Все осталось таким же забавным

Даже если мы возродимся, Я буду таким, и ты будешь такой, как есть И тогда я снова повторю эти слова Навсегда, навсегда Моя Любимая... Пожалуйста, открой свои глаза - Разве все не так как всегда? Все осталось таким же забавным. "Onpu no Tegami". Miyavi

*** Все осталось таким же забавным. Так же по утрам, если таковы тут есть, я распахиваю шторы на его окнах, так же одеваю после сна, так же приношу чай, убираюсь, выполняю некие обязанности, по привычке бегаю по дому в распоряжениях. Только вот чая в изящной чашке уже нет. В чайнике тоже. Я подаю ему с утра пустую чашку. На обед - пустую тарелку. Перед сном пустой бокал. Он улыбается и делает мнимый глоток. И я мою посуду. Все осталось таким же забавным. Только теперь это - мое проклятье. Я раздавливаю в пальцах чашку, стоя на кухне. Я. Я, великий из демонов, непобедимый сын Дьявола, должен служить вечно какому-то капризному ребенку, который стал демоном по какой-то чудовищной насмешке судьбы! Я, тот, кто ставил мир на колени, вынужден из века в век приносить чертов пустой чайник к его кровати! Переодевать, холить, лелеять, выполнять приказы! Я, сын Преисподней, должен пресмыкаться перед простым мальчишкой! Склонять голову, падать на колени! Да если бы я только знал, как обернется для меня этот контракт, я бы оставил мальчишку подыхать там же, где и подобрал это немощное бесполезное тело! Если бы я только знал! Очередная тарелка летит в стену, разбиваясь на тысячи осколков. - Себастьян! Себастьян, Себастьян, Себастьян! Чертово имя, чертов голос, раздраженный, приказной тон, требующий немедленно явиться! Не доволен звоном?? Получай еще! Теперь на осколки разлетается чайник, и я резко выхожу из кухни, направляясь к мальчишке - приказ господина закон, ведь так? Как я был глуп! Наивен и глуп! Если бы я только знал, я бы отнял его душу, едва вернул ее, не став мстить второй раз! На кой черт я мстил снова?! Что из этого вышло?! Дурак, Себастьян, ты кретин! И надо же мне было продолжать игру? Нет же, я посчитал, что отнимать его потерявшую воспоминания душу бессмысленно, что она потеряла особый вкус, интерес! Я же мог дать ему вспомнить! Мог рассказать, доказать, прямо в парке, и уничтожить это тело, разорвать на части! Но нет же, Себастьян Микаэлис чертовски хороший дворецкий, он должен был лезть в повторную месть, должен был затягивать игру! Черт бы все побрал! Стук в дверь, сухое "входи". - Милорд. - Что за шум ты там учинил? Ты мне мешаешь. Ах, как же, я помешал Вашему Величеству заниматься ерундой! Ну конечно, ведь играть в шахматы самому с собой - такая важная задача! Черт бы все взял, Алоис, если бы я знал, что ты натворишь, я бы скормил паукам эту ничтожную душонку в первой же подворотне! Кретин, о, какой же ты дурак, Себастьян! - Прошу меня простить, милорд, я сегодня очень рассеян. Сидит, усмехается мне в лицо. Смотрит снисходительно, презренно. Да, ведь хозяин должен именно так смотреть на слугу! О, если бы я только мог, я бы разорвал тебя, высокомерный мальчишка, в клочья, на тысячу частей! Но я не могу поднять руку на господина. Я не могу даже подстроить убийство, не могу другому позволить убить его! Потому что, черт возьми, моей главной задачей является безопасность этого сопляка! Все осталось таким же забавным. Только мне уже не смешно! Не уворачиваюсь от фигуры коня - бьет наотмашь по щеке, падая на пол. Распахиваю глаза, переводя взгляд на фигуру под моими ногами. Пешка. Я - пешка. Пешка... всего лишь ненужная фигура, отданная под сруб. - Ты слышал меня?! - Прошу простить... я сегодня... - Очень рассеян? Опускаю глаза, чтобы скрыть ненависть и презрение. Как я мог допустить это? Как я мог позволить этой чудовищной ошибке произойти?! Как я, Демон, смог упустить момент моего