Ты жив, а большего не надо

Чуя бежал вперед, не останавливаясь. Темная ночь, разукрашенная сотнями разноцветных огней, уже обволакивая, душила Йокогаму. Мужчина пробегал по темным набережным. Туристы по ним проходили редко, захолустье. Скорее это было место для местных жителей. Темные закоулки сменяли друг друга. А бесконечные ленты улиц тянулись одна за другой. «Черт, неужели ты не понимаешь, как важен для меня?» Накахара остановился только перед высоким каменным зданием. Он хотел отдышаться, но нельзя было останавливаться. Он просто не мог. Сейчас каждая минута была дорога. Необычайно дорога. Дорога была жизнь Ацуши. «Они встречались уже год. Одно совместное задание Мафии и Агенства. Потом череда случайных встреч. Бесконечное общение и звонки друг другу по поводу и без. И тогда Чуя подумал «А может это не просто так?» С каждым днем они становились ближе. Накахара узнал о мальчишке-тигре все. Абсолютно все, до мелочей. Знал то, что нельзя пробить по базам данных и распечатать, как отчеты. Накахара знал, во сколько просыпается Накаджима. Знал, сколько ложек сахара Ацуши добавляет в чай, а сколько в кофе. Чуя знал, как забавно тигр пытается убрать все еще мокрые после душа волосы. Жизнь мальчика-тигра стала жизнью Чуи. После двух месяцев отношений Чуе становилось плохо даже после трех часов разлуки с Накаджимой. Постоянная загруженность на работе, страх за возлюбленного. Он будто стал играть в кошки-мышки со всей Мафией. Знать, что они собираются забрать Ацуши, продать его, как игрушку, но при этом самостоятельно прятать его. Забрать его себе и не отдавать никому. Скрывать его от всего мира, и не делиться ни с кем. Еще через месяц Чуя предложил Ацуши жить вместе. -Ч-Чуя – сан, вы, то есть ты, уверен? – Накаджима все еще стеснялся его. Доверял, любил, но безумно стеснялся. Но это только вызывало улыбку на лице у мафиози. А еще Ацуши до сих пор не мог привыкнуть обращаться к Накахаре по имени. -Да, я уверен. Хей, я хочу жить с тобой, потому что люблю тебя, Ацуши, - мужчина улыбался. Так искренне и так нежно. -Я тоже люблю тебя, - выдохнул Накаджима, прижимаясь к Чуе. Это значило «да».» Чуя бежал по лестнице, не останавливаясь. Он сильно запыхался, но не мог потерять время. Быстрее лифта. «Что угораздило меня бежать пешком?» Нервы Накахары были уже на пределе. Его просто съедал животный страх. Страх настолько сильный, что грудь просто разрывало, сердце стучало так, что в ушах отдавался глухой звук, а дышать было тяжело. Очень тяжело. Как будто в организме со скоростью яда разрасталась катастрофа. Биологическая катастрофа. Знакомая дверь в конце белого коридора. Глаза даже слепило от столь яркого света. И от слез нарастающей паники. Чуя почти что выбил черную дверь в свою квартиру. -Ацуши! – голос предательски дрожал. Только бы успел. -Ацуши! Накахара побежал по квартире, заглядывая во все комнаты. Накаджима оказался в гостиной. Едва дышавший, с сильными кровоподтеками на худощавом теле. Чуя бросился к нему. «-Знаешь, Чуя, у каждой силы есть предел, - голос Осаму звучал равно и спокойно в тихом полумраке бара. Детектив смотрел на стакан виски, который ему поставили, но к выпивке не прикасался. -Что ты имеешь в виду? -Ацуши, - коротко ответил Дазай. Чуя на секунду замер. Откуда Он мог узнать? Такого просто быть не может. Синие глаза забегали в каком-то непонятном беспокойстве. -Ты говоришь о… -Я говорю о том, - так же спокойно перебил его Осаму, - что Ацуши не сможет контролировать всю свою силу, если выпустит ее. И тебе нужно будет быть рядом. Тогда ты сможешь его спасти. Впервые за этот вечер Дазай поднял взгляд на несчастного Чую. Тот был в бешенстве. Он не понимал, что было на уме у этого суицидального маньяка. И не хотел бы знать, если бы это не касалось Накаджимы. Было такое чувство, будто Дазай знал что-то очень важное. Что-то плохое, что должно произойти. И это не было похоже на простое плохое предчувствие. -Чуя, знаешь, если Ацуши для тебя действительно важен, то тогда береги его. Ты сам знаешь от кого и от чего. Накахара нахмурился, но только открыл рот, чтобы ответить, как Дазай встал со своего