Ледяная маска

Восходящее солнце озаряло город теплыми лучами, осыпавшимися на сырую землю крошечными искорками золота. Недавно ясное небо цвета морской волны было наполнено мрачными серыми тучами. Луна молочного цвета исчезала на рассветном небосводе, уступая место новому дню. Пурпурный свет заливал карету и цвет ее постепенно менялся. Из черного он становился темно-бардовым, словно старое вино или пролитая кровь. Проезжая по мощеной дороге, Алан и его супруги, изрядно уставшие, мечтали оказаться дома и расслабиться. Каждый из них представлял это по-своему. Алан желал принять горячую ванну. Шун хотел оказаться в мягкой постели купца, и это не давало ему покоя. На лице юноши было мечтательное выражение. Лишь Тагир, отстранившись от супругов, устремил взгляд на мелькающие окрестности города. Алан не мог не заметить душевное состояние Тагира. Желание видеть радостные нотки в изумрудных глазах юноши было превыше, чем взгляд, холодный до дрожи, достающий до самого сердца. Купец знал, как растопить лед в его глазах. Тагир для него согревающий солнечный зайчик, в тепле которого хотелось греться и идти по жизни вместе с ним. Сейчас он почти потерял надежду вернуть все на свои места. Прояснить ситуацию казалось слишком трудным для него, ведь Тагир уже так далеко от него, от его сердца. Возможно, он, как стаи перелетных птиц, упорхнет от него в свои родные края, не желая возвращаться. - Тагир… - начал разговор Алан, но затем что-то внутри прокричало «стоп». Ком, вставший в горле, мешал мужчине заговорить вновь. - Послушай меня. - Здесь нечего объяснять и не о чем говорить. Я замужем за одним из тех, кто причинял боль и несчастье моему народу. Живу в доме одного из чудищ, похищавших девушек из селений, выжигавших поля, обрекая на голод и смерть ни в чем не повинных людей… – Тагир смотрел в окно, но видел там не улицы спавшего города, а рисунки из старых книг, что читал в детстве. – Я принадлежу тебе, но я не знаю, как мне жить с этим. Ты – дракон. Жестокость и кровожадность второе имя вашего народа. Если ты думаешь, что я не прав, то можешь забрать мою жизнь. Это твое право. - Ты видишь во мне только чудище, готовое убивать невинных людей, разрушать города и поселки? Я не позволю убить нашу любовь, а тем более людей, мирно проживающих в этом городе. Кое в чем ты прав, драконы убивали, нарушали покой вашего народа, но это было очень давно. В прошлом драконы были миролюбивыми и не ведали зла и разрушения, но появился Сиреникс. Дракон, пожелавший поставить на колени весь мир. От его чешуи, что была чернее ночи, исходила жажда власти, она сверкала яркими искрами, кровавыми искрами. Драконы были в недоумении, не желая зла ни одному зверю, населяющим мир покоя и процветания, ни одному разумному. Черный цвет чешуи означал принадлежность к королевскому роду. С помощью силы, принадлежавшей ему с рождения, он мог повелевать драконами и заставить уничтожать селения, уничтожить все живое вокруг. Через несколько лет терзаний и страдании, поглотивших мир, надежды не оставалось. Лишь один из рода драконов сумел одолеть «дьявола» в шкуре Сиреникса. Его воля оказалась сильнее и позволила разрушить чары. Это был Скайлар, представленный как мой отец. С тех пор все изменилось, ни один дракон не поднимется против мирных жителей и всего человечества. Ты можешь не верить мне, Тагир, но не в моем стиле врать. Я люблю тебя всем сердцем и не могу больше скрывать этого, - Алану тяжело давался рассказ о прошлом его рода, но чтобы вернуть себе расположение Тагира, он готов был на много, чтобы вернуть доверие Тагира. - В подобных историях меня всегда удивляло одно – ну почему всегда «женщины» или «непорочные девы»? Они что, вкуснее или мягче, чем мужчины? – произнося это, Шун невинными глазами смотрел на