Traffic

— Сегодня обещают пробки. — Проинформировал Ник. — Из отеля нам придется выехать пораньше, чтобы у вас еще осталось время приготовиться. Ребята согласно кивнули и стали собираться в дорогу.

***

Вопреки всем прогнозам, пробок не оказалось вообще. Команда добралась даже быстрее обычного, и в запасе у них оставалось примерно часов пять. — Ебучие Яндекс-Пробки! Кто вообще это приложение создал?! — пытался выпытать у друзей Ник. — Мы одни по дороге ехали, одни, ни одной машины, бля, а обещало — восемь баллов! Да пшли они нахой! Чтобы Ник перестал орать, команда решила отвести его поесть, так как сытый он орал меньше. Тайлер и Джош остались в гримерке, под предлогом того, что здесь надо «обжиться». Никто, конечно, ничего не сказал, ведь все знали, что этих двоих связывают только простые дружеские отношения, хотя, судя по частым гейским шуточкам, летящим в их адрес, шипперили их довольно-таки неплохо.

***

Парни занимались откровенной ерундой, хотя, наверное, именно этого они и хотели. Отсутствие команды давало им возможность подурачиться, поговорить, без пристального надзора Марка, пообниматься, в конце-концов, так, как они не обнимаются на публике, когда один из парней ложится на любую горизонтальную поверхность, а второй падает сверху, и именно так они могут пролежать часами.

