Времена года

Весна… Время, когда эмоции набирают обороты, как неистовый ураган. Чонгук прикрыл глаза, шумно втягивая воздух в попытке успокоить сердце, отплясывающее чечетку о грудную клетку, и привести в относительный порядок свои сумбурно скачущие мысли. Вдох. Выдох. В горле встал ком страха. Мальчишке сейчас хочется отчаянно завыть во весь голос, и наплевать на то, как отреагируют на подобное окружающие. Он снова находится за кулисами в ожидании своей очереди. Вокруг толпа таких же обычных, как и он, людей, которые пришли сюда в надежде получить шанс на осуществление своей мечты. По помещению разносятся чужие голоса, вновь и вновь повторяя вслух заученные до мозга костей тексты песен, одновременно с этим некоторые еще и прогоняют и без того отточенную хореографию. Словно роботы, которым в голову вставили одну определенную программу, и они боятся от нее отклониться, сделать что-то незапланированного, хотя многие из присутствующих здесь способны импровизировать даже на ходу, если того потребуют. «Когда-то и я был таким же», — думает про себя Чонгук, облокотившись спиной о стену и прикрыв глаза. Парень вспоминает то, каким самоуверенным подростком он был около года назад. Тогда он думал, что запросто сможет покорить горы и решил принять участие в прослушивании на шоу «Superstar К2». И пусть в дальнейшем его исключили из конкурса, но его хотя бы заметили. Многие агентства тогда предлагали мальчишке подписать с ними контракт, и он был несказанно рад. А что еще ему нужно было для счастья, как не признание окружающих? Но вся загвоздка заключалась в том, что он уже давно присмотрел себе одно определенное агентство, в которое всеми фибрами своей души желал попасть. Однажды Чонгук случайным образом наткнулся во всемирной паутине на треки на то время не особо еще известного рэпера под псевдонимом Rap Monster. Парень был зачарован его глубоким голосом и тем, с какой скоростью тот читал тексты своих песен. И, как бы глупо то не звучало, но именно в тот момент Чонгук и решил присоединиться к компании BigHit Entertainment и встретиться с этим рэпером в живую. Данное агентство тоже заинтересовалось юношей после его выступления на шоу. И казалось бы, что может быть еще прекраснее? Но ничего не дается в жизни так просто, как может показаться на первый взгляд… — Ноль эмоций. Прекрасный технически, но совершенно пустой танец, — прямым текстом, без каких-либо прикрас, заявил ему Бан Шихёк, главный директор компании BigHit. В ту минуту Чонгуку казалось, что все его мечты были разбиты вдребезги, словно тонкое стекло, небрежно брошенное на каменные скалы реальности. Улыбка от мимолетного триумфа моментально слетела с его лица, словно стертая рукой художника, пожелавшего изобразить его на холсте удрученным и подавленным, растерявшим всю свою гордость, заставляя понять, каким все-таки никчемным ты являешься. Но судьба дала Чонгуку второй шанс. По настоятельному совету директора он направился в Штаты, где он с огромной усердием принялся за изучение различных стилей танца у одного из лучших хореографов. Розовые очки были сняты с его глаз, и теперь парень понимал, что если он хотел достичь своей цели, то должен работать с полной отдачей. Из-за этого порой Чонгук загонял себя на тренировках до такой степени, что под конец дня буквально валился с ног от усталости. И вот он снова здесь. В Южную Корею Чонгук вернулся с намерением показать все, чему успел научиться. И сейчас он в Сеуле. Один. Конечно, его родители и друзья верят в него и переживают, но в эту минуту их нет рядом. Вокруг нет вообще ни одного знакомого лица. Здесь нет никого, кто бы смог поддержать его и сказать: «Все пройдет хорошо. У тебя все получится». Да, возможно, эти слова были бы бесполезны и не особо обнадеживающими, но на данный момент он нуждался в них чуть ли не больше, чем заплутавший в пустыне путник — в воде. Чонгук потирает глаза ладонями, сквозь пальцы глядя на молодого парня, которого, судя по его недовольному и разгневанному виду, и по тому, как его принялись утешать знакомые, не приняли в ряды трейни. И снова в груди появляется это противное чувство пустоты и одиночества, которое окутывает его, словно щупальца морского чудовища. И голос работника стаффа, оповещающий о том, что скоро настанет его очередь, ни на миллиграмм не помогает и не придает ему уверенности. Оторвавшись от стены, Чонгук быстрым шагом направляется к выходу из комнаты, дабы хоть на секунду покинуть это душное помещение, начинающее давить на него своей гнетущей атмосферой так, словно ему на голову поместили бетонный блок. Закрыв за собой дверь, парень шумно выдыхает, приседает на корточки и утыкается лицом в колени. Он запускает пальцы рук в волосы и чуть ли не до боли тянет темные локоны на голове, надеясь, что это хоть как-то притупит его страх и дрожь, внезапно охватившую все его тело. Юноша так погружен в себя, что совершенно не обращает внимание на голос, обладатель которого только что вышел из-за угла и широко шагал по коридору, не смотря себе под ноги: — Хён, да что я могу сделать с обычным стаканчиком кофе? Он ведь даже не стеклянный, так что я его и разбить не смогу, — на этих словах парень для уверенности приподнимает картонный стаканчик над своей головой. Незнакомец оглядывается куда-то позади себя и совершенно не замечает сидящего перед ним на корточках Чонгука. Как и ожидалось, он сталкивается с мальчишкой, от чего каждый из них от неожиданности издает довольно несвойственный их голосам визг, падая на пол. А злосчастный картонный стаканчик делает в воздухе своеобразный кувырок и с приглушенным стуком падает на пол, расплескивая на него кофейный напиток. — Ну, вот примерно такого я и ожидал, — слышится со стороны еще один незнакомый мужской голос. Чонгук же, будучи тем временем придавленным весьма увесистым телом, негромко кряхтит, пытаясь вдохнуть в легкие хоть немного воздуха. — О, чёрт, Намджун! Ты сейчас раздавишь бедного ребенка своим нескладным телом! Буквально в мгновение ока Гук почувствовал, как придавившее его тело исчезло. Он придвигается