разговаривавшую пару. – А если серьезно, Тагир, может хватит уже быть жертвой, отданной на заклание голодному страшилищу из сказок? Нельзя стричь весь мир под одну гребенку, деля его на белое и черное. Пойми – так не бывает. Невозможно судить потомков по поступкам их предков. Это не правильно. Повзрослей, наконец. Ты вырос из детских штанишек, сшитых твоей матерью, но упорно цепляешься за них. Ты хоть раз видел, чтобы Алан был неоправданно жесток или не справедлив? – серьезное выражение лица делало Шуна старше, полностью стирая прошлое выражение невинности. - Ты не понимаешь, о чем говоришь…. - Возможно, но считаю, что это лучше выяснить дома. Хм… Странно. Почему мы остановились? – выйдя из кареты, Шун понял – что-то здесь не так. Они остановились в глухом тупике переулка, а с козлов ехидно скалился давешний извозчик. - Попались, птички. Теперь точно не улетите. Ребята, они ваши. Оглядев окрестности, юноша заметил, что их окружает сборище разбойников, жаждущих насладиться смертями невинных ради золота и драгоценностей. Их глаза были наполнены радостью при мысли о богатстве, которым владел род Алана. На лице каждого сверкала ехидная ухмылка. Шун надеялся припугнуть мелких сошек, топчущихся рядом с ним. Левую руку юноши охватило синее пламя, готовое сразить своих ненавистных врагов, стоящих у него на пути. Когда заклинание было готово сорваться с его руки, Шун почувствовал резкую боль, сковавшую его тело. Оглушающая стрела ударила в голову. Ноги и руки прекратили слушаться своего хозяина. Юноша упал на булыжную мостовую. Желая помочь супругу, Тагир поспешил выйти из кареты следом за Шуном, но его остановила сильная рука Алана. - Тагир, будь осторожнее, - беспокойство читалось в карих глазах мужчины. – Выходи следом за мной, - предостерегал Алан, чувствуя что-то неладное. Пройдя к Шуну, мужчина поймал очередную оглушающую стрелу в воздухе. Глаза мужчины пылали яростью и ненавистью к врагам. Алан увидел Шуна, лежащим на мостовой, словно железные цепи сковали тело юноши. Он мечтал уничтожить каждого, кто сумел дотронуться до его супруга. Выйдя из кареты, Алан и Тагир встали так, чтобы Шун оказался за их спинами. Главарь, изображавший до этого извозчика, понял, что с дистанционными атаками ничего не выйдет, и дал отмашку своим. Возможность для удара оставалась только со стороны Алана, Тагира же, стоявшего чуть позади, защищала дверь кареты. - Посмотри, что с ним? – бросил мужчина, стараясь не выпускать из вида противников, стягивающихся в более плотное кольцо. - Он жив. Просто без сознания, - сказал юноша, становясь за плечом мужчины. Сделать что-то большее сейчас он не мог. Он понимал, стоя позади - он лишает супруга так необходимого пространства для маневра. Опустив взгляд вниз, Тагир заметил, что по рукам Алана прошла мелкая дрожь. Кисти мужчины покрыла чешуя, а пальцы обзавелись длинными изогнутыми когтями. Еще мгновение и Алан сорвался с места, стараясь перехватить начавших атаку разбойников на открытом пространстве. Он знал, на что способен его супруг и был уверен – Шун в относительной безопасности. Удары сыпались со всех сторон, но мужчина с поразительной гибкостью уворачивался от них. Проскальзывая между мечами противников, он заставлял их мешать друг другу. Удары могучих когтей разрывали кольчугу, скрытую обносками. Однако, противников все еще было много. Во время очередного ухода, Алан заметил Тагира, сражавшегося рядом. Пока мужчина отвлекал разбойников на себя, юноша положил Шуна в карету, тем самым развязав себе руки. Сейчас Тагир танцевал с самой прекрасной партнершей - со Смертью. Движения его оружия были быстры и уверенны. По сравнению с тем боем, что был с Мэтреной, сейчас он сражался на порядок быстрее и продолжал наращивать темп, тенью скользя по брусчатке. «Все