Дорога домой

И осознание,что здесь я чужой, Незримым облаком висит надо мной.

Теперь мои дни потекли совсем уж уныло. Мало того, что некто, гораздо более могущественный, чем я, решил избавить меня от сновидений об Ехо, он забрал вообще все мои сны! Такая жизнь ужасно выматывала, лишала всяких сил и надежд на хороший конец. Надежда, конечно, глупое чувство, и без нее мне наверное будет лучше, но кроме этого у меня совсем ничего не осталось. Я прекратил показывать нос на улицу вообще, проводя все свое время лежа лицом вниз на жестком неудобном диване, изредка вспоминая свою чудесную мягкую кровать в Мохнатом доме или первом жилище на улице Старых монеток. Я успокаивал себя воспоминаниями о моей прошлой жизни, моей работе, друзьях, словесных перепалках с Мелифаро, приключениях с Шурфом, походам в трактиры с сэром Кофой, старался развеселиться гневными репликами Бубуты Боха, но постепенно все забылось.И они, и все мои коллеги, и Джуффин - все кануло в небытие, становясь невозможным для нового просмотра. Образ Мелифаро держался до последнего, но однажды исчез и он. После этого я перестал вставать вообще, не испытывая больше никаких физиологических потребностей. Сердца почти не бились в моей груди, давая о себе знать только непроходящей тупой болью. Я вяло наблюдал за тем, как день и ночь сменяют друг-друга, изредка улавливал доносящиеся с улицы звуки жизни, но в комнате оставалось темно и пусто, равно как и в моей душе. Иногда сны все же приходили, но в них я стоял на Зеленой улице и ждал неизвестно чего. Ехо стало для меня чем то вроде запомнившейся истории, которая произошла когда-то давно не со мной даже, а с кем-то другим, возможно моим знакомым, которого я знал раньше. Мое дыхание почти не ощущалось, такие понятия, как жара и холод, тоже как то исчезли из моей бедной замученной головы. Теперь я действительно ощущал себя давно умершим, не как тогда, во время моего первого пробуждения, а гораздо сильнее, если определение силы было приемлемо в моем нынешнем безвольном состоянии. Мир Паука, успешно поймавший меня в свои сети и опутавший паутиной из воспоминаний, с наслаждением вонзил в меня свои жвалы.