спиной к стене, пытаясь привести дыхание в порядок, и наконец поднимает свой взор на двух молодых парней. Один из них, скорее всего тот, кто как раз и споткнулся, последовал примеру Чонгука и присел неподалеку от него, поглаживая свою черную макушку. Второй же склонился над подростком, оглядывая его конечности на наличие каких-либо повреждений. — У тебя ничего не болит? Ничего не сломано? — он, кажется, действительно обеспокоен состоянием Гука, ибо в его голосе слышна нескрываемая тревога. Чонгук хотел было ответить, что все нормально, и поскорее скрыться отсюда. У него и так, знаете ли, сейчас проблем хватает, и новые ему совершенно не нужны. Но как только юноша взглянул на второго незнакомца, то все слова будто вылетели из его головы. Сверху на него смотрел высокий и широкоплечий парень, темно-каштановая челка падала ему на лоб и слегка лезла в его красивые миндалевые глаза, сейчас широко раскрытые от беспокойства. Весь образ завершали пухлые, чуть приоткрытые губы приятного розового оттенка. Чонгук никогда еще прежде не видел в своей жизни кого-то красивее стоящего перед ним парня. — Намджун, мне кажется, что ты его все-таки сломал, — молвил незнакомец, не меняя своего встревоженного тона. — Он не шевелится и даже не реагирует на меня. — Если он и сломался, то скорее всего из-за твоего лица, — хмыкнул тот, кого назвали Намджуном. — Эй, парень, подай голос, если еще с нами. И только после того, как перед его глазами помахали рукой, Чонгук, словно очнувшись от гипноза, быстро заморгал. И о, боже… Он только что пялился на незнакомого парня, которого мало того, что видит впервые в жизни, так тот еще и по-любому был явно старше него, обычного мелкого подростка. Смутившись, Гук опускает голову, прикрывая глаза челкой, и старается как можно быстрее подняться. И, вау, эти двое возвышались над ним как минимум на добрый десяток сантиметров. — С-со мной все нормально, — тихо проговорил Чонгук, глядя на носки своих потертых кроссовок и не поднимая взгляда на парней. — Ты уверен? Точно ничего не болит? — вновь обеспокоенно спрашивает второй, пытаясь заглянуть в лицо Гука. И получив утвердительный кивок со стороны парнишки, он обращается к своему другу: — Намджун, ради всего святого, ты еще поплачь над этим пролитым кофе. Вообще-то, это ты чуть не угробил этого парня, а переживаю почему-то я. — Юнги-хён меня прикончит, — бормочет тот себе под нос, с непередаваемой болью в воззрившись на образовавшуюся на полу лужу. — О, прошу тебя, просто сходишь и купишь ему новый. Прекращай строить тут из себя королеву драмы, — но поймав многозначительный взгляд Намджуна, который похож сейчас на провинившегося щенка, он вздыхает. — Хорошо, я займу тебе денег. Но это в последний раз! Ты мне итак еще должен за разбитую на прошлой неделе кружку. — Хён, я тебе уже говорил, как люблю тебя? — его друг широко улыбается, из-за чего на его щеках появляются ямочки, придающие ему особенно очаровательный вид. Но тут же его внимание резко перемещается на притихшего Чонгука, который больше всего сейчас мечтает слиться со стеной и проклинает тот момент, когда решил выйти в этот злополучный коридор. — Я тебя раньше здесь не видел. На прослушивание пришел, да? Парнишка, не поднимая лица, лишь поспешно кивает в ответ, стараясь не встречаться взглядом ни с одним из них. — Чего ты весь такой напряженный? Расслабься, тебя ведь там не расстреляют. Если что, то всегда есть возможность пройти в следующем году, — проговаривает Намджун, за что зарабатывает подзатыльник от своего друга. — Ай! За что, хён?! — Прекращай запугивать ребенка! Смотри, что ты с ним сделал, — возмутился старший, кивая головой в сторону Чонгука, который, казалось, стал еще более напряженным. Парень до побелевших костяшек пальцев схватился за края своей черной футболки и чуть ли не до крови прикусил нижнюю губу. Он не мигающим взглядом уставился в пол, от чего ребятам даже показалось, что мальчишка позабыл как дышать. — Эй, парень, — самый старший положил руку на плечо Чонгука, несильно сжимая пальцы, заставляя младшего вздрогнуть от прикосновения и чуть ли не отскочить от него. — Прости, не хотел тебя напугать. Но, эй, не стоит так бояться прослушивания. Страх и волнение — это нормальное состояние в такие моменты. Но поверь мне, они не самые лучшие спутники в данном деле. — Я это прекрасно понимаю, но… — Чонгук согласно кивнул головой, вновь прикусывая нижнюю губу. — Но я совершенно не уверен, что у меня все получится так, как надо. Это уже мой второй раз. И сейчас мне кажется, что я совершенно не улучшил свои навыки, что так и топчусь на месте. А вдруг голос сорвется в самый неподходящий момент? Вдруг не смогу взять нужную ноту? Или мой танец… Я не так сильно даже боюсь того, что оступлюсь или упаду. Мне кажется, что я так и не смог научиться тому, как правильно выражать эмоции во время танца. Чонгук и сам не понял, почему решил высказать все свои накопившиеся переживания этим двум совершенно незнакомым людям. Но они казались ему надежными, теми, кому можно довериться. К тому же ему казалось, что если бы он так и продолжил все это держать в себе, то его бы просто разорвало на мелкие кусочки от переполняющих чувств и эмоций. После своего монолога, Чонгуку еще страшнее смотреть на старших. Они вполне могли посчитать его за какого-нибудь ненормального после того, как он выложил всю эту тираду, о которой они даже не просили. Да и кому нужны переживания очередного депрессивно настроенного подростка? Таких, как он тут тысячи чуть ли не каждый день приходят. — Знаешь, парень, я вот что тебе скажу, — Чонгук широко раскрыл глаза, когда чья-то тяжелая рука обвила его плечи, а обладатель глубокого и слегка хриплого голоса смотрел на него со обезоруживающей улыбкой и очаровательными ямочками на щеках. — Вот этот хён танцует хуже некуда. Я серьезно. Его танцы возможно худшее, что я когда-либо видел в своей жизни. Я тебе говорю, увидь ты их, несколько ночей не сможешь нормально спать, так как они будут сниться тебе в кошмарах. — Намджун-а, ты бы язык прикусил. Сам-то