же он Мастер», - подумал Алан, цепляя когтями горло последнего противника. Тагир тоже замер, стоя спиной к карете и оглядываясь вокруг. Все наподдавшие были мертвы. «Надо отсюда убираться», - подумал Алан и крикнул Тагиру: - Запрыгивай в карету. Юноша, не задумываясь, выполнил приказ. Мужчина же занял место кучера и направил карету в сторону дома. Едва карета скрылась за поворотом, как по фасаду одного из домов скользнула фигура, закутанная в плащ с капюшоном, и скрылась за одним из домов. Подъехав к величественному особняку, Алан отдал приказ Уильяму – подготовить горячую ванну для Шуна. Подхватив супруга на руки, мужчина прошел на второй этаж. Уложив юношу на кровать, Алан присел рядом на лазурный шелк, которым была застелена постель. Глаза, наполненные грустью, выражали беспокойство мужчины. Жалея, что не смог предотвратить нападения, Алан решил впредь быть осторожнее. В мыслях вспышкой отдались слова отца: «За рожденными в клане Дракона всегда охотятся, а вы трое сейчас наиболее уязвимы». Мужчина сожалел, что не прислушался к словам отца. Нависнув над Шуном, Алан взглянул на его безмятежное лицо. Его взгляд скользнул по закрытым глазам супруга. Коснувшись легким поцелуем губ юноши, мужчина встал и вышел, закрыв за собой деревянную дверь. Прошло несколько минут, и Шун открыл глаза. Его взору предстал потолок. Анализируя сложившуюся ситуацию, он понял, что находится дома и все уже позади. Шун попытался встать и это усилие резкой болью отдалось в голове. В глазах на мгновение помутнело. В дверь постучался Алан. Шун заметил его душевное состояние, ибо грусть в глазах не возможно было пропустить. - Тебе лучше? - с тревогой в голосе спросил мужчина. - Не переживай за меня, моя черепушка выдержит и не такое - Шун пытался успокоить беспокойное сердце купца. – Голова, конечно, слегка побаливает, но это же мелочь. Не стоит обращать на это внимание, - юноша знал, что Алан не позволит ему чувствовать эту боль вновь и пытался разрядить ситуацию. - Ванна готова, - с нотками боли в голосе произнес Алан. – Отдохни, я зайду к тебе позже и осмотрю тебя. Теплая вода хорошо помогает от синяков и шишек, - с этими словами мужчина удалился. Шун последовал совету супруга. Небольшой туман от пара, словно завеса, прятал великолепие ванной комнаты. Лежа в горячей воде, Шун чувствовал, как его тело расслабляется. Туман постепенно спадал, и юноша смог окончательно рассмотреть удивительной красоты комнату: плитка из белого мрамора, кафель цвета слоновой кости, белая керамическая ванна, ее ножки в виде лап льва, цвета темного золота. Предаваясь отдыху, юноша задремал. Сладкую дрему прервал стук в дверь. - Я зайду, - раздался мужской голос. Шун сразу узнал в нем своего любимого супруга. - Ты мог войти, не спрашивая, - легкая ухмылка появилась на лице Шуна. Алан оценил шутку, ухмыльнувшись в ответ. Пройдя в комнату, он присел на край ванны. - Позволь я осмотрю тебя, - произнес мужчина, на что Шун ответил приветственной улыбкой. Алан обратил внимание на стройную фигуру и плавные изгибы тела юноши. Игривые ямочки на щеках сочетались со всей внешностью Шуна. Его серебристо-серые глаза горели задорными искорками. Мужчина не мог не заметить этого. Шун словно маленький котенок играл и слегка «царапал» его взглядом. Не отрывая глаз от красивого мужского тела, Алан положил руку на изящную шею юноши. - Не переживай. Ты почувствуешь легкое жжение, - мужчина мысленно произносил заклинание, а его карие глаза засветились светло-зеленым цветом. Боль утихла. - Спасибо, - тепло поблагодарил Шун своего супруга, а хитрый взгляд устремился на мускулистую грудь мужчины, что виднелась через небрежно расстегнутую белую рубашку. Встретившись взглядами, они потянулись на встречу друг другу. Нежное прикосновение