Свободный художник

Чтобы поскорее с этим разобраться, я накинул полотно на одно плечо, оставляя свисать остатки материи просто на её теле. Ткань струилась на её шелковистой коже, отливающей золотым бархатом. Солнечный свет мягко очерчивал прекрасные черты лица. Я застываю в исступлении, глядя перед собой. Половина её тела не прикрыта… пока. Кажется, воздух можно есть ложкой, настолько здесь жарко. Приглашаю её сесть на место, а сам приближаюсь к ней с банками красок. ─ Сейчас будет немного холодно, потерпи, – пытаюсь унять тревогу нутрии, но мне это не удается. Колени дрожат, а мое произведение искусства мирно ждёт, пока она не станет достоянием общественности. Капли синего красителя капают ей на плечо, стекая и образуя ручьи, витки. А Юрэ лишь немного напрягается, её соски мгновенно твердеют от соприкосновение с холодным, а я хочу дотронуться до этих шариков. Дальше – жёлтый. Выливаю ей на голову, предварительно попросив ее прикрыть глаза и рот. Как только краска достигает линии нижней челюсти, она вскидывает голову и позволяет этим непослушным каплям стекать, смешиваться, причем совершенно бесконтрольно. Теперь хочу пролить немного света на её тело. Немного пастельных оттенков, которые разбавят нашу гамму. ─ Добавь салатового. ─ Что? Что говоришь? - Я говорю, добавь салатового вот сюда, – я стою перед ней в полном изумлении. Так прекрасно она не могла выглядеть. Мои мысли заняты тем, что я хочу смешать на ней все эти краски, получив темный, мытный и неприятный цвет. Ну и что? Сам факт того, что я буду делать это на ней, заводит не по-детски. ─ Можно? – она кивает, а я ощущаю её кончиками пальцев. Веду по оголенному плечу, ниже к упругой груди. В этот же миг черти с моих полотен перемещаются в мои глаза, а я срываю с неё этот жалкий кусок материи с ее тела и приближаю к себе, заставляя наши губы сомкнуться. Нет сил терпеть, хочу, чтобы наши тела соприкоснулись, находились так близко, что и капельке воздуха не хватило бы места. Я разрываю на себе футболку. Яркие капли красителя теперь повсюду, но сейчас важно то, что она, мой холст, в моих руках. В штанах становится невыносимо тесно, а я начинаю размазывать и смешивать на ней все цвета. В моих руках она откидывается на мою руку, будто мы танцуем самое страстное танго в мире. ─ Вот, видишь тот огромный холст? Сейчас мы будем творить… ─ она не понимает, о чем я, а ей и не нужно. Я хватаю её и впечатываю её лицом прямо в холст, стягивая с себя низ и резко входя в её тело. Она стонет, откидывая голову на меня, и я вижу, как мы творим… Свожу ее с ума, меняя темп с быстрого на медленный и наоборот. Её всхлипы и стоны заставляют меня проникать в её тело так резко, что я глохну от криков и задыхаюсь от нее. На наших телах краска, вперемешку с потом и запахом секса. В наших душах – искусство. Юрэ дрожит, и я всем телом чувствую, как она вся сжимается, и меня тоже накрывает не по-детски. Теперь наши тела покрыты ещё одним «красителем». Отстранившись от нее, я вижу прекрасную картину: Юрэ, вся красная и в красочных пятнах по всему телу, а на холсте виднеются следы нашего «искусства». ─ Юрэ, ты прекрасна. Самая лучшая натурщица, которая только у меня была. Я подумываю, чтобы сделать серию таких работ… Как и всегда, моя работа заняла все призовые места, которые только можно занять в университете. И не знаю, что бы я делал, если бы не болезнь и моя староста.