танцуешь, как поломанный робот, — надулся его друг и, скрестив руки на груди, отвернулся в сторону, словно обидевшийся на весь мир ребенок. — Тоже мне дэнс-машина нашелся. Да я лучше тебя танцую! Вот, смотри! После этих слов старший начинает делать какие-то странные взмахи руками и громко топать ногами. На первый взгляд это скорее похоже на агрессивный способ утренней зарядки, которым можно не только убить любого приблизившегося в этот момент человека, но и с легкостью проломить пол. А его лицо… Боже, эта мимика! В его глазах отражался целый спектр эмоций: странное смешение серьезности и детского озорства в глазах. Эти странные междометия, вылетавшие из его рта, только еще больше прибавляли данной картине комичности. — Ты похож на регулировщика, — с улыбкой произносит Гук, поспешно прикрывая рот руками. Черт, он ведь не хотел говорить этого вслух. Этот хён вполне может посчитать его слова неуважительными, а то еще и ударит после сказанного. Когда самый старший парень прекратил дергаться, то он выглядит лишь слегка запыхавшимся после этой, скажем прямо, пародии на танец. Он хмуро смотрит на Чонгука из-под опущенной на лоб растрепанной челки, а затем делает пару шагов вперед и с нечитаемым выражением лица становится напротив паренька. Гук машинально зажмуривается, готовясь к тому, что его сейчас ударят по лицу. И когда он уже готов был смириться с тем, что сегодня прослушивание ему уже не пройти как минимум по причине разбитого носа, то чувствует несильный щелчок по лбу. Младший поднимает свои глаза вверх, ошеломленно глядя на все также нахмуренного юношу перед ним. — Не будь таким зажатым и не бойся говорить и показывать то, что тебе хочется, если это твои настоящие чувства. Тебе весело — скажи это, улыбнись, засмейся так, чтоб все об этом знали. И плевать, что они скажут. Перестань себя сдерживать во всем. Будь самим собой, таким, каким тебе хочется. Чонгук во все глаза смотрит на старшего, на лице которого расцвела милая улыбка, отчего его глаза почти исчезли, став похожими на два полумесяца. Парнишка машинально потирает ушибленный лоб, пытаясь переварить все сказанное. Возможно, этот хён в чем-то прав. Он и правда слишком долго себя сдерживал, придумывал для себя определенный рамки и ограничивал себя ими. Его уголки губ слегка дернулись вверх, но когда он хотел ответить старшему, его прервал голос одного из работников агентства, выглянувшего из-за открытой двери: — Вот ты где! Чон Чонгук, ты следующий, поторопись, мы никого ждать не будем. — Ну, и чего ты тут стоишь? Иди и покажи им всем, чего ты стоишь, — ухмыльнулся старший, потрепав Гука по голове. — Все пройдет хорошо. У тебя все получится. Вот оно. Те самые слова, которые он так желал услышать от кого-то. Та самая поддержка, в которой он нуждался. И пусть они были сказаны от странного и смешно танцующего незнакомца, парень был рад уже тому, что кто-то в него верит. — Спасибо, — смущенно пролепетал Гук и, поклонившись, поспешно скрылся за дверью, дабы не пропустить свою очередь. Вот тот момент, которого он так долго ждал. Чонгук стоит на сцене, перед ним — судьи, позади — толпа таких же обычных людей, как и он, которые несомненно желают, чтобы он споткнулся о собственные ноги и упал. Но сейчас он не хочет думать о них. Ему не важно их мнение. Сердце начинает бешено колотиться в груди, спина покрывается холодным потом от нервов, а все внутренности будто завязаны в тугой узел. Прикрыв глаза, он делает вдох и выдох. Надо успокоиться. В голове поочередно всплывают образы этих двух очень странных хёнов, неуклюжий танец, ободряющие слова о вере в него и, как ни странно, тот самый щелбан от самого старшего из них. Его губы невольно расплываются в широкой улыбке. Он сможет. Он просто обязан пройти прослушивание и познакомиться с этими двумя. Чонгук раскрывает глаза, решительно смотря в сторону судей. Больше он не сдастся и не впадет в уныние. Пути назад для него нет. Лето… Время, когда ты спотыкаешься и падаешь в яму, из которой уже не выбраться. Дебют. Для кого-то это лишь обычное слово, не несущее особого смысла, одно из многих, на которое натыкаешься в словариках. Но для каждого айдола это слово когда-то было одним из самых значимых, которое перевернуло их жизни с ног на голову. Чонгук сейчас стоял за сценой, наблюдая за происходящим вокруг нечитаемым взглядом. Парню до сих пор не верилось, что все это происходит наяву. Только от одной мысли, что там, перед сценой, целая куча людей ждет их выступления и будет смотреть на них своими оценивающими глазищами, его начинает бросать в холодный пот от страха. Это чувство практически равносильно тому, что он переживал тогда перед прослушиванием, только теперь умноженное в десятки или даже сотни раз. В жилах будто стынет кровь от переполняющих эмоций, и хочется во весь голос рыдать навзрыд от счастья и молиться всем известным тебе богам. Но вспоминая свои скудные познания в мифологии, в голове Чонгука мелькает мысль, что продуктивнее будет найти в интернете список божеств и уж тогда он готов будет даже сделать жертвоприношение прямо здесь и сейчас. От этого спасает лишь мелькающая на заднем плане сознания мысль, что вряд ли его погладят по головке за это. Юноша шумно выдыхает, посматривая в сторону других парней, с которыми он теперь состоит в одной группе, и понимает, что он не единственный здесь, кто переживает. Чимин с Тэхёном, которые решили выглянуть и посмотреть на количество людей в зале, готовы были теперь чуть ли не на стенку лезть от страха налажать перед такой толпой. Ви, похоже, решил вместо стены использовать не менее нервного Хосока, обхватывая того руками и ногами на манер коалы, чуть ли не падая с ним на пол. Юнги стоял чуть поодаль, беспрестанно прогоняя вслух текст песни, впрочем, как и находившийся рядом с ним Намджун, который одновременно также еще пытался воспроизводить движения их танца, из-за чего пару раз ударил Шугу по голове, заработав от того возмущенные вопли. Намджун… и кто бы мог подумать, что тогда в коридоре, три года назад, перед прослушиванием он встретил