губ рождало в сердце пожар. Руки Алана небрежно водили по спине Шуна. Супруги сладко целовались, пока их не застал еще один член семьи. Тагир уже успел переодеться. На нем было домашнее кимоно, то самое, что так понравилось Алану в день их знакомства. Тагир был весьма смущен такой идиллией, в его глазах вспыхнула ревность и мгновенно угасла. Его душу затопил холод. Тагир пытался скрыть свои чувства. Целью его визита было полотенце, предназначенное Шуну. - Не буду вам мешать… - отвернувшись, буркнул Тагир. Его слова заставили Алана вздрогнуть и остановиться на мгновение. - Ты не мешаешь, - сказал Алан и, осторожно взяв за руку Тагира, потянул к себе, приглашая присоединиться. - Вам лучше вместе, а я здесь лишний, - голос юноши был холодным и отстраненным. - Почему ты решил, что не нужен нам? Мы предлагаем тебе просто попробовать… Не стоит бояться близости. То, что происходит в супружеской постели, призвано дарить удовольствие, а не боль, - заметив искры сомнения в глазах Тагира, мужчина решил использовать последний довод. – Присоединись к нам сегодня и, если тебе не понравится, то наш спор выиграешь ты и я отправлю тебя домой. В сердце Тагира вспыхнула надежда. Он верил, что нужен своей семье и без промедления принял объятие руки Алана, прикрывая дверь комнаты от посторонних глаз. Картина, прорисовавшаяся в щели, не оставит никого равнодушным. Притянув к себе, Алан страстно поцеловал Тагира. Перехватив инициативу в свои руки, Шун посчитал ванную комнату маленькой для жарких поцелуев. Алан и Тагир не успели опомниться, как оказались в спальне. Переступив порог комнаты, Тагир в нерешительности замер у двери. Он понимал: то, что сейчас может произойти, полностью изменит его жизнь и эти изменения пугали. Он понимал, что это уже не впервые. Вспомнив тот раз, когда по недоразумению выпил настойку, разжигающую желание, юноша смущенно покраснел и опустил глаза. Заметив растерянность супруга, Алан приобнял его за плечи и слегка подтолкнул, побуждая двигаться вперед. Однако, поняв, что Тагир еще сомневается – оставил свои попытки. Обернувшись к двери, мужчина закрыл ее и запер на ключ. Звук закрывающегося замка заставил Тагира вздрогнуть. Он чувствовал себя как добыча, которую загоняют в угол, перекрывая последнюю возможность к бегству. Повернувшись, Алан понял, что ситуация выходит из-под контроля. Тагир был настолько напряжен, словно его нервы вот-вот лопнут от этого. Стараясь не напугать еще больше, мужчина наклонился к уху юноши и прошептал: - Я вижу – ты очень напуган, но мы для тебя не опасны. Я и Шун твои супруги, а не безжалостные чудища. Прошу тебя: постарайся расслабиться и поверить нам. Ни я, ни Шун не сделаем ничего из того, что может навредить тебе. Прошу: пойдем с нами… Прямо сейчас - ничего не случится…. Для того, чтобы что-то произошло, нужно раздеться… Твои опасения напрасны… - горячий шепот мужчины все же смог пробится через ту стену робости и опасений, что окружала душу Тагира. Иллюзия защищенности, подаренная им, позволила проснуться маленькой искре, дремавшей глубоко его в сердце. Через связь, созданную договором, Шун чувствовал бурю чувств, бушевавшую внутри Тагира. Он понимал, что юноша должен решиться сам, иначе все старания Алана будут напрасны. Та легкая искра, скрытая за барьером скованности, дарила надежду на возможное счастье. Тагир сам не понимал, что с ним происходит. Что-то шевелилось в его душе... незнакомое… пугающее, но в тоже время прекрасное и теплое. Внутренне собравшись, он несмело подошел к кровати, не поднимая глаз от пола. - Подними глаза… взгляни на него… Это тело просит ласки и прикосновений, - невольно подчинившись этому шепоту, Тагир поднял глаза и застыл, не в силах оторвать взгляд от Шуна. Он лежал на боку поперек кровати, словно