бы давал мне понять как ко мне относится, но что насчет Ли Ховона… Я никогда не знала, что он думает. Единственный момент, когда он полностью открыт миру, это когда он танцует. В те моменты я была счастлива наблюдать за ним. Открывать его, читать его. Каждое движение, это словно выбившиеся из пучины слезы радости, боли, обид. Только тогда он был настоящим. Но сейчас... Я не могла смотреть в ответ на этот взгляд. — Дай пройти, пожалуйста, - пробормотала я, смотря в пол. — Ты уйдешь. — Это я и хочу сделать! – раздраженно выпалила я. Что? Я резко подняла голову и посмотрела на него. За всё это время молчания он произнес лишь два слова! Да что он себе позволяет! — Ли Ховон, немедленно дай мне пройти. Сейчас же. Пока я твой менеджер я не спущу тебе это с рук! Такое поведение не… Я не успела договорить, как Хоя просто отошёл в сторону. Хм. Это было слишком просто. Я раздраженно поправила прядь волос, выбившуюся из пучка, и быстрым темпов вышла из общежития. Встав около машины, я несколько минут не могла открыть её. Ключ то и дело падал или же вовсе не хотел прокручиваться. Нужно вести себя спокойно. Не привлекать внимание папарацци странным поведением. Наконец, сев в машину, я просто дала по газам. Нужно уехать. Скорее уехать. Подальше. Нет сил. Я не могу больше. Не могу. Дамбу, наконец – то прорвало, и я заревела, забыв про все рамки приличия. Я кричала, била руль, делала всё, чтобы утихомирить эту боль внутри себя. Я просто ушла с работы. Просто уволилась. Просто отставила часть души с ними. Оставила своё сердце ему. Держа руль одной рукой, я лишь сильно кусала кулак другой, дабы приглушить этот звериный крик, вырывающийся из моих уст. За пеленой слёз я не заметила фуру. Не заметила, как потеряла управление. Всё, что я помню, это сильный толчок и резкую боль в груди. Последнее, что я видела, это звёзды, которые словно сияющее полотно раскинулись надо мной, забирая к себе.