Недоразумение

      Сегодня был первый раз, когда Великий Пруссия попросил Россию взять его с собой на собрание. Обычно Иван ходит один, думая, что пруссу не очень интересно их посещать и поэтому удивился, когда тот захотел пойти с ним.       Ничего сверхъестественного на заседании не было. Сначала все было нормально, они обсуждали какие-то важные дела, а потом после крика Америки о том, что он герой все пошло наперекосяк. Артур на такое заявление ответил, что тот не герой, а идиот и после между ними завязался спор.       Остальные представители стран делали, что хотели, пока американец и англичанин выясняли отношения. Гилберт, сидевший напротив России рядом с братом, не спускал с русского глаз. Тот же мило беседовал с Китаем и иногда они вместе смеялись, на что прусс только хмыкал.       Затем Иван заметил прибалтов и счел своим долгом поговорить с ними. Когда же русский подошел к ним, Латвия и Литва затряслись, а Эстония, показывая, что больше не боится Россию, заступался за них.       Брагинский положил свои руки на хрупкие плечи Ториса, отчего тот затрясся ещё сильнее. Иван говорил что-то о том, чтобы Литва возвращался к нему, но тут появился защитник Лоринайтиса Польша. Он пригрозил России, что его столицей станет Варшава, тот не испугался, но все равно отступил.       Наконец, переставшие ссориться Америка и Англия, стали общаться с другими странами. Артур теперь начал спорить с Францией, как всегда грозясь выщипать ему бороду. Альфред же присоединился к группе Прибалтов, в которой также были Россия и Польша.       На удивление Америка и Россия спокойно разговаривали, что выглядело очень странным. Обычно эти двое бросаются угрозами и оскорблениями в адреса друг друга, а сейчас болтают как давние друзья.       Гилберт все это время наблюдал за русским, он заметил, что не так уж и плохо он со всеми ладит. Все бы продолжили делать, что вздумается, если бы не громкий голос Германии, который заткнул всех присутствующих. Сидевший рядом прусс, чуть не оглох, но был благодарен брату за то, что прервал эти милые беседы России с другими странами.       Собрание закончилось и все стали расходиться, Россия сказал Пруссии, чтобы тот шел домой первым, а ему надо закончить ещё одно дело. В ответ Великий только хмыкнул и пошел один. «Чертов русский! Да как он смеет игнорировать Великого Меня?! — думал Байльшмидт, идя по улице. — С остальными хорошо общается, а со мной за последнее время вообще только три раза разговаривал!»       Гилберт остановился и посмотрел на пасмурное небо как будто ждал, что оттуда придет ответ, но его не было. Пруссия пошел дальше и продолжил размышлять. «Тогда зачем он попросил остаться с ним жить? Я думал после того, что случилось пару месяцев назад, мы начали встречаться, — от этих мыслей Великий слегка покраснел. — Может, я не так его понял?»       Россия уже вернулся и сидел в своем кабинете, разбирая какие-то бумаги. Его работу прервал стук в дверь и ответив «войдите», в комнату вошел Гилберт. Иван отложил документы в сторону и готов был выслушать гостя, но тот протянул ему листок, на котором было что-то написано. — В общем, я возвращаюсь к брату, — начал прусс, он провел указательным пальцем по носу и шмыгнув, отвернулся. — Свою территорию оставляю тебе, так что ты приглядывай за ней. Ну, прощай.       Байльшмидт подошел к двери и открыв её хотел выйти, но та захлопнулась, когда рука Брагинского легла на неё. Пруссия развернулся к России, но лицо того скрылось за челкой, которая раньше не казалась такой длиной. — Какого черта ты творишь? — возмущался прусс, он немного покраснел от такой близости к русскому, но это был едва заметный румянец. — Выпусти меня!       Иван наклонился к лицу Гилберта, прусс отметил, что улыбка России скрывалась за маской серьезности. Похоже русский решительно настроен не выпускать Пруссию. — Я отпущу тебя, — сказал Брагинский, приближаясь к Байльшмидту ближе, — только скажи, почему ты решил уйти. — Да это потому что ты игнорируешь Великого Меня! — начал отвечать прусс, теперь он покраснел сильнее и незаметный румянец стал алым. — С другими просто замечательно общаешься, даже с этим Америкой!       Иван стоял удивленный и внимательно слушал Гилберта, он даже не мог подумать, что из-за такого прусс, так обидится. — После того, как ты предложил жить с тобой, я подумал… — дальше он тихо, почти шепотом проговорил, — что мы встречаемся. Но похоже я не так понял, поэтому я возвращаюсь.       Не ожидавший такого признания, Россия схватил прусса и прижал к себе, заключая в объятия. — Прости… — Иван ещё сильнее прижал, ничего непонимающего Гилберта к себе. — Я думал, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал. Я боялся, что ты уйдешь и думал ты не останешься, но я был рад и удивлен, когда ты согласился жить со мной.       Брагинский положил свою голову на плечо Байльшмидта и облегченно вздохнул, как будто до этого на нем был какой-то тяжелый груз. — Тогда почему не разговаривал со мной? — Считал, что ты не хочешь, — ответил русский, подняв голову, он посмотрел на прусса. — Прости… но если ты хочешь вернуться к брату, то я не буду держать тебя.       Пруссия удивленно смотрел на Россию, он никак не ожидал, что тот, так легко его отпустит. — Идиот! Никуда я не вернусь, ведь… — Гилберт отвернулся слегка покраснев, затем тихо договорил, — я люблю тебя.       Ваня снова обнял Байльшмидта, а затем нежно поцеловал его, когда они отстранились Брагинский улыбнулся и добавил: — Я тоже тебя люблю.       Россия продолжал улыбаться, а Пруссия все также стоял и краснел.