демонстрируя супругам свое тело. Капельки воды на груди блестели в свете канделябров. Волосы серебристым дождем стекали по руке, на которую он опирался. Его лицо сияло неприкрытым желанием, а в шалых глазах плясали черти. Решив, что демонстрации с него достаточно, Шун поднялся каким-то плавным, кошачьим движением перетекая из одной позы в другую. На мгновение замерев на коленях перед Тагиром, он осторожно коснулся его щеки. Так прикасаются к драгоценной фарфоровой вазе, настолько хрупкой и настолько прекрасной… Тагир прикрыл глаза, открываясь навстречу той нежности, что была в нем. Ему хотелось поверить своим супругам, но что-то внутри кричало; «Не верь! Они обманут! Бросят! Предадут! Нельзя верить никому!», но этот голос звучал все тише, растворяясь в потоке нежности. Расслабившись под прикосновениями, Тагир не заметил, как переглянулись Шун и Алан. Этот немой договор был о том, что сегодня они оба будут стараться сдерживаться, стараясь добиться доверия Тагира. Чтобы он, наконец, открылся им, впустив в свое сердце. Поняв, что Тагир немного расслабился, Шун увлек его на кровать и, опрокинув, лег рядом. Плывя в сладкой неге, Тагир почувствовал, что кто-то пытается развязать пояс его кимоно. С трудом заставив себя открыть глаза, юноша понял, что не ошибся. Шун тихо ругаясь про себя, пытался развязать узел. Резко дернувшись, Тагир оказался на противоположном краю кровати. Шун, удивленный такой прытью, спросил: -Что случилось? Я сделал что-то не так? - Я не хочу пока снимать одежду, - с легкой паникой в голосе сказал Тагир. Однако, его глаза, обычно изумрудно-зеленые сейчас потемнели от страсти и казались почти черными. Шун понял, еще немного и скорлупа, окружающая душу его супруга, наконец, разобьется. - Я голый и меня это не смущает, но если для тебя это важно, то можешь не снимать кимоно. Просто развяжи пояс. С ним мне неудобно тебя касаться. Тагиру решил, что это весомый аргумент, а прикосновения Шуна были такими приятными, что руки сами потянулись к завязкам, распуская их. - Ложись рядом. Ты же знаешь – я не кусаюсь, - Тагир подчинился и, устроившись рядом, доверчиво посмотрел в серебристо-серые глаза. Продолжая ласкать супруга, Шун дождался, когда он расслабится, отдавшись ощущениям. - Тебе нравится, то, что я делаю? – тихий шепот и горячее дыхание касается кожи. - Да. Это очень приятно… - Я могу сделать еще лучше? - Как? – в голосе Тагира прозвучала нотка удивления. - Разреши мне поцеловать тебя, и я покажу… Тагир, покраснев, слегка кивнул. Не прекращая ласк, Шун потянулся к его губам и легким прикосновение обозначил поцелуи. - Это можно сделать и по-другому, но для этого ты должен впустить меня… - их губы почти касались друг друга, и легкий вздох удивления позволил Шуну действовать решительнее. Новые ощущения поразили Тагира своей яркостью, и он сам не заметил, как через несколько мгновений уже сам целовал партнера. Алан был заваражен открывшейся перед ним картиной. Его супруги страстно целовались на кровати и ласкали друг друга. Однако, если движения Шуна были уверенными, то Тагир наоборот действовал робко и неуверенно. У драконов страсть вспыхивает быстро и сейчас ему стоило огромных усилий, чтобы не присоединиться к ним. Его пыл мог напугать и более опытного партнера… В его глазах сейчас, белизна Шуна и светлое золото Тагира напоминали Луну и Солнце, слившихся на лазурной простыне «неба» на пороге затмения. «Мне нужно быть там, иначе все это напрасно…», - подумал мужчина, и, сняв с себя, так мешающую рубашку, осторожно опустился на кровать. Даря друг другу сладкие поцелуи, Тагир и Шун таяли от наслаждения. Супруги не могли «напиться» друг другом, а прикосновения рук дарили нежность и чувство защищенности. Однако, неожиданное прикосновение Алана заставило Тагира