того, из-за кого и решил стать трейни Big Hit? Этот неуклюжий парень, который может просто силой взгляда сломать свою зубную щетку является никем иным, как Рэп Монстром, некогда завороживший его своим голосом и навыками. Ну, по крайней мере их знакомство было запоминающимся для обоих. А еще тогда он встретил того, на кого он теперь был готов чуть не молиться. Вы только не подумайте ни о чем таком, Гук не влюблен и не фанатеет от его широкоплечего Сокджина-хёна. Просто, когда ты встречаешь человека, который сам с большой охотой стремится тебе — мелкому гадкому утёнку — помочь адаптироваться в общежитии и освоиться в больших каменных джунглях под названием Сеул, то непроизвольно начинаешь испытывать к нему симпатию. Он стал для Чонгука, как бы это сейчас глупо ни звучало, лучиком света в темном непроглядном тоннеле, который дарит тепло и ведет за собой. Младший успевает привязаться к Сокджину, сам того поначалу не замечая. Джин в его жизни за последние три года становится уже чем-то постоянным, тем человеком, что, казалось, всегда был рядом. Как ни странно, привыкнуть к старшему не составило труда. Про себя Гук часто звал его липучкой, ведь хён порой слишком интересовался его жизнью и состоянием, не обращая внимание на то, что младший, в общем-то, особо ни с кем не разговаривал, да и не стремился на какие-либо контакты. И от подобного искреннего напора стена неприступности, возведенная Чонгуком в своем сознании, дала трещину. Гук понемногу, небольшими такими шажками, открывается старшему, просит у него помощи, разговаривает на какие-либо отвлеченные темы после тренировок, чтобы расслабить свой разум хоть на время и ненадолго позабыть, что на практике снова понаделал уйму ошибок. Младший начинает практически всем делиться со своим хёном или хвалиться о своих достижениях, будь то новое выученное движение в танце или хорошая отметка в школе. Кстати о Сокджине… Чонгук вновь оглядывает мемберов, среди них пытаясь отыскать самого старшего, которого он так и не смог заметить среди всей толпы. Юноша уже собирался подойти к их лидеру и спросить у него о месте нахождения Джина, как его останавливает голос их менеджера, говоривший о том, чтобы они все собрались вместе перед выходом на сцену, так как до их выступления осталось всего несколько минут. Гуку больше ничего не остается делать, как последовать за всеми остальными членами группы, то и дело оглядываясь по сторонам, из-за чего по невнимательности сталкивается с идущим впереди Юнги, который ругается себе под нос и, схватив макнэ за рукав футболки, волочит его за собой. — Хватит тебе по сторонам зевать, он всего лишь отошел в уборную, — произнес рэпер, а на немой вопрос в глазах Чонгука он с ухмылкой ответил: — Да у тебя на лице все написано. Не бойся, никуда Джин-хён не потеряется, он не Намджун. Гук смущенно отводит глаза в сторону, не понимая почему все всегда знают, что если он кого и ищет, то это Сокджин. Неужели он настолько очевиден? Или у него на лбу написаны все его мысли? Надо будет как-нибудь спросить об этом у Тэхёна, который чаще других подкалывает его на эту тему. Они останавливаются, и перед ними тут же в очередной раз начинают бегать стилисты и визажисты, убеждаясь в том, что ребята выглядят идеально, и ничто не портит их образ. Чонгуку все это так непривычно, он еле перебарывает в себе желание отмахнуться от девушки, которая непозволительно близко подошла к его лицу, поправляя его макияж, как от назойливой мухи. Когда же она, наконец, переключается на Чимина, то юноша облегченно вздыхает. Он, наверное, никогда не привыкнет к близким контактам с людьми, особенно с незнакомыми. В очередной раз посмотрев по сторонам, и так и не отыскав самого старшего, парень прикрывает глаза и начинает указательными пальцами тереть виски, в попытках успокоить вновь начинающуюся истерику. Осталось всего каких-то несколько минут и придется идти туда, выступать перед огромным количеством людей, которые будут смотреть на тебя так, что ты по неволе начинаешь чувствовать себя маленьким и ни на что не способным существом. Кажется, у него начинает болеть живот, и появляется странное желание забиться в какой-нибудь темный угол и прикинуться заблудшим котенком, который просто здесь мимо проходил. «Вот почему, когда он действительно нужен, то вечно пропадает куда-то? — проносится в голове мысль, Чонгук закрывает глаза и нервозно сжимает челюсти до зубного скрежета. — Ладно, надо расслабиться. И вообще, с каких это пор мне, для того, чтобы успокоиться, нужно присутствие Джина-хёна? Я ведь уже не маленький ребенок…». Поток его мыслей прерывается, когда со спины его обхватывают чьи-то сильные руки, прижимая Гука к своей теплой груди, и утыкается подбородком в плечо младшего. И тому не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять кто это. Среди мемберов есть лишь один человек, которого по праву следует назвать тактильным маньяком. — Ну, и где ты пропадал? — наиграно недовольным тоном интересуется Чонгук, тем не менее слегка расслабляясь. — Эй, как ты разговариваешь со своим хёном? — бурчит Сокджин, хлопнув макнэ по плечу, и хочет было в знак своей обиды на него отстраниться, как младший перехватывает за запястье его руки, находящиеся у него на животе. Старший сразу становится серьезным. — Снова переживаешь, да? Гук в ответ лишь кивает и усиливает свою хватку на руке Джина, цепляясь за него словно утопающий за спасательный круг. Старший кладет голову обратно на его плечо и произносит негромким голосом так, чтобы услышал только он: — Ты все сможешь. Все пройдет отлично, — его горячее дыхание опаляет шею, от чего младший еле сдерживает себя, чтобы не дернуться. — Это ведь ты, наш дорогой и всеми любимый Золотой Макнэ. Я уверен, что ты справишься со всем на отлично. И не спорь со мной, — тут же быстро произносит он, когда Чонгук хотел опровергнуть его слова. — Кому здесь стоит переживать, так это мне. Мой голос постоянно срывается, а про мои великолепные способности в танцах даже упоминать не стоит. — Это неправда! Я уверен, что хён со всем