Апокалипсис

Беду предвещало абсолютно всё, начиная от не работавшего чайника и заканчивая попавшим в аварию Лобашевым. Но кто же обращает внимание на такие мелочи? Уж точно не люди, у которых был последний день записи. Андрей уже всё записал, так что его можно было не жалеть, а без чая они уж перебьются. На студии, в общем, находилось человек восемь, не считая персонала, остальные же спокойно развлекались дома, гордясь выполненной работой. Макс ходил злой, как свора бродячих собак, чуть ли не кидался на всех, кто находился в поле зрения. Беркут был не в лучшем настроении, но на рукоприкладство пока тоже не растрачивался, предпочитая сверлить всех недовольным взглядом. Борисенков, единственный расстроенный из-за Андрея, пытался продвинуть мысль, что надо бы навестить того в больнице, но его естественно никто не слушал. Кирилл, настроение которого было вполне будничным, то есть тоже никаким, хотел было отвесить ему подзатыльник, но это уже сделал Мелисов, которого нытьё группы достало чуть ли не больше остальных. Попутно он пытался втолковать Мамонтову и Изотову, что «тут надо играть вот так вот, дурья твоя голова», те честно пытались понять, но обилие матерных слов дело не упрощало. Только Серышев, тихонько сидящий в дальнем-тёмном уголке и старательно делая вид, что его тут и нет совсем, не хотел никого убить, а вообще сожалел, что приехал в этот день куда-то. Так вот и продвигался последний день записи и закончился бы он точно так же, если бы не ещё одна совершенно небольшая помеха. Ну, как небольшая. Всего-то планетного масштаба. Когда тряхнуло в первый раз, все поражённо охнули и заткнулись, когда же ударило в второй, то тут уж было не до мыслей. Со стен посыпалось абсолютно всё, как и с потолка и стоящее на полу тоже. Музыканты кинули врассыпную, не соображая, что надо бы держаться вместе. Кто-то бросился на первый этаж, кто то убежал в сторону служебных помещений, кто-то вообще упал на пол, закрыв голову. Тут тряска стала совсем невыносимой и потолок, не выдержав, рухнул. История первая. А точнее – как выбирался Макс. - Чёрт возьми, - сквозь кашель выругался Самосват, стряхивая с себя куски штукатурки. – Что тут творится? Он огляделся и понял – творится полное говно. Вокруг был настолько бардак, что от вставшей стеной пыли невозможно было увидеть дальше собственной руки. Повсюду валялись куски бетона, ещё какой-то мусор, хорошо хоть окровавленных тел нигде не намечалось. В дырку на потолке можно было увидеть яркое зарево, всё ещё окроплявшее небо. Взрыв? Интересно, что послужило причиной? - Ладно, Макс, соберись, - попытался урезонить сам себя, сообразив, что упал бы он на сантиметра два поближе к стенке и вон тот блок бы раздавил ему ноги. – Ты жив, может быть жив ещё кто-то, надо этого кого-то найти, всё просто. Немного пошатываясь, на дрожащих ногах, Сват направился вперёд, даже не подозревая где найти, а уж тем более – кого. История вторая. А точнее – как Мелисова спасали. Боль была сильной, но недостаточно сильной, чтобы не пытаться рыпаться. Надо было выбираться из этого завала, надо было выжить. Юра скосил глаза вправо и с трудом подавил крик, вся его рука по локоть была скрыта неудачно упавшим блоком, а из оставшейся на виду части явственно сочилась кровь. «Походу отхерачило», - ужаснулся гитарист, готовый уже выть от отчаяния. Попытка пошевелить рукой ничем, кроме нового взрыва боли не увенчалась. «Нет, не отхерачило», - впал Мелисов в ещё большее отчаяние. – «Хуже, просто придавило и теперь хоть откусывай или отрывай, я не смогу поднять эту хрень левой рукой, да я бы и обоими не смог, наверно». Мысли текли в саму что ни на несть печальную сторону. Его завалило почти полностью и скоро станет нечем дышать, а если завалило с головой, то