Дорога домой

Я вернусь домой Сквозь огонь небытия, Я вернусь домой — Двери открой! Для меня…

Не знаю, сколько прошло времени после моего самоубийственного полета, но я все-же пришел в себя. Открыл глаза и закашлялся, судорожно хватая ртом воздух. В груди ломило, словно на моих ребрах кто-то старательно топтался и прыгал, так что вдохнуть никак не получалось. Я уж начал думать, что снова отключусь, когда мне все же удалось сделать нормальный вдох. После этого я смог более менее связно рассуждать, и вскоре осознал, что никуда я больше не лечу, нигде не тону и вообще жизнь прекрасна. Сев и оглядевшись, я понял, что все получилось. Я дома, в Ехо! С трудом удержавшись от желания оповестить радостными воплями о своем возвращении всю округу, я встал и спустился вниз. Забыл сказать, занесло меня не туда, где была моя грешная захлопнувшаяся дверь между Мирами, а в спальню Мохнатого дома. Так что ничего удивительного в том, что когда я спустился, моему взору предстал лежащий на мягких подушках Мелифаро. Выглядел он, скажем так, не очень. До хладного трупа ему, конечно, было далеко, но и здоровым красавцем назвать его было уже нельзя. Хотя… Я невольно залюбовался его исхудавшим лицом, глаза на котором, и без того большие, были просто огромными. Заострившиеся скулы и подбородок делали его похожим на кота, что тоже не могло не привлекать меня, как обладателя двух пушистых зверюг. Пошевелившись, это чудо наконец заметило меня. В темных глазах отразилась такая боль, что я чуть не задохнулся, жалея о своей способности сопереживать. «Ты пришел добить меня, Ночной Кошмар?» — голос был таким тихим, что мне пришлось основательно напрячься, чтобы разобрать его слова. Вот значит как! Девятый Том решил, что я привиделся ему в предсмертном бреду, но такой расклад мне совершенно не нравился. В два прыжка я оказался перед ним, схватил его в охапку и крепко обнял, уткнувшись носом в плечо. Тело мое почему-то начало подрагивать, а пальцы впились в его лоохи и кожу, словно боялись, что моя Дневная половинка вдруг исчезнет. Видимо я сжал его слишком сильно, потому что мой друг сдавленно охнул и дернулся. Я тут же ослабил хватку, все еще не отпуская его. Не мог. «Я настоящий, я здесь, с тобой. Не думай умирать, слышишь меня?» Сам не знаю, что я нес пока сжимал его в объятиях, тормошил, лишь бы вернуть тот разноцветный вихрь, по которому я так скучал. В конце-концов это подействовало, мой друг тоже обнял меня, а потом обиженно отстранился: -Как ты мог пропасть на целый год, чудовище? На моих глазах! Убить меня решил?! Я не знал, что ему ответить, а потому просто снова обнял его, поглаживая отросшие темные волосы. Он что, взял с меня привычку не стричься, или решил отрастить косу как у своего отца, сэра Манги? Мое чудо тем временем предприняло несколько попыток вырваться из объятий, а потом сдался и затих, давая мне возможность ощущать его бьющееся сердце и вдыхать чудесный манящий аромат от его одежды, волос и кожи. Через какое-то время я понял, что моя Дневная Половинка дрожит. «Эй, тише, все хорошо» — неуверенно пробормотал я. Честно говоря, это совершенно выбило меня из колеи, и я не знал, что мне делать. Мелифаро тем временем прижался ко мне, словно пытаясь согреться. Задев его руку, я понял, что мой коллега просто пылает. Его, похоже, лихорадило, о чем говорил нездоровый румянец на щеках и блестящие глаза. Поднять его не составило никакого труда. То ли он исхудал так от потери сил, то ли я каким-то образом стал сильнее, но я без особых усилий отнес его в спальню. На пороге Девятый Том сделал робкие попытки выбраться, пряча глаза и что-то бормоча про то, что ему, кажется пора домой. Я непонимающе посмотрел на его смущенное лицо. «Не знаю, что ты там себе надумал, душа моя, но погибать на том маленьком диване я тебя не оставлю.» — безапеляционно заявил я, решительно заворачивая это чудо в одеяло — «Сейчас я достану тебе горячий чай, потом ты уснешь и все будет хорошо.» Убедившись, что мой друг успокоился, я, так и не поняв, с чего он вообще засмущался, полез под соседнюю