падения?! Так долго готовить себе ужин. Выбирать нужные приправы, искусно добывать и добавлять специи, готовить, долго, не есть, ждать, когда все будет готово, голодать, вынашивать мысль о скором ужине - и проворонить момент, когда блюдо украдут прямо из-под моего носа! Почему молчали мои демонические чувства?! Почему не предупредили внутренние интуиция и чутье?! Почему, я вас спрашиваю, вы замолчали в самый важный момент?! Я так низко пал, еще заключая контракт! Великий демон, пал слишком низко, став дворецким! Унизил себя, свою гордость, достоинство... ради чего?! Ради того, чтобы это унижение длилось вечно?! Поднимаю фигуру, разглядывая коня. Да, меня отдали под сруб, меня вычеркнули из игры, не жалея, не испытывая вообще ничего, как и не испытывает ничего игрок к деревянной пешке. И теперь эта пешка валяется на полу у ног игрока. Я проиграл партию. И не просто партию. Я. Проиграл. Все. Осознание того, что произошло, пришло не сразу. Не в лодке, где глаза сопляка загорелись адским огнем. Не дома. А именно тогда, когда я принес его сюда. В Ад. И только тогда я понял, что стал вечным рабом. Его рабом. Рабом человека. Дьявол! О, если бы я знал.. - Подойди. Вдох-выдох. Покорный взгляд. Медленные шаги. Поклон. Да, Себастьян Микаэлис, ты пешка и останешься ей навсегда. Смирись, а то уничтожишь себя. Поднимаю взгляд, смотря на него пустыми глазами. О, я прекрасный актер, я великолепный дворецкий. Я смогу. - На колени. Черт, черт, черт! Разорву, уничтожу, растопчу!!! Так, успокойся, сосчитай до десяти, опустись на колени. Вот, можешь, когда хочешь. Теперь склони голову и старайся не раздавить фигуру в руке. - Разочарован? - Что вы. Я мечтал об этом. Не смог скрыть иронии. Как ты смеешь говорить так с господином? Готовься к удару. Удивлен? Да, теперь я удивлен - удара не последовало. Поднимаю взгляд на хозяина. Хозяина. Черт бы его. В глазах Сиэля... что это? Жалость?! Гнев охватывает все мое существо, но надо сдерживаться. Девять, десять.. Все осталось таким же забавным. Протягивает руку, касаясь моего лица в том месте, куда угодила шахматная фигура. Что это? Нежность? Какого черта! Ударь меня лучше! Ударь, чтобы я ненавидел тебя! Не унижай еще больше чертовой нежностью! - Принеси чая. - Сию минуту. Подняться, поклониться, отправиться за чаем, поставив жалкого коня на доску. Дом.. копия поместья Фантомхайв. От этого еще больше тошно. Врываюсь в кухню разъяренной фурией, смахиваю со стола сервиз - вдребезги. Совсем не полегчало. Отдышаться, успокоиться, взять себя в руки. Да, считай до двадцати. Один, два.. Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу себя! Алоиса, Клода, бывшую прислугу, чертов дом, твою королеву, всех людишек, Греля, Гробовщика, всех, всех, всех! Девять, десять.. Взять нож и убить. Да, взять чертов нож для разделки мяса и перерезать ему глотку! девятнадцать.. Чтобы захлебнулся.. вдох-выдох. Двадцать. Открываю глаза. Придется убираться, такого натворил. Да что вообще со мной?! Взять чайник и чашку, поднос - и обратно. Постучаться, услышать сухое "войди", подойти к столу. - Ваш чай, милорд. Ставлю поднос на стол, беря чайник ровными руками - кто как не дворецкий семьи Фантомхайв справится с этим? Сеточку убрать, поднести пустую чашку к господину. Как всегда идеально. - Кажется, тебе надо убираться. Что за жалеющий тон?! Ненавижу! - Да, милорд. - Иди. Закончишь - приготовь меня ко сну. - Слушаюсь. Так, спокойно, выйди за дверь. Сделай тридцать шагов. Вот, теперь можно - со всего маху ударяю кулаком по стене. Поместье опасно вздрогнуло. Вот теперь тебе еще и выговор сделают, прекрасно, добился своего. Сделай еще несколько шагов, спустись на первый этаж.. Тяжело дыша, я прошел к кухне, устало смотря на осколки. Я ненавижу тебя, Сиэль. Но знаешь. Где-то