не найдут, да и вряд ли искать будут. Что же делать? Кричать? Или просто смириться и подождать, пока заберут в Энию? Вот такие вот печальные последствия ожидали нашего творца, если бы он на секунду не прекратил причитать и не прислушался, сверху раздавались тяжёлые шаги. Идущий явно сам не понимал, куда и зачем, а может быть просто травма у него была. - Эй, - вне себя от счастья позвал Юрий. – Эй, кто там? Помогите! Шаги остановились, а потом стали приближаться, со всё возрастающей скоростью. А потом где-то сверху раздалось тяжёлое дыхание, сопровождаемое приглушённым рычанием. Мелисову это ох, как не понравилось, да и кто бы обрадовался такому раскладу дел? Это явно был не человек, а если и человек, то точно настроенный не особо дружелюбно. Пока Юра в очередной раз прощался с жизнью, существо наверху разнялось его раскопкой, ещё один блок откинут в сторону, что радости не добавляло, не в человеческой это силе, кидаться кусками бетона как пенопластом, и потом наверху предстала рожа «спасителя». После такого зрелища у Мела даже рука болеть перестала, точнее он просто про неё забыл, но вопить отчего-то не стал. Сверху на него таращилась рожа их световика, который был не в лучшем состоянии, хотя бы исходя из того, что в голове его торчал кусок арматуры. «Зомби», - ужаснулся Юра, который терпеть не мог даже компьютерные игры с участием живых мертвецов, а не то, что их самих. – «Ну всё, теперь точно конец мне. Эх, Дезмонд, принимай в Энии гостя». Не успел Мелисов составить завещания, как раздался выстрел, и Васю унесло куда-то в сторону. - Так, а вот и очередной выживший, - раздался знакомый голос. История третья. А точнее – как надо действовать. Артуру улыбнулась удача, а точнее она ему не просто улыбнулась, а оскалилась во все зубы и даже полезла обниматься. Он, в отличии от других, сознания не потерял, а даже больше, быстро скомпоновавшись при взрыве, спрятался под стол, на который тут же повалилась куча обломков, но массивная мебель выдержала, и как только всё прекратило грохотать, Беркут вылез на свет Божий. Хотя какой там Божий? Через дырки в крыше было видно ярко-красное небо, на котором простирался дым. «Чёрт», - пролетело в голове у Артура. – «Как же хорошо, что все эти студии строили под нашей же юрисдикцией. Другое место такого бы не выдержало». Дальше думать было некогда, надо было найти Серышева, да и всех остальных тоже. Кто знает, в каком они сейчас состоянии, но должны быть хотя бы отчасти живы. Птиц достал из кармана пистолет, с которым не расставался уже очень давно и, сняв его с предохранителя, медленно пошёл вперёд, пытаясь сообразить – где искать этих обормотов, которые умудрились разбежаться, как кролики. В несколько шагов пересекая комнату, а точнее то, что от неё осталось, Артур очутился в длинном коридоре, в конце которого и находился спуск на первый этаж. «Ну нет», - одёрнул себя Птиц, возвращаясь назад. – «Сначала надо тут всё осмотреть, а уж потом идти к выходу». Сказано – сделано. Беркут обошёл комнату, в которой, собственно говоря, и встретил взрыв, но никого не нашёл. На повестке были служебные помещения и ещё одна небольшая комнатка, в которой обычно отдыхали от шума. Немного подумав, Птиц решил, что начать лучше с неё и не прогадал. Стоило войти внутрь, как в глаза бросились чьи-то ноги, по-варварски торчащие из обломков. - Кто тут у нас? – уже вслух спросил Артур, подходя к лежащему блоку и пытаясь его отодвинуть. Откуда-то изнутри послышалась нецензурная брань. – Кирилл что ли? - А кто ж ещё? – донеслось снизу. – Можно чуть-чуть побыстрее, а то ноги затекли, да и болят жутко, хоть бы не отрубило. - Подожди секундочку. Птиц напряг все свои силы и всё-таки смог оттащить тяжеленую плиту, которая скрывала Нема. Тот тут