Shelter

      Мой дом всегда был твоим приютом. Рядом со мной ты чувствовал себя защищенным, а я чувствовал, что с тобой все в порядке. Ты обещал мне измениться в лучшую сторону, а я обещал тебе, что все будет хорошо. Но, как ни странно, никто из нас не сдержал своего обещания.       Ты всегда был очень больным и слабым. Казалось, что если я случайно толкну тебя, и ты упадешь на асфальт, то твое тело разобьется на сотни осколков, как и мой разум в этот момент. Поэтому, я не допускал того, чтобы кто-то мог причинить тебе физическую боль. Это мог делать только я, ведь ты был только моим. С самого начала мне пришлось дать обещание, что я помогу стать тебе лучше. Мне правда было больно смотреть на то, как ты мог просто ослабнуть, выпустив мою руку из своей, и упасть на выстриженный газон на улице, словно мертвый. Я не хотел, чтобы это продолжалось, и мне пришлось бить тебя по лицу каждый раз, когда ты брал в руки то, что делало тебя слабым. Прости.       Ты падал на колени, умоляя меня отдать тебе дозу, обещая, что это последняя. Но я лишь ударял тебя снова и снова, заставляя твои горячие слезы вырисовывать прозрачные дорожки на щеках. А затем, брал тебя на руки, словно младшую сестру, и нес к себе в дом. Там, я стягивал с тебя обувь и помещал на свою кровать, не думая о том, что теперь мне придется спать на скрипучем диване в гостиной. Я заваривал тебе чай на ночь и гладил по голове, как котенка, к которому испытывал жалость, говоря, что все наладится. Ты мне верил и быстро засыпал, повторяя, как в бреду, что станешь лучше, ради меня. Я хотел бы обнять тебя, чтобы ты почувствовал себя защищенным, и лечь рядом с тобой, но ты всегда любил спать в одиночестве, не желая подпускать кого-то близко к себе.       Спустя месяц ты выполнил свое обещание. Ты стал тем, кем я бы хотел тебя видеть. Мне больше не приходилось тащить твое тело к себе в дом, чтобы ты не ночевал на улице. Ты стал сам приходить в моё жилье. Хотя, после того, что мы пережили, ты можешь называть этот дом своим. Почти целыми днями парень, который раньше плакал, уткнувшись мне в плечо, и бил кулаками по моей груди от злости, теперь сидел на моей кухне, весь светлый и довольный жизнью. Ты будто бы расцвел после долгой депрессии, как цветок, который расцвел после суровой зимы. Черные пряди свисали до плеч, иногда делая тебя похожим на девчонку, и, прикрывая твою тонкую бледную шею. Улыбка стала появляться на твоем лице чаще, а глаза снова горели изнутри. Поверь, я бы хотел видеть тебя таким всегда. Но я мог делать это только несколько часов в день, ведь, в отличии от тебя, у меня была хорошая работа, которую я ненавидел всей душой. Зато у нас в распоряжении всегда была целая ночь, и уже ты решал, на что её потратить. Мы могли смотреть телевизор или перечитывать мою любимую книгу вслух до самого рассвета. Иногда ты хотел провести всю ночь, гуляя по городу, но я редко соглашался выходить на улицу, так как был очень домашним человеком. Тогда, после еще нескольких попыток вытянуть меня на улицу, ты выбирал повалить меня на кровать, которая раньше прогибалась только под твоим весом, в то время, как я спал на диване в гостиной. Всю ночь ты шептал мне на ухо, прямо как маленький мальчик, доверяющий мне свой самый сокровенный секрет, насколько сильно я тебе нужен, и подтверждал свои слова многочисленными поцелуями, которые ежесекундно покрывали мою шею и ключицы. Я знаю, милый, ты был благодарен мне за все. Хотел быть преданным мне, словно собака, которую мне захотелось приютить у себя. Мой дом был для тебя приютом, а я — твоим спасителем, ради которого тебе пришлось измениться.

***

      Было печально, что тот год пролетел так же быстро, как пролетает жизнь перед глазами за секунду до смерти. Мы оба были счастливы и не желали ничего другого, кроме как друг друга. Но может кто-то из нас притворялся? Потому что люди, которые говорят, что любят тебя, никогда не уходят. А вот ты покинул меня однажды. Я все чаще замечал, что ты стал странно вести себя, что-то изменилось в твоем поведении. Как будто, время повернули вспять, и мне удалось наблюдать то, как медленно ты превращаешься обратно в того глупого мальчишку, которого я пытался сделать лучше, чем он есть. Твои руки снова стали трястись, а на нежной коже появились следы от иголок, которых становилось все больше и больше с каждой неделей. Зачем ты это делал? Неужели я не смог дать тебе счастья, и ты снова искал его в наркотиках? Каждых день после работы я стал обыскивать дом в поисках того, от чего так долго пытался тебя избавить. Мне снова пришлось прибегать к физическим наказаниям, я снова бил тебя для того, чтобы помочь тебе. Как же глупо это звучит. Ты не понимал, что я делаю это на благо нам, поэтому тебе оставалось только покинуть меня, сказав, что я не справился. Но даже в твоих глазах, которые снова померкли и не блестели, можно было прочитать ложь. И мне просто пришлось отпустить тебя, надеясь, что если не я, то другой человек, сможет помочь тебе.       Я правда не знаю, что мне делать. Ведь сейчас ты стоишь прямо передо мной на пороге нашего дома. Ты выглядишь отвратительно, не буду врать: волосы больше похожи на солому, под глазами красуются черные, как дыра в моем сердце синяки, а вся одежда промокла под дождем, который закончился около получаса назад. Твои глаза не желают встречаться с моими, потому что тебе стыдно. Я вижу это и рад, что ты все понял, дорогой. Ты резко кидаешься на меня, заключая в объятия и давая волю эмоциям, ведь по твоим щекам снова текут слезы, а я слышу твои тихие всхлипы. Мои руки плавно обвивают твою талию, пытаясь дать тебе почувствовать, что я рядом. Не знаю, насколько нужно быть дураком, чтобы наступать на те же грабли снова. Наверное, нужно просто быть мной. «Я обещаю, что сделаю тебя лучше», — вырывается из моих уст, когда я завожу тебя внутрь до боли знакомого дома и закрываю входную дверь, через которую я больше никогда не позволю тебе уйти.