Обломки чести

Вселенная дышала жизнью. Жизнь пульсировала везде — в ярких точках звезд, усыпающих ночное небо, в древних стенах Храма, и даже в прохладном ветерке, шевелящем его волосы, он чувствовал жизнь. Квай-Гон стоял на балкончике, одном из многих, украшающих стены Храма. Разговор с Оби-Ваном оставил горькое послевкусие и чувство собственной ничтожности. Хотя он и не показал этого своему падавану. «Я все равно прав». Ночная тишина проглотила немой крик, окутывая плечи незримой тяжестью истины. Джедай сгорбился, признавая свою вину. Он мог пытаться обмануть других — Оби-Вана, магистров — но от себя не убежишь. И содеянное зло, казавшееся ему таким правильным, теперь беспощадно терзало остатки совести. Энакин Скайуокер. Десятилетний светловолосый мальчик, чей доверчивый взгляд не смог изменить даже Татуин со своими жестокими обычаями. Или это была заслуга его матери? Квай-Гон Джинн болезненно скривился. Теперь он мог признаться хотя бы себе — он сознательно оставил Шми Скайуокер в рабстве. И не потому, что у него не было денег — вряд ли бы тойдарианец Уотто смог бы его остановить. Нет. Но все было проще и одновременно непригляднее. Ему было нужно, чтобы мальчик остался один. Привязанность к матери помешала бы воспитать его настоящим джедаем. Лучше, если бы он привязался… к своему учителю. Но Совет не дал ему воплотить это в жизнь. А, может, это была сама Сила? Квай-Гон вдруг увидел свои действия такими, какими они являлись на самом деле. Эгоизмом и подлостью. И он еще считает себя джедаем?! Когда он переступил черту, за которую старался никогда не выходить? И оказался, в конечном итоге, хуже тех магистров, которых осуждал… … Темнота принимает всех и все. И скрывает то, что хотят скрыть. Она скрыла слезы немолодого джедая, стоящего в полном одиночестве на балконе древнего Храма. Завтра их не будет. И, кто знает, может он увидит тот путь, с которого нечаянно сбился?