подушку. Разумеется, я достал сломанный зонтик. Розовый, в противное красное сердечко. Сердито посмотрев на улов, я зашвырнул его подальше и сосредоточился. Я представил себя, болеющим в детстве, и то, как бабушка приносила мне огромную кружку с чаем. Черным чаем и какими-то травами и пряностями. Пах он просто великолепно, одного его запаха было достаточно, чтобы стать энергичней. Когда я вынырнул из воспоминаний, я ощутил, как онемела моя конечность. Аккуратно вынув ее, я удовлетворенно хмыкнул: необходимая большая белая кружка, до краев наполненная ароматным чаем, была именно такой, как я и представлял. Пока Мелифаро пил, я отполз к соседней стене, чтобы его не смущать, и сам не заметил, как задремал. Проснулся я от непонятных звуков. В комнате было темно, но мои чувства подсказывали, что я все же в Ехо. Откуда-то слева доносились сдавленные всхлипы. Я пополз на звук и уткнулся в моего коллегу, завернутого в одеяло. Он, кажется, спал. Однако сны у него были явно не из приятных, поскольку Дневная Грёза дрожала и кого-то звала. Прислушавшись, я понял, что меня. Честно говоря, я растерялся: взрослый парень в моей кровати звал меня сквозь сон - что тут прикажете сделать? И я не придумал ничего лучше, чем устроиться рядом с ним и притянуть его к себе. «Это не нормально, ты в курсе?» — сказал какой-то Макс в моей голове. «Как ты собираешься объяснить ему это утром?» — поддержал другой. Я открыл было рот, чтоб сообщить этим Максам, что я думаю на этот счет, но наш Страж снова подал голос. «Макс.» — всхлипнул он — «Не уходи.» Его одиночество и страх накрыли меня с головой, и все эти надоедливые Максы сразу куда-то отступили. Я обнял этот всхлипывающий сверток и тихо зашептал ему на ухо: «Все хорошо… Все хорошо, я с тобой, Мелифаро...» Лежать вот так, в обнимку со своим коллегой и другом, поглаживать его темные волосы и шептать что-то успокаивающее — сказать, что это было странно — ничего не сказать. Однако я не испытывал какого-то стыда или отвращения. Наоборот, что-то теплое разливалось в моем теле, приятно щекоча и расслабляя. Я словно стал невесомым, теплым и мягким чем-то, оберегающим и обволакивающим человека, лежавшего в кольце моих рук. Не знаю, сколько это длилось, но очнулся я, почувствовав на себе внимательный изучающий взгляд. Дневная Половина проснулась и теперь во все глаза смотрела на меня. Правда, в темноте я не мог понять, с каким выражением. Жутко смутившись, я пробормотал что-то о том, что ему снился кошмар и что все в порядке, и попытался отстраниться, но он не дал мне этого сделать, обняв в ответ и уткнувшись носом в мою ключицу. И снова это чувство невесомой легкости и приятной щекотки по всему телу, и я уже не в силах отстраниться, ибо весь я разомлел от такой откровенности. Похоже, что Мелифаро чувствовал то же самое, поскольку пальцы его, вцепившиеся было в мои бока, понемногу слабели. Я чувствовал его горячее дыхание на своей коже и ощущал биение его сердца, отчего-то учащенное. А потом он судорожно вздохнул и быстрым движением впился губами в мои губы. От неожиданности я не мог пошевелиться, и только сильней сжал его в объятиях. Похоже, это послужило толчком к дальнейшим событиям. Мелифаро словно ждал чего-то в этом роде и углубил поцелуй, нежно провел языком по моим губам, проник внутрь. Руки его блуждали по моей спине, забирались под лоохи, затем поднимались выше и гладили мои волосы, как недавно это делал я, успокаивая. В какой-то момент я сбросил оцепенение и ответил ему. Какое же это наслаждение, целовать такие желанные губы, ласкать знакомое тело, подающееся навстречу твоим рукам, пробовать на вкус его кожу на шее, плечах, груди… Мелифаро это определенно понравилось потому как он с жаром набросился на меня, покрывая мое тело поцелуями, вперемешку с легкими укусами. В какой-то момент наша одежда просто исчезла, сорванная одним из нас и отправленная в какой-то угол. Тело Девятого том было обжигающе горячим, равно как и его дыхание, ощущавшееся на моей шее, когда он целовал ее. Это распаляло меня так сильно, что я просто перестал отдавать