справится! — запротестовал младший, вырываясь из объятий и поворачивается к нему лицом, недовольно нахмурив брови. Сокджин лишь смеется, увидев такую реакцию со стороны макнэ, и протягивает руку к его макушке, треплет волосы, стараясь не испортить его прическу, так как краем глаза он уже успел заметить недовольство на лице стилиста. — Спасибо, я рад услышать, что кто-то верит в меня, — тепло улыбается Джин, и от одного этого Чонгуку просыпает острое желание в очередной раз скрыться в каком-нибудь темном углу, так как ужасно хочется, чтобы никто не заметил его смущенное состояние и покрасневшие уши. В этот момент Гука снова посещает мысль поискать-таки список всех известных миру божеств, ибо похоже, что он начинает падать в яму, из которой он теперь вряд ли выберется. Осень… Время, когда ты, наконец, собираешь все свое мужество в кулак. Чонгук стоит напротив двери, ведущей в комнату двух старших хёнов, и переминается с ноги на ногу. Как же он всей своей душой ненавидит тот факт, что его поселили вместе с Намджуном. Нет, он ничего не имел против их лидера, но… Кто вообще решал, с кем они будут делить комнаты? Могли бы и поинтересоваться у них хотя бы ради приличия. Хотя порой кажется, что он единственный, кто до сих пор остается недовольным всем этим распределением. Хосоку, Тэхёну и Чимину довольно-таки весело вместе, порой по ночам Гук заглядывает к ним, чтобы поиграть в видеоигры и видит, что эта троица очень хорошо сдружилась. Мону в принципе без разницы, с кем спать в одной комнате. Джин с Юнги… Эти двое как раз и казались довольными больше всех. — Мы совпадаем характерами. Нам очень комфортно вдвоем. Бла-бла-бла… Тьфу ты, черт бы вас побрал, — писклявым голосом Чонгук перекривлял слова Шуги-хёна, которые рэпер сказал на одном из интервью на радио. А ведь макнэ тогда прямым текстом сказал в ответ ведущему, что хотел бы поменять своего соседа по комнате, а потом с уверенностью добавил, что хотел бы быть с Сокджином. И больше всего тогда младшего задело то, что Джин совершенно никак на это не отреагировал, даже бровью не повел, как говорится. Гуку от такого было не особо приятно. Старший мог хотя бы снисходительно улыбнуться на его реплику, ему от этого и то было бы легче, чем полное равнодушие. Чонгук знал, что ведет себя очень по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Противный и маленький червячок обиды засел внутри, из-за чего юноша несколько дней как мог игнорировал Джина, а на все его просьбы или вопросы либо просто кивал головой, либо уходил в другую комнату. Сокджин не был дураком, практически сразу поняв, что что-то в их отношениях изменилось и отнюдь не в положительную сторону. Да и Гука он, пожалуй, знал лучше, чем кого-либо еще из мемберов. За исключением может Намджуна или… Юнги. Снова он. Макнэ все недоумевал, чем Шуга-хён лучше него? Против самого рэпера младший ничего не имел, он любил и уважал его, как и остальных ребят в группе, но данный вопрос все равно не давал ему покоя даже глубокой ночью, не давая спокойно наслаждаться драгоценными минутами сна. Джин несколько раз пытался поговорить с ним и разузнать причины его столь странного поведения, но постоянно натыкался на холодную стену полного игнорирования. Старший понимал, что, видимо, успел сделать или сказать что-то не так, но никак не мог вспомнить, где именно он допустил ошибку. Настроение Сокджина постепенно тоже стало сходить на нет, и все чаще его можно было увидеть угрюмым и о чем-то глубоко задумавшимся. По этой причине его врожденная неуклюжесть, всегда казавшаяся Чонгуку милой, стала набирать обороты, проявляясь в том, что старший уже чуть ли не по два раза просчитал своей головой или другими конечностями все дверные косяки и порожки в общежитии. Как-то во время ужина, атмосфера за столом была такой напряженной, что младшие боялись произнести и слово или просто издать какой-либо лишний звук. Джин без интересна ковырялся в своей тарелке с рисом, бездумно расталкивая зернышки по краям тарелки. Ребята порой бросали осуждающие взгляды на Чонгука, мол смотри, до чего ты его довел, но макнэ лишь отворачивался от них, не желая так быстро сдавать свои позиции. — Слушай, хён, прекращай уже хандрить, — голос Шуги разрезает воцарившееся молчание. — Знаешь что? У нас ведь сегодня ночь кино, так? У меня сердце кровью обливается от этого решения, но я готов пойти на то, чтобы сегодня ты выбирал фильм для просмотра. Я даже буду согласен на мыльную драму. — Только если ты обещаешь снова не уснуть у меня под боком, — уголки губ Сокджина слегка приподнялись вверх. — Ничего не могу обещать, — с ухмылкой ответил Юнги и пожал плечами. По помещению раздается звонкий удар посуды об деревянную поверхность стола, заставивший шестерых парней вздрогнуть от неожиданности, а Хосока даже приглушенно взвизгнуть, от чего он чуть не подавился. Шесть пар глаз уставились на макнэ группы. — Благодарю за еду, —сквозь зубы прошипел Гук. Он резко встает на ноги, убирает посуду после себя и, больше ничего не говоря, скрывается за дверьми своей комнаты, громко хлопнув дверью. Так как его разум был затуманен то ли злобой, то ли обидой, то ли всем сразу, Чонгук не замечает, как за ним неотрывно следили два взгляда: один вновь грустный и в некой степени провинившийся, а второй понимающий и слегка насмешливый. В тот вечер Гук больше не показывался из своей комнаты. Забравшись на верхний ярус кровати, обняв руками подушку, он немигающим взглядом уставился в потолок. С одной стороны, ему было ужасно стыдно за свое поведение. Видимо, не зря многие говорят, что он до сих пор ведет себя как ребенок, хотя ему уже исполнилось восемнадцать лет. А с другой стороны, он понимал, что если бы он тогда не ушел, то мог бы сорваться и сказать что-нибудь обидное Юнги или Джину. Он долго размышлял, чем была вызвана его реакция на отношения старших хёнов. После того, как эти двое стали соседями, то Сокджин больше внимания уделял Шуге, нежели другим мемберам, но это вполне нормальное явление, когда ты пытаешься найти как можно больше точек соприкосновения