Как кот.

Акане иногда думается, что Когами похож на кота, своенравного такого причем. У него действительно кошачьи повадки и грация. Он иногда фыркает, как чем-то недовольный кошак, и так же сверкает глазами из темноты, что душа уходит в пятки, а еще у него такой же оскал, когда он зол, или чем-либо взбешен. Гуляет сам по себе, ни в ком не нуждаясь, не испытывая к кому-то там привязанности. И это с учетом того, что он повязан по рукам и ногам организацией, кот с колокольчиком, которого он не чувствует. Но это только на публике, на работе, и где-то там еще. С ней он домашний, ласковый даже. Она приручила этого дикого зверька с диким взглядом и непокорным, ершистым характером, хотя это казалось абсолютно невозможным, и даже анреальным. Еще увидев его в первый раз, Цунемори поняла, что найти с ним общий язык будет ой как непросто. Своенравный, свободолюбивый, но, черт возьми, красивый и непокорный хищник. Но спустя некоторое время, он, кажется, к ней привык, что было весьма неожиданно. Рядом с девушкой становился покладистым, даже мягким, и завел привычку, спать на ее коленках. « Ну, точно кот»! А доктор, изредка заставая их в таком положении просто - напросто удивлялась, что Акане смогла его приручить, а еще добавляла, что жирно ей завидует, ибо Когами- кун такого отношения к себе никому не позволял. На вопрос, какого же такого отношения, получает ответ, на который она не рассчитывала: « Ты единственная, кто так близко с ним находится, он просто привязался к тебе, нашел в тебе не просто напарницу, а человека, с которым он бы хотел быть. Когами после смерти своего напарника никого так близко к себе не подпустил, как тебя, береги его, Акане». Слова надоедливым роем пчел звучат в голове, не давая сосредоточиться, поэтому Цунемори непроизвольно, скорее, по привычке, запускает пальцы в волосы, начиная перебирать их, на что в ответ получает довольное утробное урчание и хитрый прищур серо-голубых глаз, донельзя довольных. У бедной Акане чуть рука не дернулась, но она вовремя остановилась, продолжая свое дело, и получая в ответ все то же довольное урчание. « Он бы еще мяукнул». А Когами доволен донельзя, и удовольствие выражает мурлыканьем, а потом и вовсе трется об руку, требуя продолжения, на что Акане улыбается, и продолжает начатое, изредка касаясь пальчиками щеки, аккуратно поглаживая, будто чешет мордочку, а Когами смешно морщит нос, а потом и вовсе прихватывает острыми зубами подушечки пальцев, и зализывает место укуса языком, вызывая своими действиями мурашки по телу девушки, и тихий вздох. А потом и вовсе резко дергает девушку на себя, прижимаясь к ее губам, кусая их в кровь. Все, он больше не может терпеть, сорвало крышу от одних лишь ее прикосновений. Да и, кажется, она не против, раз так яростно отвечает на поцелуй и прижимает его ближе. Когами забирается рукой под рубашку, карябая ногтями впалый живот, и щекочет по ребрам, а второй расстегивает пуговицы, отодвигая полы рубашки в сторону. «Сними ее», хриплым от возбуждения голосом просит Когами. А она только может подчиниться, скидывая мешающий предмет гардероба, да и юбку заодно, смотря на Шинью взглядом "теперь твой черед". Тот только ухмыляется, собираясь устроить наглой девице небольшой стриптиз. Первый предмет гардероба, который покинул надлежащее место- галстук, который змейкой сполз с шеи, падая в ноги. Потом медленно, пуговка за пуговкой, расстегивается рубашка, обнажая красивую белоснежную кожу с мелкими шрамами и прессом. Следом сползают штаны, оставляя их на равных. Акане жадным взглядом пожирает всю эту красоту. «Мое!», мелькает шальная мысль в голове. Хочется прикоснуться, погладить, пощупать, оставить метку, что она, собственно и делает, подползая ближе, и прикусывает чувствительную кожу шеи, а потом зализывает краснеющее место укуса, а между делом скользит пальчиками вниз от шеи, к животу, очерчивает каждый кубик пресса, ощущая, как судорожно от ее прикосновений сокращаются мышцы живота, а Когами, шумно втягивает воздух, но не шевелится, смотря на нее затуманенным взглядом. Но, в конце концов, не выдерживает, дергая ее на себя, и расстегивает бюстгальтер, швыряя его в глубины комнаты, а после касается шершавыми губами шеи, скользя при этом руками по бокам, а потом по спине вверх, забираясь пальцами в волосы, которые мягкие, как жидкий шелк. Акане хрипло стонет, поддаваясь вперед. Они оба хотят ощущать каждый миллиметр кожи, каждую клеточку друг друга, мир сейчас для них ничто, пустота, с ляпистыми красками. Терпение Когами подходит к концу, и он роняет Акане, нависая сверху, снова припадает к ее губам, ища в валяющихся брюках презерватив. Он ни с кем не спал, ни разу, считал девиц, вешающихся на него, пустышками, но не ее, эта девушка - его вторая часть, недостающий элемент. Даже секс с ней - истинное удовольствие, а не тупой перепих. Наконец, найдя, то, что надо, Когами отрывается от девушки, судорожно разрывает упаковку, кидая ее к вещам, и натягивает резинку, которая бесит, но надо. Девушка поначалу сжимается, а потом расслабляется, понимая, что ей же лучше. Сначала больно, дико больно, все же это ее первый раз, а потом она привыкает, издавая стоны удовольствия, которые словно музыка для Когами. Надолго их не хватает, Шинья кончает первым, гортанно застонав, и падает на тяжело дышащую Акане, последовавшую за ним. Сил хватает только на то, чтобы стянуть презерватив, выкинуть его в корзину, захватить с собой плед, лечь рядом с Цунемори, укрыться, и заснуть, не видя потом ошалелой рожи Гинозы, и довольно хихикающей доктора Караномори. Кажется, ей придется бедняжку Гинозу отпаивать успокоительным.