вздрогнуть. - Прошу, не надо меня бояться. Вы оба так красивы сейчас, что я не смог удержаться и не дотронуться… - мужчина сидел неподвижно, ничем не выдавая охватившего его огня. Однако, Шун видел сейчас его взгляд и некоторую зависть, что сейчас отчетливо проступала. Юноша понимал, что Алан сейчас мечтает оказаться на его месте в объятьях Тагира, но вместе с тем опасается оттолкнуть того своим пылом, не сдержавшись. В этот момент в голову Шуна пришла интересная идея. Он посмотрел на Тагира. - Я хочу научить тебя еще одной интересной забаве. Тебе это точно понравится, но для этого нам понадобиться помощь Алана. Ты не против? Тагир не отрываясь смотрел на мужчину, и в какой-то момент Шун почувствовал как последние оковы спали с души юноши. - Я согласен попробовать, - полным смущения голосом ответил он. - Тогда сейчас Алан станет твоей подушкой… Через несколько минут Алан сидел, навалившись на спинку кровати, а Тагир – у него на коленях, при этом пытаясь поправить распахнувшееся кимоно. - Пожалуйста, не прячься от меня. Ты очень красив сейчас, - сказал Шун, и это действительно было так. Темно-зеленый шелк красиво оттенял кожу, а золотистый орнамент подчеркивал изящество рук и шеи. - Сядь перед Аланом и откинься на него, иначе мне будет не удобно… - томный и властный шепот и глаза полные страстью… Стоило Тагиру устроиться, как Шун стал ласкать и поглаживать его ноги, очень медленно поднимаясь выше… выше… выше… и, замерев на мгновение, решительно накрыл член Тагира губами. Юноша чувствовал, как от действий Шуна, по телу растекается обжигающе-сладкий поток. Чем ярче и сильнее становились ощущения, тем сложнее было сдержать себя… С губ Тагира начали срываться тихие стоны. Его тело горело, а шелк приятно холодил кожу, при этом не мешая чувствовать тепло мускулистой груди и сильных рук Алана. Путаясь в чувствах, юноша понял, что хочет ощутить кожу Алана и нечто, упиравшееся сейчас в спину, его не смущало. Сейчас в сознании не было место для смущения. Его занимало то блаженство, что дарил ему Шун. Алан сидел подобно статуе, стараясь держаться на той тонкой грани самоконтроля, что еще осталась. Тонкий аромат исходивший от тела Тагира, от его волос сводил с ума, а в штанах уже давно было тесно. Поэтому, услышав тихое: «Сними…», он не поверил своим ушам. - Что? – тихо спросил он, почти касаясь губами уха Тагира. - Сними… прошу… Шун, услышав это – остановился, чем вызвал недовольный стон юноши. Однако, Алан получил возможность избавить от остатков одежды себя и Тагира. Через несколько мгновений, Тагир уже снова сидел, навалившись на Алана, а Шун тянулся к старшему супругу за поцелуем. Они целовались жарко и страстно, не сдерживая себя…. Прикусив губу Алана, Шун почувствовал легкий металлический привкус… Он повернулся и поцеловал Тагира, желая разделить с ним этот вкус. В этот же миг страсть накрыла их бурным потоком, унося сознание и накрепко спаивая сердца и души… Их тела сплетались в горячих ласках… руки скользили по телу и было совершенно не важно, чьи они… Желание соединиться полностью было таким огромным, единым для них троих… Поэтому, когда Алан вошел в него, Тагир не чувствовал боли, лишь удовлетворение и чувство правильности… все так как и должно быть... Однако было ощущение некоторой незавершенности, и, поняв, чем оно вызвано, Алан слегка изменил положение, чтобы Шуну было удобнее принять в себя Тагира… Их сознания и чувства сейчас были едины… Всего мира не существовало, были только они, любовь, горевшая пожаром страсть… и то блаженство, что уносит в небеса и заставляет падать на дно пропасти… Все было едино отныне и вовек. Утром Алан проснулся, обнимая своих супругов, мирно дремавших у него на груди. - Я сыграю для тебя… - легкий шепот, сорвавшийся в полусне с губ Тагира.