места, и натягивая на ходу плащ, пошел к выходу. -Спокойной ночи, напарник. -К дьяволу тебя, - прошептал ошарашенный Чуя. Он все понял». -Ацуши, что с тобой? Где они? Чего они хотели?! – Чуя буквально выкрикивал свои вопросы, глядя в глаза тигра. Он не мог понять, за что того так избили. Это была чистой воды провокация, но как можно относиться так к человеку?! Накахара судорожно помог подняться Накаджиме, легко поднимая того дрожащими руками. Тот тихо заскулил. -Где болит? – спросил Чуя. -Ребро, - Ацуши закашлялся. -Дышать больно? – Накахара смотрел на темный синяк, расползавшийся по ребрам тигра. Возможно, перелом ребра. В мафиози медленно закипала ярость. Хотелось собственноручно переубивать тех, кто посмел тронуть его мальчика. Выяснить имена всех, чтобы утром нашли их изуродованные тела где-нибудь в мусорных баках. Там им и место. Там должны находиться подобные подонки. -Ацуши? Ответа не последовало. Накаджима потерял сознание. С каждой секундой он становился все бледнее и все легче. Перед глазами у Чуи все поплыло. Черный кафель, светлые стены, Ацуши. Не сейчас. Только не сейчас. Он не готов был потерять тигра. Ведь это самое дорогое, что было у него. Что оставалось с ним весь последний год. Накахара даже не помнил, как заплетающимися ногами, спотыкаясь, добежал до телефона. Не помнит, как сбивчиво кричал в трубку свой адрес. Он даже не помнит, как слушал сурового врача, который то и дело поправлял свои очки на носу и перекладывал папку с медицинскими данными Ацуши из одной руки в другую. Он только помнил, как держал Ацуши за руку, сидя рядом с ним в больнице. И помнит эти теплые, любящие глаза, в которые он смотрел все это время. Он просидел рядом всю ночь, не отходя от постели. Там было уютно, там было хорошо, там было прекрасно. И все потому, что он был рядом с Ацуши. С живым. А это было самым важным, самым главным на тот момент. И в этот момент Чуя задумался. На его лице застыло выражение какой-то удушающей печали. На его тонких губах горели слова всех слов волнения и боли, скопившейся за это время. За сегодняшний вечер и за время разговоров с Осаму. За время обсуждения планов на тигра с Мафией, за время войны с Гильдией. За все это чертово время! Но он не мог рассказать об этом. Чую душило отчаяние. Поэтому единственное, что он мог делать – это улыбаться. Скорбно, улыбкой, больше похожей на трещину на фарфоровом блюдце, но он улыбался. Накаджима проснулся в пять утра. Мафиози не спал все это время. Он посмотрел на возлюбленного. -Ацуши, - мужчина нежно провел рукой по щеке мальчишки, - что тогда случилось? Мужчина сделал паузу, сглотнув слюну, которой сейчас стало до ненормального много, подавляя тяжелый ком в горле. -Что случилось сегодня вечером? – шепотом повторил он. Тигр помотал светлой головой, а затем улыбнулся. -Хорошо, я расскажу тебе. Эта фраза прозвучала серьезно. Слишком серьезно для Ацуши. Наивного, как мальчика, слишком простого Накаджимы Ацуши. -Сегодня вечером я пришел домой, как обычно, как всегда. В нашей квартире было пусто, ты был еще на работе. Слишком рано. Я пошел в гостиную, но потом я услышал, что что-то пошло не так. В коридоре раздавались чьи-то шаги. Я сразу понял, что это не ты. Тяжелые шаги, которые раздались совсем близко, а затем я помню только то, как превратился в тигра. Как будто бы мое тело перестало слушаться меня. Это не было похоже даже на полнолуние. Просто тело будто стало невесомым, а затем потяжелело, будто стало свинцовым. Я почувствовал, как стал тигром. Резким, быстрым, настоящим хищником. Тогда я оглянулся, но позади себя я увидел только расплывчатый силуэт. Лица того человека, чьи шаги я слышал, я не увидел. Это было странно. Я видел все квартиру, я видел мебель, полы, но тот человек просто расплывался. Как будто в тот момент эта была фотография, на которой не смогли сфокусироваться на главном объекте. Я атаковал его, но он был быстрее и… Сильнее меня. Он легко избил меня. Голыми руками. Я даже не смог понять, что у него за способность. И использовал ли он ее вообще, но тем не менее. А затем я потерял сознание. Просто, в один момент. За одну