Смертный приговор

12 ноября 1916 года. 23.00 Ночь окутала Верден. Я стоял на посту. Вокруг были разрушенные строения и укрепления. Я ходил по осколкам стены. Всего в пятидесяти метров от моего поста были немецкие посты. Командование считало, что перестрелок мы избегаем благодаря длинным, чёрным плащам, но на самом деле, это было благодаря негласному перемирию, заключенному между нами и немцами. Вдруг позади я услышал хруст. Я обернулся, взял в руки винтовку. Зарядил её и направил в сторону шума. -Стой! Кто идёт?- Спросил я. Хоть я и хотел сохранить присутствие духа. Но мой голос дрожал. -Это я, Луи Ришар.- Я вздохнул от облегчения. Хоть между нами и немцами и было перемирие, это вообще не значит, что мы доверяем друг другу. Ришар подошёл ко мне. Это был высокий человек, почти два метра ростом, у него было красивое лицо, и прекрасное телосложение. В каждом городе где был наш полк, у него не было отбоя от поклонниц. Приближаясь, он нагибался и кутался в плащ. Проблема была в его высоком росте. До Вердена это не было проблемой, скорее наоборот, немцы завидев его, сразу останавливались в страхе. -Привет Луи. Я так рад тебя видеть.- Сказал я, с радостью в голосе. -Ещё бы не рад. Ладно иди, теперь моё время дежурить. Тебе надо поспать.- Сказал он, своим приятным голосом. У него был звучный, мелодичный голос. Он говорил что после войны пойдёт в оперу. Я покинул свой пост. Через час я уже спал в своей палатке. Ещё с семью солдатами. 13 ноября 1916 года. 08.00 Проснувшись, сделав зарядку и позавтракав, я со своей ротой выполнял десятки различных поручений, которые надо выполнять каждый божий день. 13 ноября 1916 года. 16.00 Мы стояли по стойке смирно. Весь наш батальон был построен. Рядом с нами ходил майор Леруа, он пристально разглядывал нас. Майор был ответственен за специальные операции. Хоть он и выглядит как напыщенный павлин. Майор подошел к командиру батальона. -Ну, что ж, вызовем добровольцев.- Наш командир кивнул. Командир приблизился к нам. -Господа. Я вызывая вперёд двадцать добровольцев. Предупреждаю заранее, это задание настолько опасно, что в лучшем случаи лишь двое из вас вернуться домой. Так что господа, прошу вас хорошенько подумать- В его голосе слышалось отчаяние и жалость. По всей видимости задание и впрямь опасное. Я не долго раздумывал. Не знаю почему, но я шагнул вперёд. Я не мечтал ни о славе, ни о награде, ни о чем я ни мечтал, кроме того, чтобы служить своей стороне. Я шагнул вперёд. -Последние четверо встаньте в строй.- Сказал майор Леруа. Четверо рядом со мной шагнули в строй. 13 ноября 1916 года. 16.30 В палатке майор ходил туда сюда минут двадцать, это начинало злить. -Месье, я прошу прощения, но может вы уже расскажете в чем дело?- Спросил Луи. -Дело в том, что вы должны занять дом на нейтральной территории и оттуда зарисовать позиции немецких пулеметов.- Ответил майор. -Другими словами, вы хотите подставить нас под немецкие пулеметы, что бы они открыли по нам огонь, а вы засекли их место положение?- Спросил кто-то рядом со мной, я не видел его лица. -Коротко говоря да. Поэтому я даю вам последний шанс, кто не хочет может уйти, трусом того ни кто считать не будет.-Сказал майор. Двое вышли из палатки, но тот кто спросил остался. -А сейчас я скажу вам следующие: во-первых возвращайтесь живыми, а во-вторых, удачи. Дальнейшие указания получите от командира группы капитана Томаса.- 13 ноября 1916 года. 23.00 Солдаты шла глубокой ночью. Все они кутались в чёрные плащи. Солдаты разбились на четыре группы по пять человек. В каждой группе было по снайперу, хотя снайпер это сильно сказано, это были простые стрелки с трофейными немецкими винтовками "Маузера". Некоторые называли их "Винтовка смерти", в отличие от нас у немцев были профессиональные стрелки. И вся операция могла закончиться даже не начавшись, но перебежками и ползком им удалось подобраться к зданию. Здание было двух этажными и представляло собой старое караульной помещение. Войдя внутрь они увидели повсюду куски разрушенной стены и потолка. Повсюду валялись стекла из окон, а в стенах зияли огромные дыры. -Так, слушайте меня внимательно.-Капитан говорил шепотом.- Говорим только шепотом, во весь рост не встаем, рядом с дырами не показывается, исключение составляют снайперы. И то вы будете там лёжа. Вам все ясно?- Все утвердительно закивали головой. -И так, первая группа занимает второй этаж. Вторая первый, но из дыр не высовываться ясно, а не то получите пулю прямо в лоб, но не мне вам рассказывать, вы и сами все знаете.- И мы знали о немецких снайперах, которые за один день могли положить пол роты. -Третья и четвертая группа контролируют окна, но из них не высовываться.- Я был в третьей группе, но именно я задал тот вопрос: -А наблюдать кто будет?- -Я.- Ответил капитан Томас. Через десять минут все были на месте. 14 ноября 1916 года. 00.12 Мы лежали на позициях молча и без движения. И как немцы нас заметили я не знаю. Но менее чем через час немецкие пулеметы накрыли наши позицию. Рядом со мной упал Неро, сержант, у него было двое детей и жена, зачем, вот зачем он вызвался добровольцем, чего ему не хватала? Мы начали стрелять в ответ. Толку от этого было ноль. 28 мая 1953 года. 14.12 Марсель. Франция. В небольшой квартирке, на берегу моря передо мной сидел майор Франсуа, участник двух мировых войн. Это был небольшой человек, лет за шестьдесят, с седыми волосами и карими глазами, опирался на трость. Я сотрудник небольшой марсельской газеты брал у него интервью, о событиях в Вердене для статьи. -Так, а что было дальше?- Спросил я. Он пронзительно на меня посмотрел. -Молодой человек, видите ли,, для вас это лишь сухие факты, а для меня трагедия. Вот вам двадцать лет, вы душе в последней войне не участвовали, а я участвовал так, что мне больно об этом говорить. Ну ладно раз уж вы так хотите знать, то из того дома нас выбрались лишь Троя. Я, Ришар и Козье. При чем Козье был серьёзно ранен в ногу мы его едва оттуда вытащили. Капитан Томас передал нам карту огневых точек немцев, при штурме это очень помогло.- Говорил Майор. Вдруг он спросил.-Молодой человек, а вы бы пошли туда?- Этот вопрос поставил меня в тупик. 28 мая 1953. 17.20 Домой я вернулся поздно, помимо ветерана, было ещё интервью у куратора музея и одного историка. Я разделся, поел и сел за свою машинку, как вдруг отодвигаю её, беру листок бумаги, и старую перьевую ручку моего деда. На вершине листка, я вывел своим каллиграфическим почерком, два слова: "Смертный приговор." Рассказ занял у меня пять дней, но зато я теперь знаю, что ответить ветерану. Да.