же поднялся, осматривая свои конечности, на которых, как не странно, не было ни пятнышка крови. - Слава Богам, - выдохнул Киря, поднимаясь. – И тебе спасибо, что бы я без тебя делал. - Лежал бы тут и помирал. Если бы раньше не съели, - ответил правду Беркут, которому приукрашивать было незачем. – Пошли, надо остальных найти, а потом вниз. - Что тут вообще случилось? – спросил Нем, всё же следую за своим спасителем, не забывая по дороге поражённо оглядываться. – И откуда у тебя пистолет? - Сейчас это не важно, скоро ты Бога возблагодаришь, что он у меня есть. Так и случилось, стоило им только войти в коридор, как первый «немёртвый» был замечен за разгребанием обломков. - Это что ещё такое? – удивлённо хлопал глазами Кирилл, пытаясь втиснуть в свой логический мир человека, который мог двигаться с арматуриной в голове. - А это, друг мой, моя работа, - Беркут, не целясь, засадил зомби пулю между глаз, отчего тот упал навзничь, ещё чуть-чуть подёргался и затих. - Кого там он пытался откопать? При ближайшем рассмотрении оказалось, что откопать мертвяк хотел ни кого-то там, а самого Мелисова, прибывающего ещё в неком культурном шоке. - Юра, ты с нами? – помахал у него перед глазами рукой Птиц. – Мелисов, ау? - Блять, Беркут, - очнулся тот. – Что тут творится? - Живой, вроде, - подытожил Артур, отодвигая блоки, жестами пытаясь дать Кириллу понять, что помощь бы не помешала. – Не кричи только, а то всем хуже будет. Что с рукой? - Не знаю, - Юра поморщился, когда Нем, неосторожным движением, снял с его покалеченной руки очередной кусок бетона. – Ходить могу – это главное, а с этим и потом разобраться можно. - Правильно мыслишь, - кивнул Птиц, помогая другу встать, - А теперь пошли вниз, вроде сюда больше никто не убегал. История четвёртая. А точнее – вид от третьего лица. У Кирилла, не смотря на его вид, был очень хорошо продуманный внутренний мир, который очень не любил изменяться. В этом мире была выпивка, курево, даже наркотики, но уж точно не было взрывов и зомби. Но тут надо было подстраиваться. Когда его вытащил из-под обломков Птиц, ещё можно было что-то решить. Как, например, «всё чёртовы Американцы» или «Ну нихера себе, никогда в Москве землетрясений не было», но вот когда он увидел световика, у которого из головы торчала арматура и, которому на это было откровенно наплевать, он понял – всё, тут уже конечная стадия. Надо было срочно менять моральные устои и готовиться есть жуков. Моральные устои меняться будут долго, а вот действовать надо было быстро, иначе риск встретить уборщицу тётю Любу, со шваброй в животе, был куда как велик, а она никогда недолюбливала «этих странных патлатиков». Так что Кирилл помог откопать Юру из-под обломков, заметив, что рука того имеет весьма плачевное состояние, а если говорить нормально «держится на ниточке». И именно правая, долго ему переучиваться придётся. - А теперь пошли вниз, вроде сюда больше никто не убегал, - подогнал их Беркут, который явно что-то знал, но считал, что объяснять сейчас – не время. И они пошли за ним в сторону лестницы, причём через несколько шагов Киря понял, что если Юре сейчас плечо не подставить, то он просто напросто упадёт. Гитарист потерял слишком много крови, да он её и прямо сейчас терял. Если не оказать помощь, то до утра недоживёт. - Держись, Мел, - попытался ободрить его Нем, перекидывая руку друга через плечо и буквально волоча того вперёд. – Как только окажемся в безопасности – я тебе помогу. Тот лишь слабо улыбнулся, предпринимая не особо удачные попытки идти самостоятельно. - А ну ка стой! – поднял руку идущий впереди Артур. – Вы слышите? Кирилл прислушался и реально услышал какое-то копошение на лестнице. Кто там был? Опять зомби? - Пошлите, только тихо. Беркут поднял пистолет