со своим руммейтом. Но ведь он тоже нуждался во внимании старшего! Гук ужасно соскучился по их разговорам ни о чем, поеданию одного большого ведра мороженного на двоих перед телевизором в общей гостиной, да и по обычным дурачествам. Но ведь если хорошенько подумать, то Джин-хён и не виноват в этом. Это он первый нахохлился и встал на дыбы, как озлобленная кошка, которую погладили против шерсти. А все началось из-за того, что он просто… приревновал? — О, боже, я такой идиот, — молвил парень, совсем позабыв, что несколько минут назад в комнату вернулся Намджун, и вздрогнул, когда услышал голос лидера. — Дошло-таки наконец, — иронично протянул лидер, лежа на нижнем ярусе. — А мы уже с Юнги собирались ставки делать, сколько это все еще продлится. Кстати, он был уверен, что скоро ты сдашься. — То есть, ты был уверен, что я такой упертый баран и еще долго бы осознавал весь уровень моей тупости? — обидчивым голосом молвил Чонгук, свесив половину своего тела через кровать, и воззрился на Мона. — Если честно, то да, — хмыкнул Намджун. — Джин-хён еще не ушел спать. Сейчас он на кухне моет посуду, это я между делом говорю. И ты долго еще на меня таким образом пялиться будешь? Знаешь ли, когда ты висишь вниз головой в темноте, то это смотрится довольно пугающе. Словно сюжет из какой-то малобюджетной страшилки. Чонгук пропускает его последние слова мимо ушей, спрыгивая со своего верхнего яруса и не слушая ворчания лидера о мелких мускулистых свиньях, ломающих добрым людям полы, и быстрыми шагами выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Макнэ старался как можно мягче ступать по деревянному полу коридора в сторону кухни, где до сих пор еще горит свет и слышится негромкий стук столовых приборов и журчание воды. Остановившись около входа, он проверяет территорию на обнаружение еще кого-то помимо Сокджина и, не найдя никого, облегченно вздыхает. Вряд ли бы он смог подойти к хёну, если бы там был бы кто-то еще. Он внутренне ликует тому, что раковина в их новом общежитии находится прямо напротив дверного проема, благодаря чему Джин не сразу сможет его приметить. На секунду прикрыв глаза и собираясь с мыслями, Гук на цыпочках, как можно тише подошел к старшему со спины и нерешительно обвил своими руками его талию и уткнулся лбом в плечо. Его пальцы ухватили ткань белой футболки хёна, сначала слабо, затем — сильнее, буквально впиваясь в материю. Сокджин замирает, чуть не выронив стакан из рук, и выключает воду. На его лице медленно появляется радостная улыбка. Он еще со времен трейни знает, что этот прием Чонгук использует на нем тогда, когда в чем-то провинился. Впервые подобное произошло, когда Гук случайно разбил его любимую кружку и, точно также обняв его и зарывшись лицом где-то в области его лопаток, все тараторил о том, чтобы старший простил и не ругался на него. — Успокоился? — мягко спросил Сокджин, накрыв своими слегка влажные после воды ладонями пальцы макнэ. В ответ Чонгук лишь промычал что-то бессвязное, что Джин воспринял как за положительный ответ. Младший усилил свою хватку, прижимаясь к нему еще ближе. — Рассказать не хочешь, в чем я провинился? — Ты будешь смеяться, так что нет, — Гук отрицательно мотает головой, а Сокджин лишь обреченно вздыхает. — И почему я не могу на тебя долго злиться? — задает он скорее риторический вопрос, возвращаясь обратно к недомытой посуде. — Потому что ты меня любишь? — весело говорит Чонгук, так и не убирая своих рук, и упирается подбородком в плечо старшего. В ответ Джин щелкает его по носу, на что Гук впервые за последние несколько дней искренне смеется. Но вернемся обратно в настоящее. Он все также стоит перед дверью старших, неуверенно поднимая кулак вверх, и негромко стучит костяшками пальцев по ее поверхности. Когда по ту сторону ему кто-то сонно бормочет, чтобы входили, то он неуверенно заглядывает внутрь. — Чонгук? — Сокджин садится на кровати, потирая глаза. — Ты чего? Что-то случилось? — В общем ничего, но… — он все также мнется с ноги на ногу, затем улыбнувшись, с надеждой в голосе продолжает: — Я не могу заснуть из-за храпа Намджуна-хёна. Можно мне поспать у вас? Джин в темноте щурится, пытаясь рассмотреть высокую фигуру парня, и прислушивается. — Снова он храпит на все общежитие. Наш маленький личный танк, — усмехается старший и протягивает ему свою подушку. — Куда тебя девать-то? Только уж прости, лишней кровати у нас нет, так что спишь на полу. — Но, хён, а как же ты без подушки? — задает вопрос макнэ, но все же принимает предмет в свои руки и опускается на пол. — И так сойдет, — бубнит Сокджин, откидываясь на матрас. — А теперь спи. Прости, что не могу дать одеяло. Запасное находится под Юнги, так как видите ли, ему жестко спать на одном матрасе. И этот человек еще утверждает, что может заснуть везде и всегда. — Ничего, и так посплю. В следующий раз просто прихвачу свои собственные. — Это сейчас был тонкий намек, что это не последняя твоя ночевка в нашей комнате? — весело проговаривает Джин, смотря вниз на макнэ, который пытается как можно удобнее расположиться на поверхности пола. — Кто знает, — многозначительно отвечает младший с довольной ухмылкой. — Да вы заткнетесь сегодня, а? — послышался хриплый голос Шуги со стороны второй кровати. — Прости, — в один голос произносят парни опустив глаза вниз. Чонгук, в принципе, тоже уже привык спать везде и в любое время. Но именно в данный момент, он все никак не мог найти для себя удобное положение, то и дело катаясь по полу в разные стороны. Когда он в очередной раз повернулся, то ударился рукой о деревянную тумбочку. — Да черт возьми! — воскликнул Юнги, бросая в младшего своей подушкой. И не промахнулся ведь в темноте. — Быстро поднял свою тушку и улегся на кровать хёна, иначе я тебе такое устрою, что до конца жизни больше спать не будешь! — Юнги, попридержи язык, — хмурится Сокджин, приподнимаясь на локтях. — Ой, я тебя умоляю! Я еще даже не начинал ругаться! — ворчит рэпер. — Мы все прекрасно понимаем, с какой целью Гук пришел спать именно в нашу комнату. Так что, хён, двигайся