секунду. Все, абсолютно все силы покинули меня, как будто их и не было. Ацуши замолчал. Он хмурился. Считает себя слабым? Чуя наклонился к Ацуши, нежно целуя его. Тепло, ласково, по-своему. Так, как умел только он. Так, как целовал только Ацуши. Сколько себя помнит Чуя, до появления в его жизни Накаджимы он не любил никого так сильно. Никому еще он не отдавал всего себя, не шел легкой походкой домой, чуть ли не прыгая от счастья. Он утопал в своей любви. Еще никогда и никем он так не дорожил. Накаджима Ацуши был тем человеком, который знал его. Знал все недостатки Чуи, все грехи. Но он не уходил. Он не бросал Чую. Он принимал его всего, он тоже любил его так сильно. И он любил его таким, какой он есть. Не заставляя того меняться. Это была та любовь, от которой чувствовал себя свободным, но в то же время эта была та любовь, от которой ты себя чувствуешь скованной в груди птицей в клетке. Это было то самое чувство, когда ты чувствовал себя спокойно, но при этом максимально незащищенным. Как будто ты стоял голым посреди центральной площади. Чувство максимальной уязвимости перед этим миром, перед одним-единственным, конкретным человеком, чье имя вызывает непонятный трепет в сердце и глубоко в душе. Человеком, которому невольно начинаешь поклоняться так, что хочется кричать о своих чувствах, но ты не можешь. У тебя как будто пропадает голос, и ты можешь только тяжело шептать о своей горячей, жаркой любви. А еще ты можешь надеяться, что этот человек не бросит тебя, не предаст. Что он всегда будет с тобой. И что он будет любить тебя так же сильно, как и ты его. Ацуши целовал его в ответ. Так легко, так нежно. Отвечая ему такой необходимой взаимностью и согласием на все. Чуя легко провел языком по губам Ацуши. Тот чувствовал эти шершавые прикосновения. Тигренок легко обнял за шею своего возлюбленного. Тот легко поцеловал его за ухом. Горячее дыхание, вызывающее волны мурашек и маленькие капельки горячего пота. Поцелуи в шею, на которой впоследствии оставались яркие красные отметины. Чуя нежно проводил руками по белой, молочной коже. Он так сильно любил Ацуши. Тот доверчиво прижался к мужчине, тихо постанывая от приятных ощущений и переизбытка чувств. О, это был незабываемый коктейль эмоций. Это было то, в чем так нуждались сейчас эти двое. Накахара наклонился к тонким ключицам своего мальчика, нежно целуя их, на ходу поднимая рубашку. Внутри тела разливался густой лавой жар, но кожа оставалсь холодной. Чуя легко опрокинул Ацуши на больничную кровать, наваливаясь сверху и ставя коленку между ног тигренка. Тот громко заскулил, открывая ротик. Его влажные губы были открыты в немой просьбе продолжать дальше, не останавливаться. Но парень смог только развратно потереться пахом о колено своего мужчины, молча прося продолжать дальше. И тот согласился. По груди Ацуши бежали струйки пота. Накахара легко наклонился к столь любимому телу, целуя его, ощущая на губах соль. Непроизвольно мужчина облизнул свои губы. Он спускался все ниже и ниже, легко проводя кончиком носа вокруг пупка, а затем зубами прикусывая кожу чуть выше лобка. Ацуши застонал. Слишком доверительно, слишком развратно. Сейчас, рядом с Ацуши, рядом со своим возлюбленным, мафиози чувствовал, как вся его усталость уходит. Все, о чем он волновался, уходило на второй план и сейчас казалось таким неважным, таким не нужным, что становилось смешно. Чуя стянул с Накаджимы свободные больничные штаны. Мужчина действовал уверенно, ловко. Ему так хотелось сделать приятно, доставить удовольствие этому любимому телу. Он взял в рот сочащуюся смазкой головку, аккуратно посасывая, крепко сжимая губы. Ацуши чувствовал болезненное возбуждение, желание, чтобы Накахара взял в рот полностью. Он хотел чувствовать этот горячий рот по всей длине, хотел чувствовать на своем члене теплую слюну. И Чуя понял это, в следующую минуту он целиком взял в рот, вызывая у Ацуши громкий стон. Голос мальчишки дрожал. Ему так сильно хотелось этого. Чуя двигал головой ритмично, быстро, вбирая плоть до конца. Накаджима покраснел, и, откидывая голову назад, хрипло застонал. Чуя просто не мог не