И имя мне Чревоугодие

      Я свернул серый листок бумаги самолетиком и пустил в открытое окно своей палаты. Его тут — же подхватил осенний ветер со скалящими зубы нотками зимы. Небо хмурилось свинцом все сильнее, и было готово разрыдаться как капризный ребенок. Наверное, сегодня отличный день чтобы умереть.       У тебя возникнет вопрос кто я? Я всего лишь парень, доживающий последние дни с гниющими легкими. Это наказание за мой великий грех обжорства. Нет, я не фанат деликатесов, подающихся в ресторане, моя страсть это души людей. К сожалению все мои «блюда» недолго хранила моя память, их аромат так легко было забыть, как и выкинуть осколки их сердец из своей души. Все, что я встречал, приедалось, даже самая острая ненависть и пылкая любовь со временем теряли свой вкус.       Но теперь Бог заставил меня ответить за все. Больно. Мои легкие рвут когти болезни. Тяжелый кашель, вечно не хватает воздуха. Всегда железный привкус крови. Постоянные боли в груди. Диагнозы врачей загоняют в апатию. Сейчас я начинаю жалеть о поступках, вспоминать во время приступов все лица… Теперь я понимаю, что ничего не уходи бесследно, каждая душа забирала у меня шансы победить болезнь. Я не знаю, что мне теперь делать.       Еще этот парень у кровати рядом с окном. Он постоянно наблюдает как я откашливаюсь своими легкими, как мой платок пропитывается теплой вспенившийся кровью. Я ненавижу его за сострадание в голубых глазах, меня порой раздражает его рассказы изо дня в день о природе за окном. О том, как распускаются цветы, как люди снова радуются лету, как голуби жмутся друг, к другу пытаясь согреться зимой, как дети играют в весенних лужах, и как золотом осени одеты деревья. Хотя это отвлекает от боли и нехватки кислорода, дает на мгновение спокойствие.       Как же я хотел напоследок полакомиться и его душой. Все равно его сердце скоро откажет из-за нагрузок болезни.       Луна заглянула в окна больнице, тихо посмеиваясь над больными, не способными жить самостоятельно, без аппаратов. Они проиграли в схватке с судьбой, но все равно жадно цеплялись за жизнь. Я не спал, наблюдая, как все медленнее становится пульс паренька. Рядом с моей койкой есть спасительная тревожная кнопка, но я не нажму. Я хочу увидеть его смерть, я хочу поглотить и его добрую улыбку. Все тише и тише биение сердца, все безумнее моя улыбка. Он замирает, распахнув глаза. Все кончено.

Я сыт.

***

      На утро было чересчур шумно. Суета врачей, рыдание родственников. Когда все это стихло, я подошел к окну. Я застыл, широка распахнув глаза. Передо мной открылся серый больничный двор. Пустые глаза палат и кабинетов смотрели на меня с укором. Серый бетон и асфальт и ничего больше. Не было не клуб, не деревьев, ни людей. Он все это выдумал, так как понимал, что мне это отвлекает, я успокаиваюсь. Впервые мне стало стыдно, обидно и горестно от моего поступка.       Я сожрал сам свое спокойствие.       Через два дня после инцидента ко мне в палату перевели нового смертника, к тому времени я перебрался к окну, а он лег на мое место. Дни снова потянулись серой чередой. В один из сотен однообразных вечеров проведенных мною в этой больнице я сказал новому постояльцу только одну фразу, поставившую жирную точку в моей истории.       — Если мне станет плохо, не нажимай на кнопку…