Выбор Люка

Он ненавидел ложь. Особенно, когда понял, что ему лгали родные люди — долгие годы. И не такие родные, но все равно близкие. Дядя Оуэн и тетя Беру. Он смог простить их — они все равно уже были мертвы и не могли ответить за свою ложь. «Твой отец был пилотом. Он умер». Но Бена Кеноби простить было сложнее. Джедаи так просто не умирают. И все равно продолжают лгать. Даже Йода — уж на что безобидное и честное на вид существо — и тот ему лгал. То есть не говорил всей правды, а для Люка это было одно и то же. Правда ударила его со всего размаху, разбивая жизнь на осколки, которые уже не собрать. «Я твой отец». И фигура врага в черных доспехах, протягивающая руку. Он не жалел о том, как поступил. Потому что иначе просто бы умер. Умер, не сумев принять эту правду. Он не умер. Более того, смог как-то понять новую реальность. И принять решение. Или он спасет своего отца, или умрет. Третьего не дано. Но и этого было больше того, что джедай может сделать для ситха. Особенно такого, как Дарт Вейдер. … Люк Скайуокер стоял перед ним и видел только одно. Тьму. Тьма глядела на него с черной непроницаемой маски, шелестела широким плащом, блестела черными доспехами. Тьма не хотела принимать его. И не хотела отдавать его отца. — Это не мое имя! — жестко говорит глухой голос и душа Люка падает вниз. Не разбиваясь, нет — там давно лежат только осколки того наивного мечтателя, каким он был когда-то. Но наполняя его чувством безнадежности до краев. И выплескиваясь в словах: — Тогда мой отец действительно умер. И тьма сомкнулась перед ним, отрезая последний лучик света. Теперь ему незачем жить. Осталось только умереть. А Император… может, он совершит еще подвиг напоследок и избавит галактику от тирана? Створки лифта захлопнулись за ним, отрезая от Дарта Вейдера. Возможно, навсегда…