воспользоваться такой беззащитностью шеи своего любовника, тут же заменяя свой рот рукой, и кусая тигренка в кадык. Мафиози чувствовал, как слюна с члена Ацуши проходила сквозь его пальцы. Это было так чувственно, так развратно. Чуя легко расстегнул ширинку на своих брюках. От собственного возбуждения было уже больно, молния давила на член, словно разрезая его. У Накахары было такое чувство, будто на собственном, влажном от смазки пенисе, от ширинки останется натертое место. -П-позволь мне, - Ацуши отчаянно покраснел после этой фразы, отводя стыдливый взгляд в сторону. Чуя понял, о чем говорил его тигренок. Он улыбнулся. Блондин легко приподнялся на локтях, чуть поморщившись. Мужчина напрягся. -Ребро? -Все в порядке. В этот момент Ацуши горячо поцеловал своего любовника, кладя руку на его пах, начиная ласкать его. Так Накаджима хотел отвлечь своего любовника от лишних мыслей.И у него это получилось. В следующую минуту тигренок наклонился вниз, приподнимая зад. Он взял в рот твердый, как камень, член Чуи, и надавил губами на ствол. Мужчина над ним судорожно вздохнул. Ацуши провел языком по уздечке и Чуя застонал. Его щеки покраснели, он смотрел прямо на Накаджиму. А посмотреть было на что. Тигренок с таким увлечением брал в рот его плоть, сосредоточенно работал своим юрким язычком. Да, с их первого секса Ацуши многому научился. Чуя резко выдохнул, схватив пальцами светлые волосы и больно сжав их. Накаджима открыл рот, вскрикнув, оставляя член Чуи у себя на языке. Мужчина отпустил светлые локоны парня, а тот продолжил свое усердное занятие. Ему так сильно хотелось сделать приятно своему любимому! Накаджима выпустил плоть изо рта, сжимая ее кулаком и начиная надрачивать. Паренек сжал губами головку и начал делать такие движения языком, будто собирался проникнуть в уретру. Чуя громко застонал. Оставалось только надеяться, что никто из больницы их не услышит, а дежурный врач еще хотя бы полчаса не появится на этом этаже. Мафиози почувствовал, что скоро кончит, и резко схватив Накаджиму за скулы, оттянул от себя, легко переворачивая на спину. Тигренок развел ноги и чуть приподнял их. Уже не намеренный ждать, Чуя вошел в столь любимое и желанное тело. Больно не должно было быть. Последний секс был у них вчера вечером. Парень заскулил, вдыхая крупный глоток воздуха. Он ногами обхватил торс мужчины. -Люблю тебя, - доверительно прошептал Накаджима. Мафиози провел по щеке тигренка, заглядывая тому в глаза. -И я тебя, малыш, - он горячо поцеловал Ацуши в губы. Мужчина начал двигаться, вырывая из груди своего мальчика громкие гортанные стоны. Ох, как хорошо Накахара знал это тело. Он был действительно горд собой, из-за того, что с первого раза нашел нужную точку. Ацуши Невольно кусал свой язык, скулил, стонал. -Тигренок, а ты, оказывается, так развратен, - мужчина прикусил губу, - заниматься этим прямо в больнице, где нас еще и могут услышать. Ацуши мгновенно покраснел, пытаясь не смотреть в глаза мафиози. Это было слишком неожиданно, стыдно и… Возбуждающе. -Пожалуйста, не говори так, - прошептал человек-тигр. -Это слишком сму…Аах Ацуши так и не смог договорить. Все-таки Накахара был прекрасным любовником. Опытным, умелым и самое главное – желанным. Чуя увеличил темп. Накаджима запрокинул голову, громко вскрикивая, теснее прижимаясь к телу любовника. Юноша уже был на пределе. Он кричал, извивался под своим любовником, царапал его спину. Член болезненно ныл, соприкасаясь с подтянутым животом Накахары. В последний раз громко застонал, парень кончил, спазмически сжимаясь. Вцепившись пальцами в бедра Накаджимы, Чуя рыкнул, и вошел в податливое тело на всю длину, а затем кончил внутрь. -Я люблю тебя, - Ацуши обнял любовника за шею. -Я тоже тебя люблю, тигренок, - рыжий легко поцеловал Накаджиму, ласково приобнимая. И все-таки одна мысль не давала покоя Чуе. Например тот факт, что человек, избивший Ацуши все еще не наказан. Примерно Накахара догадывался, кто это. Он уже даже решил, что обязательно пробьет этого человека через данные Портовой Мафии. Но он даже не подозревал, насколько близко к ним с Ацуши сейчас был этот человек.