***

Гримерка представляла собой маленькую темную комнатушку с одним окном, крохотным столиком, шкафом, и парой стульев — одним у стола и вторым у шкафа. Тайлер, сидя на одном из стульев (том что около шкафа), закинув ногу на ногу, бренчал что-то на укулеле и подпевал. А Джош… Джош сидел на полу и любовался им. Прослеживал движения каждого пальца, ритмично движущегося на струнах, смотрел на выпирающий острый кадык, особенно когда вокалист слегка запрокидывал голову, улавливал взглядом каждую складочку на таких манящих губах, к которым мечтал прикоснутся своими. Джош знал, что пялиться на друга он может абсолютно беспалевно, ведь Тай частенько делал так же в ответ (Дан был уверен, что это было чистое ноу гомо, в их дружбе любоваться друг другом — обычное дело). Барабанщик, с самого начала, кажется, с первой их встречи, влюбился в Тая, и со временем влюблялся в него все больше и больше, пока не понял, что это уже не влюбленность, а самая настоящая любовь. Невзаимная, но любовь. Уйдя глубоко в свои мысли, Дан и не заметил, как младший парень повернулся к нему, и улыбнулся своей самой доброй, самой искренней улыбкой, которая всегда была предназначена только Джошу. Тайлер узнал этот взгляд — он всегда появляется у друга, когда тот глубоко задумается о чем-то, тогда он может залипнуть в одну точку, которой, чаще всего, оказываются глаза Джозефа. Парень хихикнул, что вывело старшего из своих размышлений. — Тайлер, я тебя люблю. — чистейшая правда. Жаль только, что каждый из друзей понимал это по-своему. Вокалист улыбнулся, отложил укулеле, и посмотрел на Дана взглядом типа «С чего вдруг такие нежности?», хотя и сам прекрасно знал, что ничего, черт возьми, удивительного в этом нет, ведь и сам испытывал то же чувство. — И я тебя. — он потянул друга за руку, поднимая с пола и притягивая для объятий. Джош поднялся и боком сел на бедра Тая, обнимая его. Блять. Джош материт весь мир у себя в голове, ведь блять, губы Тайлера так чертовски близко, горячее дыхание опаляет ухо, и черт, сколько раз уже он испытывает это, словно он действительно может прямо сейчас поцеловать Тая, но между ними какой-то невидимый барьер (под названием френдзона, ага), и нельзянельзянельзя, и Дан идет дрочить на друга в туалет, и снова хочется биться о стены от безысходности… Жалко, что эгоистичный Джош никогда не думал о том, что Тайлер может испытывать то же самое. Из-за своей эмоциональности, плакать, кусая ладонь, чтобы боль помогла хоть немного приглушить крик, рвущийся из его груди, из-за своей замкнутости, сидеть, не в состоянии найти себе парня или девушку, просто для того, чтобы было с кем трахаться, представляя на его месте невзаимно любимого человека, как делал Джош. А каково ему было в тот момент, когда Дан после нескольких минут нежности вдруг резко вскакивал и уходил?! Замкнутый круг. Джош уходил дрочить на Тайлера, Тайлер оставался плакать из-за того что Джош ушел, не зная о том, что он ушел, собственно, дрочить на него самого. Они все еще сидят в том же положении, каждый думая друг о друге. Дан чувствует, что у него сейчас встанет, но ему так не хочется уходить, он мысленно разрешает себе посидеть у Тая на руках еще минуточку, еще одну, словно это поможет ему чувствовать себя лучше. Он поворачивается, смотрит в глаза младшему, запоминает каждую линию, каждый оттенок любимых глаз, и не замечает, как оказывается слишком близко к лицу вокалиста. Минута воздуха, разделенного на двоих, влажного дыхания друг другу в губы, учащенного сердцебиения, и Тайлер не выдерживает. Он сокращает оставшиеся пару сантиметров и накрывает губами губы Джоша. Он слегка посасывает своими губы остолбеневшего барабанщика, и по всему телу проходят электрические разряды. Тайлер отдаляется, его сердечко колотится с бешеной скоростью, мысли роятся в голове, он не знает, как себя сейчас поведет старший, и от ожидания становится еще страшнее. Джоша словно по голове ударили, а не поцеловали. Он не знает, что, блять, это было, и как на это реагировать. И вот его опять мысленно ударяют по голове, но на этот раз это уже подзатыльник, для того чтобы тот уже перестал сидеть бревном и сделал что-нибудь. Дан торопливо начинает целовать Тайлера, сминая его губы и проходясь по нижней языком. Тай отвечает в той же манере, они прижимаются ближе, и оба не верят что это на самом деле происходит. Обоим хочется оторваться и спросить: «Эй, мы типа целуемся? А, да? Ну, мне, в общем-то, безумно нравится. Продолжаем, все же хорошо?», но притяжение между ними слишком велико, словно магнитом их тела тянет друг к другу. Тайлер приоткрывает рот, и Джош, воспользовавшись моментом, тут же вторгается туда, сплетая свой язык с языком Тая, отчего последний сдавленно вздыхает. Дан, не отрываясь от поцелуя, меняет свое положение, расставляя ноги, и садится на бедра Тая лицом к нему. Младший тут же обнимает барабанщика за талию, прижимая ближе к себе, и тихо вздыхает, что не остается незамеченным, и Джош двигает бедрами, прижимаясь пахом ближе к другу, отчего Тайлер скулит, опуская руки ниже, на поясницу к розоволосому. Джош, у которого все мысли стекаются в наливающийся кровью член, не сразу понимает, что это значит, но мысленный подзатыльник снова помогает ему, и он трется задницей об пах вокалиста, отчего тот и вовсе издает полноценный стон, не успевая сдержать его. «Ебать, так у него встал. Встал. На меня.» — проносится в голове у Дана, и тот решает действовать. Он снова трется задом о бугор на штанах младшего, вызывая у него подавленный скулеж, самодовольно усмехается в поцелуй, и снимает толстовку друга, под которой ничего нет, да и это неудивительно, ведь на улице не очень холодно. Он проводит руками по загорелой груди, цепляя чувствительные соски, заставив тем самым Тайлера выгнуться и толкнуться бедрами в Джоша, отчего тот и сам резко выдыхает. Вокалист дрожащими руками пытается стянуть с Дана успевшую надоесть футболку, но у него ничего не выходит, и старший сам помогает ему, стягивая с