к стенке, а ты, мелкий, верни мне мою подушку и ложись уже нормально, как ты первоначально задумывал. Стоит сказать, что Чонгук еще никогда, пожалуй, не был так благодарен Шуге, но подушкой его все-таки его несильно бьет. А кто просил его озвучивать вслух его первоначальные планы Чонгука и тем самым смущать его? Зима… Время, когда ты получаешь долгожданный ответ. Чонгук шагал по коридору здания Big Hit, мечтая как можно скорее уже добраться до общежития и смыть с себя всю усталость после очередной танцевальной практики в преддверии камбэка. Большая часть мемберов уже успела уйти, в агентстве остались только трое: он, Юнги-хён и лидер. У двух старших рэперов были еще дополнительные дела в студии, в которых они попросили его им подсобить. Справившись со своей работой, заключавшейся в том, чтобы своим голосом пропеть пару строчек из их новой будущей песни, макнэ со спокойной душой скрылся, так как эти двое хёнов практически перестали обращать на него свое внимание, погрузившись в музыку. Проходя мимо их тренажерного зала, парня привлек свет, льющийся из-под слегка приоткрытой двери. Нахмурившись, Гук пытается припомнить, говорил ли ему сегодня Хосок, что собирается остаться для дополнительной практики или нет. Заинтересовавшись, парень раскрывает дверь чуть пошире, заглядывая вовнутрь и обводя комнату взглядом. К своему удивлению, Хоби он там не приметил, да и вообще сначала никого не увидел. Лишь только когда он уже собирался выключить свет и уйти, то заметил, что на полу, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежал, если судить по блондинистому цвету волос, Джин-хён. Чонгук, заинтересовавшись тем, почему Сокджин так надолго задержался в зале, прикрывает за собой дверь, как можно более бесшумно входя в помещение. — Кого я обманываю? Я все равно не смогу все сделать нормально, — тихим голосом произносит старший и закрывает свое лицо ладонями. Это действительно было нелегко. И несмотря на то, что старший уже практически не чувствовал своих конечностей, он до сих пор не мог прогнать их новую хореографию хотя бы на дохлую троечку. Ему сейчас до жути хочется выцарапать себе глаза или еще что похуже. Их группа изначально прославилась благодаря своей слаженной хореографии, но он до сих пор не понимал, как смог стать ее частью. Каким образом он может быть частью BTS, если не может выполнить даже самые простейшие танцевальные движения? Волна эмоций захлестнула его, когда он вспомнил, что не только танцы являются его слабым местом. Ему практически во всем приходилось работать чуть ли не в несколько раз больше остальных. Запоминать текстов песен, тренировать свой вокал, чтобы брать как можно больше высоких нот, и многое другое по списку. И не смотря на то, что Джин так много работает, он и на миллиметр не может продвинуться к отметке идеально. Да что там идеально, хотя бы просто хорошо. Его волосы промокли от пота, челка неприятно липнет ко лбу, а его тело будто в огне. «Какая ирония», — пронеслось в его голове, когда он вспомнил название их новой песни для камбэка. Fire. И он действительно чувствовал себя так, будто находится в огне, который сжигает его заживо. Он еле передвигает свои ноги, до жути хочется просто заплакать. Но пересилив себя, он вновь поднимается, с намерением включить музыку и начать все сначала. — Джин-хён, что ты здесь делаешь? — старший поворачивается к источнику звука и возле дверей видит макнэ. — Н-ничего, Чонгуки, — натянуто улыбается Сокджин. Он не особо хотел, чтобы кто-то из ребят нашел его. — Просто решил немного дополнительно попрактиковаться. Гук нахмурил брови, недовольно глядя на Джина. Младший терпеть не мог, когда его хён вел себя подобным образом, доводя свое тело, да и разум тоже, до истощения. Что у него за мания мазохиста такая, вечно изнурять себя больше, чем остальные? — Хён, тебе бы отдохнуть, — осторожно начал говорить Гук, боясь ненароком задеть старшего. — У нас завтра с утра интервью, и я бы не хотел, чтобы ты плохо себя чувствовал. — Все в порядке, Куки, — с той же натянутой улыбкой отвечал Сокджин. — Завтра я, как и обычно, буду улыбаться и стараться выглядеть хорошо. — Да в каком месте с тобой все в порядке-то?! — не выдержал Чонгук, слегка повысив голос. — Ты на ногах еле стоишь! Такое ощущение, что вот-вот рухнешь здесь без сознания! — А что мне еще делать, Чонгук-а?! — так же громко отвечает ему Джин, сжимая руки в кулаки. На лице сейчас изображена лишь гримаса боли, стерлась даже та натянутая улыбка. — Что мне еще остается делать, кроме как выжимать из себя все без остатка, а?! — Джин-хён, что ты… — но договорить он не успевает, так как старший прерывает его. — Сам посуди, Чонгук. Юнги с Намджуном вечно пропадают в студии, создавая прекрасные тексты песен и великолепную музыку. Хосок заставляет многих людей застывать в оцепенении, когда начинает танцевать, от его движений просто невозможно оторваться. Чимин с Тэ могут любого заставить улыбаться и поднимают настроение практически только одним своим появлением. Про тебя и говорить не стоит, я ведь еще со времен трейни говорил, что тебя ждет великое будущее, — на последних словах он слегка улыбнулся. — А что я? Ем на камеру, словно действительно какая-то свинья, танцую как зомби, да и в своей внешности я не особо уверен, несмотря на то, что на интервью я всегда горжусь своим «прекрасным» лицом. Я абсолютно бесполезен. Балласт, который лишь тянет всю группу вниз. Договорив свой монолог, Джин тут же в ужасе захлопнул рот ладонями. Он отступает на несколько шагов назад, облокачиваясь о стену и сползая по ней спиной вниз. Чёрт, ну и кто его тянул за язык? Зачем он все это выговорил младшему? Ведь он всегда старался держать все сомнения в себе, чтобы не докучать всем своим нытьем. Да и сочувственные слова и жалобные взгляды в свою сторону он не хотел получать. — Прости, Куки, и забудь, пожалуйста, что я только что сказал. Это все не имеет значения, — пробубнил Сокджин, пытаясь еще глубже похоронить свое лицо в ладонях. Чонгук некоторое время стоял неподвижно, лишь недоуменно хлопая