и аккуратно высунулся из-за угла. Напряжение на его лице тут же растаяло, а руки опустились. Крия сам выглянул и увидел бредущего вниз Макса. - Эй, Сват, - тихо позвал Птиц, но вокалист всё же услышал и обернулся. – Стой, мы сейчас к тебе спустимся. Они быстро преодолели путь и уже смогли увидеть ошарашенное лицо Самосвата вблизи. - Мелисов, что они с тобой сделали? – хлопал глазами Максим, переводя взгляд с пистолета в руке Беркута, на кровоточащую руку Юры. - Потом объясню, - опять сделал попытку улыбнуться тот. – Сейчас нам лучше побыстрее уйти. История пятая. А точнее – стены бывают тяжёлыми. Борисенков очнулся в кромешной темноте. Точнее ему это показалось, ибо с перепугу наш металлист забыл открыть глаза. Недоразумение было улажено, так что протерев несколько раз «смотрелки» вокалист узрел дыру в потолке, в которую, собственно говоря, и провалился, а затем вспомнил всю ситуацию в целом и загрустил. «И что делать, если я один такой остался», - мысленно вздыхал Дима, поднимаясь на ноги и пробираясь куда-то вперёд. – «Вот я один при взрыве выжил, а все остальные умерли, что делать-то?» «Соберись, тряпка», - ответствовал ему внутренний голос. – «Если ты выжил, то и кто-то ещё тоже. Ищи их». Внемля гласу разума, Борисенков продолжал идти вперёд, но тут ему послышался шорох откуда-то сзади. Дима оглянулся в надежде и узрел тётю Любу, во всей своей красе, только вот шла она как-то странно. - Здравствуйте, - поприветствовал её Деймос, всё не пятясь назад. – С вами всё в порядке? Уборщица ничего ему не ответила, а лишь прибавила ходу. - Вам плохо? Так и не дождавшись ответа, Дима тоже решил не рисковать, развернулся и побежал куда глаза глядят. Совсем скоро впереди замаячила знакомая фигура, и Борисенков прибавил ходу. - Дима, в сторону! – грянул голос Серышева, а затем грохот усилился и последним, что увидел Деймос оказалась стена, приближающаяся сбоку. История шестая. А точнее – никогда не толкайтесь. Илья Мамонтов и Иван Изотов с самого начала бросились удирать вместе, следовательно, и взрыв их тоже застал вместе, вот только плита упала на ноги лишь одному. - Твою мать, - только и смог прохрипеть басист, падая навзничь. – Чёрт! Илья, помоги! Гитарист бросился к нему, сталкивая плиту вбок, но было уже поздно. Одна нога Вани была в прямом смысле раздавлена. - Очень больно? – не зная что ещё сказать, спросил Мамонтов. - Болевой шок, - поморщился Изотов. – Я ничего не чувствую, но это ненадолго, так что надо выбираться отсюда поскорее. Помоги что ли. Илья взгромоздил на себя нелёгкую ношу и, ещё раз оглядевшись, проверить, что ничего им на головы больше падать не собирается, направился назад, искать хоть кого-то живого. Шли они долго, хотя это просто так казалось, ибо тащить на себе вполне тяжёлого напарника – дело нелёгкое. - Когда выйдем отсюда, я тебя посажу на хлеб и воду, - недовольно ворчал гитарист, поудобнее перехватывая товарища. – Чтоб ты был как этот Максимов тощий, ясно? - Сначала надо выйти, - пессимистично заявил Ваня, который на спасенье надеялся куда меньше. Ещё несколько шагов и Илья, не выдержав, прислоняется к стене, чтоб перевести дух. Какого же было его изумление, когда прочная бетонная конструкция, от одного прикосновения обрушилась. - Твою мать, - удивлённо выдал гитарист, пытаясь высмотреть через клубы пыли хоть что-то. – Я там никого не убил? - Твоё счастье, что нет, - ответил ему знакомый голос. История седьмая. А точнее – как же хорошо быть осведомлённым. - Угораздило же, - сплюнул Миша, которому на голову свалился небольшой кусок штукатурки. Он находился на последних ступенях лестницы и наверх подниматься не собирался, там и Птиц разберётся, а ему надо было почистить внизу. Серышев вытащил из кобуры под рубашкой Макаров, других