очень глубоко, очень, какая-то маленькая, совсем крохотная часть души, радуется, что ты жив... И я ненавижу эту мелкую заразу где-то очень, ну очень глубоко во мне. Уборка успокоила. Не так, как я бы того хотел, но успокоила. О, если бы ты исчез, Сиэль, я был бы счастлив! Демоны не бывают счастливы. Но я был бы! О, я бы с радостью станцевал на твоей могиле чечетку! Выкинув осколки, выпрямляюсь, оглядывая идеальный порядок. Еще бы, я же идеальный дворецкий! И порядок везде - тоже идеальный, как и чертов чай, которого нет. Надо приготовить господина ко сну. Вновь стучусь и вхожу. Мальчик все еще сидит за доской. - Сыграй со мной партию, Себастьян? Ненавижу. Не-на-ви-жу-это-имя! - Господин, вам нужно отдохнуть. Показываю рукой на кровать, и тот, как всегда, хотя это всегда было странно, слушается, отрываясь от игры и подходя к кровати. Сажусь на колени, став раздевать бывшего человечишку. Чертова сделка. Снимаю сапоги, гольфы. Развязываю ленту на шее. Я бы с радостью затянул ее так туго, чтобы больше не затягивать, но не могу... я больше ничего не могу. Стал таким беспомощным... Марионеткой. Куклой. Слугой. На-все-гда. Снимаю камзол. - Выглядишь отвратительно. - Прошу простить. Наверное, устал. - Ты можешь устать? Насмешка? О, Дьявол! - Не замечал, но, видимо, могу. - Посмотри на меня. Вдох-выдох. Один, два, три, четыре.. десять.. Поднимаю глаза, встречаясь с демоническим пламенем малиновых глаз, который тут же пропадает, заменяясь на синие озера. Моя метка на радужке глаза. Дьявол. Но что-то изменилось. Всматриваюсь внимательнее. - Что-то не так, господин? - Ты перестал улыбаться. А чего ты хотел, чертов сопляк?! - Прошу простить. Опускаю голову, но тонкие пальцы хозяина поднимают мое лицо обратно к лицу господина. Очень неосторожный жест. Вы не должны так со слугой обращаться. Пальцы мальчишки скользят по моей щеке, вызывая нервную дрожь в теле. - Скажи. Неужели ты настолько ненавидишь это? Бинго! В точку! Ненавижу! Но та крохотная.. совсем маленькая часть.. - Не совсем. Улыбка. Да, конечно, улыбайся! Тебе же терять нечего! - Поцелуй меня. Чего??? Распахиваю глаза, смотря на мальчишку ошарашенным взглядом. Властные руки дергают за галстук, и я подчиняюсь - слегка приподнимаюсь с колен. Галстук - как поводок. Поводок. Ошейник. Я всего лишь собака. Преданный дьявольский пес. Его лицо совсем близко. Неотрывно смотрю в его глаза и крохотная, ну совсем маленькая часть меня рвется навстречу - резко припадаю к губам мальчишки в страстном, жадном, голодном поцелуе, как оголодавший волк, набросившийся на дичь, которую выслеживал так долго, что почти умер от голода. Жаркий, безумно глупый порыв. Крохотная часть? Ну и зачем ты, скотина, растешь? Мальчик не ожидал, я его понимаю. Сам не знаю, что на меня нашло! Поцелуй получается животным. Животная страсть. Животное возбуждение. Сильное, бесконечно голодное. Бесконечно щемящее. Бесконечно глупое, жалкое, предательское, унизительное!.. приятное.. желанное.. горячее.. долгожданное.. Ненасытное. Роняю мальчишку на кровать, голодные поцелуи начинают осыпать тонкое тело от шеи до бедер. Я ненавижу тебя. Сиэль Фантомхайф, ты лишил меня всего! Унизил, оскорбил, раздавил! Еще... Можешь не останавливаться. Продолжай, снова и снова. Унижай и топчи, как всегда, без сожалений и страха, прошу... Поцелуи. Бешеные, развратные - я осыпаю все его тело этими животными ласками. Срываю его последнюю одежду, не замечая, как сбрасываю и свою тоже. Останавливаюсь, как вкопанный, слыша свои собственные стоны. Развратные стоны, сладкие, недопустимые. Одежда рвется, оставляя меня обнаженным перед ним. Обжигающий взгляд мальчика исследует каждый сантиметр моего тела. Останавливается на паху. Да, я возбужден. Ты доволен? Ненавижу тебя, Сиэль, всей