себя ненужный кусок ткани. Он встает и начинает снимать с себя джинсы, попутно разглядывая Тая. Если бы барабанщику сказали, что существует человек, выглядящий для Джоша более эротично, чем Джозеф сейчас, то он бы не поверил. Красные, припухшие от поцелуев и укусов губы, и без того темные глаза стали черными от возбуждения, в них нет и намека на существование радужки, соски самым пошлым образом встали на тяжело вздымающейся груди, а выпирающий член видно сквозь ткань джинс. Барабанщик расправляется с джинсами и нижним бельем, откидывая их куда-то в сторону, и становится на колени перед другом. Он быстро расстегивает его ремень и стаскивает с приподнявшего бедра Тайлера джинсы вместе с трусами. Блять. Джош видит полностью голого вокалиста, с румянцем на щеках и каменным стояком, и ему впервые, черт, впервые настолько хочется человека. Он готов отсасывать ему часами, готов делать все, лишь бы только прикасаться к нему, быть максимально ближе, делать хорошо, настолько хорошо, чтобы младший и думать не смог о ком-то другом. Дан облизывает пальцы, заглядывает прямо в глаза Тайлеру, который уже давно неотрывно смотрит на Джоша и водит кончиком языка по и без того влажным губам. Дан постепенно направляет в себя два пальца, жмурясь от знакомого, но забытого чувства наполненности, и у него, кажется, не было парня уже тысячу лет, и если вокалист продолжит смотреть на него этим одновременно невинным и похотливым взглядом, он точно кончит прямо сейчас. Барабанщик добавляет третий палец и подбирается ближе к Джозефу, располагаясь между его бедер. Он свободной рукой придерживает младшего, и аккуратно берет в рот только сочащуюся смазкой головку, отчего Тайлер беззвучно открывает рот, и тут же закрывает его, жмурясь. Джош медленно опускает голову ниже, до предела, упираясь головой в лобок младшего, и начинает медленно двигаться вверх и вниз, одновременно растягивая себя. Он ускоряется, и Джозеф громко стонет, хватая Джоша за розовые кудряшки, начинает в рваном темпе трахать его рот. Дану нравится, блядски нравится эта власть над собой, нравятся стоны вверху, и он не хочет чтобы это кончалось. Но Тайлер стонет все громче, и он уже близко, так чертовски близко к развязке, ему хватило бы пары движений, но барабанщик резко поднимает голову и выпутывается из рук Джозефа. Ему кажется, что он достаточно растянут, поэтому он снова садится на бедра Тая и медленно направляет его член в себя. Джош тяжело дышит, привыкая к заполненности. Младший до синяков стискивает его бедра, чтобы не сорваться и не начать толкаться внутрь, где так, ох, жарко и узко, и член так приятно сжимает внутри… Джош поднимается и со вздохом опускается, еще раз, и еще, и Тайлер выгибается идеальной дугой, громко стонет, и Дан наслаждается этими красивыми, достаточно тонкими, немного скрипучими, и такими беспомощно-задыхающимися стонами, посылающими по его телу сотни импульсов. Никогда, ни с какой девушкой, ни с каким парнем, Дану не было так хорошо, как с Тайлером. Обычно он почти никогда не стонал, а особенно так, как стонал с ним. Стоило Джозефу немного поменять угол входа, розоволосый стал орать как привокзальная шлюха, и сил сдерживаться попросту не было, он не знал куда себя деть от удовольствия. Тай, как назло, будто со снайперской точностью знал все его чувствительные места, и нежно к ним прикасался, вызывая у Джоша уйму неоднозначных эмоций. Он ставил засосы на острых ключицах, покусывал кожу на шее, зализывая укусы, оттягивал губами нежную кожу за ухом, заставляя Дана чувствовать себя шестнадцатилетней школьницей в постели с самым крутым парнем школы. Когда оба начали чувствовать приближение развязки, в Тайлере вдруг проснулась неизвестная до этого сила — он поднялся вместе с Джошем на руках, и вжал его в голую стену, туда, где заканчивался шкаф. Парень ускорился, крепко сжимая бедра старшего, не давая ему возможности насаживаться самому, и тот, почти сорвав голос из-за стонов, только и мог, что тихо шептать ему на ухо: — Тайлер, ох, Тааай… пожалуйста, боже, ох, вот так, да, ааах, Тайлер, блять, сильнее, черт, еще, пожалуйста, дааа, ааааах… В ответ Джозеф утробно рычал и сжимал член Дана в руке, грубовато ему надрачивая. — Ммм… Джош… аргх, ты такой… черт, ааах, что же ты со мной делаешь… Воздух в комнатушке накалился до предела, легкие отказывали, парни цеплялись друг за друга как за спасательный круг; казалось, жаром, исходящим от них, можно было прогреть целый дом, и да, Джозеф еще сильнее сжал член Джоша, и тот не выдержал, бормоча что-то вроде «тайлертайлертайлер» излился в руку любовника, и младший последовал за ним, не выдержав усилившегося давления на член. Коленки дрожали, и вокалист вовремя успел повернуться спиной к стене, и медленно сполз вниз, не отпуская дрожащего чуда из своих рук. Тайлер сидел на полу, Джош на нем, они еще оба тяжело и неровно дышали, прижимаясь лицами друг к другу. Дан оставил новый засос на шее вокалиста, отчего тот ахнул и повернулся к розоволосому. — Если ты продолжишь, я клянусь, я выебу тебя еще раз. Мой член все еще у тебя в заднице, не забыл? — улыбнулся Джозеф. — Если ты продолжишь говорить такие грязные словечки, Тайлер, я клянусь, я позволю тебе выебать себя еще раз. — почти промурлыкал барабанщик и обтерся носом об щеку любимого.

***

— Я тебе отвечаю, у них с утра еще не было этих засосов! Они трахались тут, да трахались они, че ты ржешь, дурень, трахались в гримерке! В гримерке, когда мы ушли! Блять, да ты понимаешь?! Они трахаются, они типа пара, хуле ты ржешь, блять, понимаешь ты суть ситуации или нет?! — пытался разъяснить Ник всю сложность положения Марку, который вместе с другими ребятами громко ржал, немного удивленный, но радостный, потому что был уверен, что у этих двоих все точно сложится. Мэгги с наигранным раздражением замазывала красные следы на их шеях и ключицах, периодически поддакивая Нику в его дискуссии про «трахались, понимаешь?!», хотя все знали, что рады они за ребят не меньше остальных.