отчет своим действиям. Перевернув его на спину, я мягко провел руками от его груди до живота, потом наклонился и начал медленно вырисовывать языком влажные дорожки на его бледной коже. Дойдя до соска, я начал играть с ним языком и губами, изредка покусывая, на что мое чудо выгнулось мне навстречу, сдерживая стон. Я усмехнулся, снова прикусывая покрасневшую кожу, и плавно направился ниже. Добравшись до его ног, я провел рукой по внутренней стороне его бедер, чем вызвал слабый приглушенный стон. Поддавшись мгновенному порыву, я прикоснулся губами к его горячей возбужденной плоти, скользнул по ней языком, на что мой Страж отозвался восхитительным полным желания стоном. Взяв его губами, я начал ласкать его языком, доставляя моему незабвенному такое наслаждение, что он вцеплялся в мои плечи, оставляя на коже ощутимые царапины. Когда его возбужденный пульсирующий орган полностью оказался у меня во рту, Дневное лицо выгнулось, цепляясь за плечи, а потом простонало, срывающимся голосом: «Маааакс! Прошу…тебя…» Продолжая ласкать его пах уже рукой, я поднялся к Мелифаро за поцелуем и тут же его получил. Изучая друг-друга, мы оба стонали, разгоряченные обоюдными ласками, которые становились все смелее. Пальцы Девятого тома скользнули с моего паха назад, медленно погружаясь туда, куда обычный нормальный мужчина рук не допускает, но мне было абсолютно плевать. Я безумно хотел это лежащее подо мной выгибающееся и стонущее чудо, того, кто ждал меня все это время. Прислушиваясь к собственным ощущениям, я обнаружил, что это чрезвычайно приятно, хоть и необычно. Где-то на задворках моего сознания пищал крошечный голосок, что это неправильно, но я мрачно пообещал, что найду обладателя этого голоса и плюну в его лицемерную рожу, на что он умолк. Последующие часы и вовсе смешались в моей памяти. Ласки, стоны, приятный жар, поднимавшийся от низа живота и растекавшийся по всему телу. В какой-то момент я перевернул Мелифаро на живот и, раздвинув ягодицы, осторожно начал погружаться в его тело. Теперь уже другой голос вопил о том, что надо взять его целиком и полностью, быстро и грубо, но и его я отправил, хоть и с большим трудом. Очевидно, мое стихийное бедствие прекрасно понимал, что творилось в моей голове, поскольку помогал мне по мере своих возможностей, изредка шипя от боли. Из последних сил сдерживаясь, я медленно вошел до конца и остановился, лаская его, дабы отвлечь от неприятных ощущений. Довольно скоро Дневная задница (теперь у меня совсем иные мысли насчет этого звания) сам начал двигаться, призывая меня к действиям, я повиновался. Плавные движения становились быстрее и грубее, хриплые несдерживаемые стоны, и мои и его, громче. Мелифаро больше не испытывал боли, только иногда чуть морщился, когда я делал неосторожное движение. Потом нас обоих накрыла волна невообразимого экстаза и наслаждения. Невозможно было разобрать, кто из нас стонет так протяжно и сладко, но это было и не важно. Потом мы поменялись местами, и я уже на своей заднице почувствовал ощущения моей половинки. К счастью он знал заклинание, мгновенно снимающее боль, да еще и был осторожнее меня, похоже, так что мучиться мне пришлось недолго. А потом нас снова накрыли волны потрясающего чувства… Проснувшись, я не совсем понимал, где нахожусь, но в моих объятиях сопело мое чудо, доверчиво прижимающееся к моему телу. Я нежно провел рукой по его лохматой голове, отчего он тут же проснулся, сонно моргая и смотря на меня. -Если ты опять исчезнешь, я найду тебя и убью, несчастье. — погрозил он, крепче обнимая меня -Я и сам себя убью. — серьезно ответил я. Ответил и понял, что это не шутка. Я больше не хотел жить мире, где нет моего растрепанного Девятого тома, который был мне так дорог. -Мелифаро? — позвал я начавшего засыпать парня. -Чего тебе еще, Ночной Кошмар? - ворчливо отозвался он, но было в его голосе что-то новое, чего я не слышал прежде. -Я люблю тебя, чудо! — нежно сказал я, приподнимая его голову и целуя в нос. Он лишь улыбнулся, накрывая мои губы поцелуем. И не нужно было слов, чтобы узнать его ответ.