душой, если она у меня есть, всем сердцем ненавижу, ненавижу, ненавижу! И так же сильно хочу... Резко склоняюсь над хрупким телом, рычу, вкладывая в голос все свои эмоции. Знаю, как горят глаза ненавистью, презрением, яростью, знаю, что ты видишь эту смесь эмоций, обращенную на тебя, к простому, никчемному человеку. Я не буду тебя жалеть. Я хочу, чтобы ты знал, каково мне сейчас! Сжимаю зубы, и, не утруждая себя такими глупостями, как подготовка, резко врываюсь в узкое тело. Получаю пощечину и стон. Голова мотнулась в сторону. Ненависть только сильнее. Ярость только ярче. Презрение заметнее... - Еще... Вновь резкий удар. Да. Еще, ударь меня еще раз. - Еще! Удар по второй щеке. Правильно, унижай.. бей, оскорбляй, смейся, приказывай. Чтобы я не свихнулся окончательно, чтобы помнил. Помнил и не позволял иным чувствам завладеть мной. - Нежно! Я не могу ослушаться. Нежно. - Да, мой господин. Ненавистный господин. Жалкий господин. Любимый.. любимый господин этой крохотной, совсем маленькой части. Нежно. Опускаюсь к нему, начиная медленные, размеренные движения в чертовски узком теле. Не сжимай меня так сильно, черт возьми, иначе я навсегда останусь там! Что ты делаешь?.. не стони так сладко! Черт, черт, черт! Осторожные толчки, а губы такие же ненасытные, голодные, жадные, грубые! Оставить на твоем теле побольше укусов - побольше печатей моей ненависти к тебе. Еще и еще. Сладко... Слишком! Даже твоя чертова кровь сладкая! - Си..льнее... Да, милорд, как прикажете. Резкий, сильный толчок, грубый до невозможности. Да, еще одна пощечина. Мало! Вновь ожесточенное движение - вновь удар. - Господин... Звериное возбуждение в воздухе. До невозможности жестокие движения, до крови, до слез! Ты плачешь? Нет, нет, нет, умоляю, не плачь... что мне сделать? Скажи только... Быть нежнее - прикажи, умоляю! Только не плачь, черт бы тебя взял, жалкий мальчишка! Возбуждение застилает глаза пеленой удовольствия. Почти не вижу его лица, потому что что-то мешает смотреть. Слезы? О, ты первый, кто видит мои слезы! Доволен, ты, жалкое подобие демона?! Доволен? Нет, не надо так нежно смахивать их с моих щек. Нет, прошу... - Сиэль. - Грубее... Себастьян, это приказ. Да, если смогу, если позволю себе, если не умру после этого, обвиняя себя во всех грехах. Грубее, резче, жестче, и вот уже стоны обоих разрывают ставший огненным воздух в комнате. Это же наш первый раз, верно? Сентиментален? Я? Чушь! Сиэль... Как ужасно признавать это! Хочу тебя, черт бы все взял, хочу, хочу! Быстрее врываться в юное, неопытное, девственное тело, ощущая себя первым, желанным, единственным, нужным. И пешкой. Нужной пешкой. Ферзем, стоящим рядом с королем. Все осталось таким же забавным? - Себас..Себастьян! Да, зови меня, призывай, повторяй мое имя, повторяй, повторяй... Прошу. - Себастьян!! Перед моими глазами резко расползается темнота, сильный оргазм - тело дрожит, я чувствую семя мальчишки на своем животе, как раз в тот момент, когда я сам кончаю. Он бьется подо мной в судорогах, крича, хрипя мое имя. Мое. Это МОЕ имя! Никогда, никогда и ни за что не променяю его ни на чье другое! - Милорд. Слишком устало и жалко. Ты так низко пал, бывший когда-то гордый демон. Опускаюсь на юное, красивое тело, в моих отметинах. Крохотная, совсем маленькая часть меня, где-то глубоко, очень глубоко во мне, рвется наружу, заставляя покрывать заплаканное лицо ребенка нежными поцелуями, ласковыми касаниями, пока руки осторожно поглаживают дрожащее тело. - Все еще ненавидишь? Да. Или... Не знаю! Черт. - Нет. Наверное... все же люблю. Дурак. Каким ты был идиотом, Себастьян, таким и остался. Люблю? И как такое можно сморозить?! Но только совсем маленькая часть... совсем маленькая.. где-то очень близко... Можно я принесу вам чая, господин?