ресницами. Он давно знал, что его старший хён себя недооценивает и ставит себя на последние места во всех рейтингах, но он и понятия не имел, что все это уже, как оказывается, давно было в его голове. Младший подходит ближе к Джину и приседает перед ним на корточки. Он оттягивает руки старшего от лица и заглядывает в его слегка покрасневшие глаза. — Хён, ты хоть думаешь, что ты говоришь? — недовольно ворчит макнэ, щелкая старшего по лбу. — Что за бред творится в твоей голове? Как ты вообще мог подумать, что тащишь всех нас вниз? Это просто бред сумасшедшего и глупых фанатов, которые молотят всякую ерунду. И не перебивай меня, я тебя выслушал, теперь твоя очередь, — возразил Гук, когда Сокджин хотел что-то сказать. — Ты тот, кто держит нас вместе. Не было бы тебя — не было бы и нас. Как вообще можно представить BTS без тебя? — Это все глупости, Чонгук-а, на моем месте мог быть кто-нибудь более талантливый. Я всегда буду оставаться последним и второстепенным героем, уступая каждому из вас во всем. — Прекрати! — воскликнул Гук с гневными нотками в голосе, впиваясь пальцами в плечи старшего. — И никогда больше не смей думать об этом! Не унижай себя только потому, что тебе приходится практиковаться больше остальных. Это только лишний раз доказывает твое упорство. У тебя прекрасный голос, мы все всегда ходим к тебе за советом, потому что доверяем больше остальных. Почему ты никогда не обращаешь внимание на то, как ты влияешь на окружающих? Прекратив свою гневную тираду и, боясь даже взглянуть в лицо Сокджину, после того, как поднял на него голос, Гук наклоняется и опускает свою голову на его плечо, утыкаясь носом в изгиб шеи старшего. — Прости, хён, — бормочет он. — Просто я ненавижу, когда ты пренебрегаешь собой. Когда до тебя дойдет, что ты нам нужен? — затем через некоторое время он тихо добавляет: — Ты мне нужен. — Спасибо тебе, Куки. Но ты явно перегнул в некоторых моментах, — мягким голосом проговаривает Джин, кладя руку на поясницу младшего и прижимая его к себе. — Давай, вставай с колен, а то потом болеть будут. Они вдвоем кое-как поднимаются, не разрывая объятий, что было весьма проблематично и неудобно, если хотите знать. — Но я не перегнул палку, — уверено сказал Гук, посмотрев в глаза старшему, щеки его слегка покраснели. — Можешь сколько угодно считать себя второстепенным персонажем, но в жизни моей ты — главный герой. Чонгук кладет свою руку на талию Джина и медленно притягивает его ближе. Прикрыв от страха глаза, он опаляет лицо Сокджина своим горячим дыханием и соединяет их губы вместе в невинном поцелуе. Гук не мог в это поверить. Он сделал то, о чем мечтал уже около года, и даже если Джин потом будет на него за это злиться, он не хотел его отпускать. Но когда руки старшего переместились на его шею, притягивая ближе, у него помутнело в голове. Сокджин не злится на него, он, черт возьми, отвечает ему! У Гука словно снесло крышу, он начинает целовать его более страстно. Он не мог насытиться старшим, будто бы пытаясь выпить его, вкусить, проводя языком по этим пухлым розовым устам, иногда прикусывая. И не смотря на то, что после практики Джин был весь потный, аромат его кожи до сих пор оставался сладким. Он задрожал от удовольствия, когда длинные пальцы запутались в его волосах, и наклонил голову, пытаясь углубить поцелуй еще больше, насколько это было возможно. Чонгук подталкивает Джина к стене, наваливаясь на него чуть ли не всем телом, начиная посасывать язык старшего, зарабатывая приглушенный стон с его стороны. Как же он желал, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Через время им приходится оторваться друг от друга из-за недостатка воздуха в легких. Они еще некоторое время смотрят друг на друга потемневшими глазами и улыбаются. И когда Гук хочет вновь припасть к этим алым устам, в помещении раздаются аплодисменты. — И пяти лет не прошло, — слышится со стороны дверей хрипловатый и насмешливый голос Шуги. — Ну, мне уже стоит начинать паковать свои вещи и переезжать к Намджуну? В ответ Сокджин лишь вымученно стонет, и не понятно от чего именно: то ли от отчаяния, что их застали, то ли от очередных подколок Юнги, которые он слышит практически каждый день в течение последних нескольких лет. Рэпер всегда любил подшутить над ним на тему его уж слишком явной и не братской привязанности к младшему, но все пытался пропускать мимо ушей. Ну, или по вечерам просто ударял его подушкой по лицу. — Шуга-хён? Ты чего в зал пошел, мы ведь собирались иди в обща…гу, — с заминкой послышался голос Намджуна, заглянувшего через дверь. — Святое дерьмо! Мои глаза только что потеряли невинность! РэпМон демонстративно закрывает свои глаза рукой, от чего Юнги начинает громко смеяться. — О, прошу тебя, уж мне ли не знать, что твои глаза и не такое видели, — ехидно протягивает второй по старшинству, и разворачивается в сторону выхода. — Пошли, не будем мешать двум воссоединившимся идиотам. Ах, да! И если что, то я теперь сплю сверху, Джуни! Лидер на мгновение впадает в осадок, переваривая последнюю услышанную фразу. После чего бегом бросается за Шугой, чуть не спотыкаясь о собственные ноги и крича вслед, чтобы тот объяснил ему, что он имел ввиду. Когда рэперы скрываются в коридоре, Чонгук с Джином переглядываются и одновременно начинают смеяться от всего произошедшего. А Гук все-таки серьезно задумывается о том, чтобы именно сегодня поменяться с Юнги комнатами. А то еще одной совместной ночи кино старших хёнов он не перенесет. Но озвучив эти свои мыли, он получает от старшего лишь шлепок по плечу. — Ай! За что? Я ведь ничего такого не сказал! — За то, чтобы не думал о всяких глупостях и пошлостях про других. А это, — на этом Джин щелкает его по лбу. — За то, что дал мне щелбан и накричал на своего хёна. Гортанно засмеявшись, Гук обнимает старшего, проводя носом по его шее и довольно улыбается. Если бы ему кто-то несколько лет назад сказал, что он влюбится в Ким Сокджина, он бы, скорее всего, рассмеялся. Ведь кто знал, что их первая нелепая встреча сможет превратиться в нечто большее?