он не признавал, и двинулся вперёд. Опасно было идти в одиночку, но ничего не поделаешь. Хотя почему ничего? Миша вытащил рацию, почти игрушечную, сразу видно – самодельную и попытался докричаться до кого-нибудь. - Меня слышно? - Это Володя, - неожиданно ответила рация. – Вы где? - На студии Эпидемии, - быстро ответил Серышев, радуясь необычному везению. - Десять минут. На этом рация затихла, а Миша выдохнул. Шансов на спасенье у них стало ровно на пятьдесят процентов больше. Теперь надо было найти остальных, что Серышев и собирался сделать. Сойдя с лестницы и прислушавшись, он наугад зашёл в первую же комнату и не прогадал. Прямо ему навстречу бежал насмерть перепуганный Дима, за спиной которого маячила тётя Люба. Точнее то, что от неё осталось. Борисенков не заметил, но руки у уборщицы не было, как и части пальцев не другой. - Дима, в сторону! – крикнул Миша, целясь тёте Любе между глаз, но не успел он выстрелить, как стена обвалилась, кажется, прямо на несчастного Диму, но зато и уборщицу с собой прихватили. - Твою мать, - в унисон со стоящим за стеной гитаристом констатировал факт Серышев и, подождав пока пыль рассеется, подошёл вперёд. К счастью, Борисенков был ещё жив, его просто огрело по голове куском бетона, но несильно. Сознание потерял, но жить будет. - Я там никого не убил? – послышался вопросительный голос Ильи. - Твоё счастье, что нет, - ответил ему Серышев, поднимая взгляд от бессознательного тела, на двух друзей. – Что с ногой? - Раздавило, - вздохнул Ваня. – Пока болевой шок, но скоро начну выть и кататься по полу. - Надо торопиться. Пара ударов по щекам привели Диму в чувство, и он испуганно завертел головой. - Где я? - Поднимайся, - проигнорировал его вопрос Серышев, тоже вставая с колен. – Надо к выходу. - Голова раскалывается, - поморщился Борисенков, но всё-таки поднялся, готовый идти вперёд. Истрия восьмая. А точнее – конец близок. Обе группы подошли к выходу почти одновременно, таща своих раненых. - У вас все? – с ходу спросил Артур. - Сам видишь, что да, - ответил ему Миша. – Я помощь вызвал, сейчас подъедут. Повисло молчание, которое нарушать никто не хотел, слишком уж ужасная картина открылась взгляду. Дома разрушены, на улицах пустота, дымящиеся машины, внутри которых никого нет. И тишина. Она, пожалуй, была самым страшным. Что-то приближалось. Но пока им везло, так как из-за поворота уже вылетело три бронированных автобуса, которые резко затормозили прямо перед музыкантами. Двери синхронно открылись и из салонов выпрыгнули знакомые лица. Из левого, раскрашенного в красноватые тона, выскочили двое, рыжая тень метнулась в сторону, и встала с автоматом наизготовку, осматривая периметр. Это, несомненно, был Маврик. Вторая чёрная, быстренько подхватила под белы рученьки Илью с Ваней и втащила их в автобус, за ней, в следствии довольно грубого толчка, последовал и Борисенков. Как вы уже догадались – это был Стыров. Из второго, тёмно-синего, появился Кипелов, который тут же составил компанию Маврику, так же осматривая окрестности, готовый палить во всё что движется, и Харьков с Молчановым, которые помогли Кириллу с Юрой зайти внутрь. И третий, зеленоватый, выдал взорам оставшихся на улице Холста и Дуба. - Артур молодец, быстро бери остальных к нам и уезжаем, - стоило ему это сказать, как раздалась автоматная очередь, которую тут же подхватила вторая. – Быстрее! Миша, Беркут и Макс запрыгивают в автобус, следом за ними Виталик, а Володя машет рукой в сторону Валеры и Сержи. Те переглядываются и бросаются к своим автобусам. Двери захлопываются и машины резко срываются с места, не оставляя бегущим за ним мертвякам и шанса. - Так, - подытоживает Холст. – Сейчас пересечёмся с Мастерами и в убежище. У вас, как я вижу, раненые.