Девять тридцать

На часах 9:30. Уильям полностью погружен в работу. На столе аккуратно лежит объемная стопка бумаг. И нескольких минут не проходит в тишине, как он слышит приглушенный стук каблуков. В его кабинет заходят. Как всегда, не постучавшись. Это в характере Грелля. На его стол ложится отчет. Уильяму не обязательно поднимать взгляд, чтобы увидеть пришедшего жнеца. Ти Спирс надеется, что тот молча покинет его кабинет. Но разве так когда-то было? — Уильям, — голос Сатклиффа звучит серьезно, Уильям даже мог бы сказать: неестественно серьезно. Это не голос Грелля. Грелль так не говорит. — Уильям, послушай меня. Уильям молчит. Тактично молчит вместо того, чтобы нагрубить ему и выгнать из кабинета. Уильям в который раз молчит. Он не хочет слышать этого, но и не хочет грубить. Сатклифф касается его щеки. Невесомо, кончиками пальцев, совсем нежно. Ти Спирс наклоняет голову в другую сторону, не позволяя ему больше прикасаться к себе.

Наблюдать, трепетать, обонять, осязать, Ничего не сказать.

Грелль поджимает губы и молча уходит. Уильям знает, что тот хотел сказать. Он слышал это миллионы раз в самых разных трактовках и при разных ситуациях. Эта фраза отдается у него в голове эхом, звучит в разных интонациях. Уильям никогда не верил его словам, не воспринимал их всерьез. Но даже его неверию пришел конец, когда голос Сатклиффа перестал быть таким радостно-сладостным. Ти Спирс не заметил, когда конкретно в голосе Грелля стала преобладать грусть. Он считал, что Грелль дурачится и рано или поздно перестанет, но чем больше менялся его тон, тем больше Уильям понимал, что не сбежит от этих слов. Алый жнец всегда ассоциировался у него с ураганом. Он яркий, взбалмошный и не такой, каким был сейчас: серым, разбитым. Ти Спирс не мог ответить на его чувства. Но и видеть, как Грелль с каждой секундой отдалялся все дальше от него, он тоже не мог. И эта ситуация казалась для него абсолютно нерешаемой. Он мог управлять целым отделом, он был в состоянии выполнить огромное количество работы, мог браться за самые тяжелые задания, покрывать своих коллег и многое другое — за несколько сотен лет Уильям мог похвастаться не малыми достижениям, но он абсолютный ноль, когда дело доходит до проявления чувств. Грелль не ест вторые сутки. Он просто не чувствует вкуса — он не чувствует ничего, пока рядом не появляется Уильям. Сатклифф пьет кофе, но он совсем безвкусный и совершенно не дает нужного эффекта. Сатклифф курит, но даже не чувствует никотина в своих легких. В нем будто пусто.

Но все теряет, когда тебя нет, вкус, аромат и цвет.

Рядом что-то спрашивает Рональд, но жнец отвечает на автомате. Мысли Грелля сейчас далеко от того места, где он находится на самом деле. Мысленно Сатклифф рядом с Ти Спирсом. Его рука касается шеи Уильяма, плавно очерчивает плечо. Потом Грелль и вовсе аккуратно обвивает его шею, притягивая ближе к себе, не оттягивая долгожданный момент, и… — Грелль, нам пора забирать душу, — строго говорит Нокс, когда понимает, что его совершенно не слушают. Сатклифф возвращается в реальность. — Душка, справься сам. Мне нужно уйти, — Грелль смотрит на время, а потом исчезает в темноте переулков. Рональд привык к такому поведению своего напарника и ему осталось лишь шумно выдохнуть, проводив взглядом исчезающий силуэт. «Время смерти 9:29», — мысленно повторил записанные строчки Уильям, как только забрал очередную душу несчастного ребенка. Он не испытывает сочувствия — такова его работа. — Помощь не нужна? — Грелль улыбается, закинув пилу на плечо. Увидев его приторную улыбку, Уильям чувствует облегчение. «Ты ещё не разучился улыбаться». Жнец хочет сказать, как ему нравится его улыбка, но понимает, что не стоит. Грелль поймет это не так. Греллю будет больно. Как бы не был строг Уильям со своим подчиненным, сейчас он не хотел причинить ему боль лишний раз. — Я справлюсь сам, — будничным тоном говорит Ти Спирс и идёт по направлению к следующей жертвы. Грелль лишь хмурится. — Послушай меня, — он берет его за кисть, разворачивая к себе. Последние капли терпения потонули в глубинах души, и Грелль больше не может молчать. Ему нужно говорить об этом вновь и вновь, — я люблю тебя. Ты не можешь сбежать от этих слов, не можешь делать вид, что тебе все равно. Я ничего не чувствую, когда тебя нет рядом. Иногда мне кажется, что я умру, потому что нуждаюсь в тебе так сильно, что почти физически это ощущаю. Я сам не знаю, чего больше хочу: избегать тебя или быть рядом. Но каждый раз, когда ты игнорируешь меня, становится невыносимо больно. На улице моросит. Пряди алых волос давно стали влажными и прилипли ко лбу. Грелль крепко держит Уильяма за кисть и смотрит на него глазами, полными боли и отчаяния. Он устал делать вид, что он сильный и сможет преодолеть эти чувства. Уильям шумно выдохнул и прикрыл глаза. Ему жаль, что все сложилось именно так. Он уже знает, что испытывает к Греллю, знает, что скажет ему. — Я всё понимаю, — Уильям говорит это искренне, но в то же время холодно. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Послезавтра у тебя рейс. Я решил, что перенаправлю тебя в другой Департамент. Так будет лучше для нас двоих. Как бы жаль ему не было Сатклиффа, он не мог признаться ему в чувствах, которые не испытывает. Он постарается всеми возможными способами уберечь Грелля от этой муки. На лице у Алого жнеца растерянность. Он не знает, что сказать Уильяму. — Нет… ты не можешь так поступить, — Грелль задыхается, понимая, что по щекам стекают не капли дождя. В голове у него лишь судорожное «нет», которое звучит десятки раз. Такого не может быть. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Грелль, медленно отпуская его руку, а его глаза смотрят вниз. Уильям молчит. Уильям в который раз молчит. Тактично молчит вместо того, чтобы сказать о том, что совершенно ничего к нему не испытывает.

На часах девять тридцать, пора уходить, Ну, пока так пока.

— Твой поезд прибудет через две минуты, — спокойно говорит Уильям после того, как проводил Грелля до перрона. Сатклифф смотрит на время. 9:28. — Хочешь что-нибудь сказать? — Ти Спирс смотрит на своего подчинённого. На своего бывшего подчинённого. Грелль молчит. Уильяму больно. Ему больно терять своего друга, напарника и просто хорошего сотрудника. Он аккуратно проводит тыльной стороной ладони по его щеке, но Грелль резко отстраняется. Поезд прибыл на место ровно в 9:30. Грелль уходит, так и ничего не сказав. Сатклифф знает, что рано или поздно вернётся, чтобы сказать ему эти слова вновь.