Практикум гипотетического западла

Да, да, тысячи раз да! Всё было именно так. Мои мысли материализовались практически досконально, с парой поправок. Святослав лежал в моей кровати, беззащитный и открытый. Я касался пальцами его лица и боялся. Очень, очень боялся – мои руки даже подрагивали от волнения. До смерти я боялся влюбиться в него и был близок к этому как никогда прежде. Если Светик не примет моих чувств, что весьма вероятно, – моё сердце просто разобьётся. А я знал, каково это только в теории и со стороны, сам такого ни разу не переживал. И вот в момент, когда эта жар-птица оказалась практически у меня в руках, когда поворачивать назад было поздно, ведь я ляпнул: «Мне приятно побыть с тобой», – мне стало страшно. Он приоткрыл глаза. От высокой температуры его щёки раскраснелись, а на лбу выступила испарина – Светика лихорадило. Он не переспрашивал у меня ничего: может, ему стало лень или не было сил – скорее всего, просто не расслышал. Из окна подул прохладный ветер – и Светик вновь прикрыл свои чудесные глаза. На его лицо падала тень от пушистых ресниц. Я осторожно провел по ним пальцами, стараясь не потревожить Светика и всё ожидая вопроса: «Что ты делаешь?!» Снова глянув на меня, Святослав нарушил тишину: – Давай, наверно, пойдём? Кажется, мне полегчало. – Уверен? – Да, – слабым голосом проговорил он, чуть улыбнувшись, – голова почти не кружится. – Тогда попробуй сесть, – предложил я. Святослав поднялся с подушек, оказавшись со мной лицом к лицу. Я прикоснулся к его лбу своим. – У тебя лоб холодный, – прикрыв глаза, произнёс Светик. Похоже, температура совсем свела его с ума. А у меня сердце вырывалось из груди – и выдержки не хватило надолго: – Губы тоже холодные… – ответив, я переложил ладони на шею Светика и притянул его к себе. Поцеловал. Он словно и не понимал, что я творю, и двигался невпопад, потом вообще замер, расслабив губы. Я отдалился немного, чтобы посмотреть на его реакцию: у Светика был совершенно отсутствующий взгляд, устремленный, однако, на мои губы. Я провел большим пальцем по его щеке, и он поднял глаза, одурманивая меня их цветом. В полумраке его зрачки расширились, я видел в них своё неясное отражение. Светик скользнул руками по моим плечам. У меня появилось чувство, что я проваливаюсь в воздушные ямы. Я поцеловал Святослава жадно, глубоко, проникая в горячий рот и двигая языком по кругу, чтобы распробовать всё как следует. Немного насытившись его нежным языком, я отстранился и просто прикоснулся своими губами к его – мягко, невесомо, как никогда раньше не делал. Я слушал его дыхание – оно стало быстрее и легче. Я погладил Светика по затылку и проговорил: – Если ты хочешь, можешь поспать у меня. – Я должен идти домой, – прошептал он. – Как скажешь. Святослав не проронил ни слова, пока мы шли к остановке. А я держал его за руку и считал это ещё большей победой, чем наш поцелуй: я же почти приручил натурала, а ведь до того мне казался невозможным такой манёвр! На улице уже стемнело, когда мы садились в автобус. Как выяснилось, Светик жил совсем недалеко от меня, можно было бы добраться даже пешком, но, учитывая его состояние, рисковать не стоило. Мы сидели рядом, наши пальцы были переплетены, и я всё думал о том моменте, когда смогу зажать Светика в каком-нибудь тёмном углу и засосать покрепче. А пока нас окружали люди, я довольствовался лишь незаметными и быстрыми поцелуями в его висок и щёку. Затем Светик уткнулся носом в моё плечо и заснул. От остановки до его дома идти было всего пять минут. Я поднялся на лифте до нужного этажа вместе со Светиком и проводил его до самой квартиры. У двери он повернулся ко мне, явно догадываясь, чего я захочу на прощание. Я стоял к нему вплотную, испытывая себя опять. А точнее, это Светик играл со мной – я приближался, а он медленно отползал по стене в сторону, дразня меня еле ощутимым прикосновением раскрытых губ. Я, конечно, сорвался: обхватив лицо Светика, впился в его рот, кровожадно всасывая. – Ай… м-м-м… – услышал я приглушенный стон и перестал так сильно втягивать. – Сделал больно? – Не так сильно, язык… – промямлил Светик. Я осторожно целовал его губы, отпуская постепенно. – Сладких снов. – Угу, – не поднимая глаз, ответил он и зашел в квартиру. Я терзался смутным страхом несвоевременности своих действий, которые, возможно, зарубили всё на корню, однако чувствовал себя лучше некуда. Заснул и проснулся с ощущением лёгкости и приятного возбуждения, неудовлетворённости, что только сильней меня раззадоривало. – Эй, ну хватит светиться, я скоро начну сердечками блевать. – Не завидуй, раз трахать некого. – Ой, а тебе типа есть кого? Расскажи мне! – недоверчиво протянул Камиль, когда мы переодевались после тренировки по волейболу. – Ещё пару шагов – и он мой, начало положено! – уверенно сообщил я, натягивая футболку. – Не говорил бы ты «гоп», пока не перепрыгнешь. У вас уже хоть что-то было? – Да так, пару засосов. – О, тогда да. Это уже кое-что, – согласился Камиль. – А мне вчера показалось, что он вообще ни в одном глазу. Как был нормальный, так и ходит. Хотя бледноват немного, и горло шарфом перемотано… ты что с ним, на морозе?.. – Да нет, это он уже без меня где-то успел, – отмахнулся я. Камиль тоже вёл себя как обычно, его настроение совершенно не менялось изо дня в день. И я решил сунуть нос в его дела поглубже. – А знаешь, с чем он ко мне пришел позавчера? – начал я, когда мы с Камилем встретились у колледжа утром. – И с чем же? С учебниками? – Ага, с учебниками! Он пришел мне жаловаться на тебя… – На меня? – мне на секунду показалось, что голос Камиля дрогнул от удивления. Друг кашлянул и осведомился: – И где же это я нашкодил? – Светик говорит, что ты что-то сделал с Гороку. – Ха! Мы молча преодолели два лестничных пролёта. – Ты ведь не делал с ним ничего… или делал? – засомневался я, глядя на безэмоциональное лицо Камиля. – Сам как думаешь? Ты же видел нас тогда… в туалете. Я остановился. – Я видел только, как он оттуда выходил, а ты остался внутри. А больше ты и не сказал мне ничего… – Хорош гусь! Сам Светика, значит, окучиваешь, а я что, должен лапу сосать? – Нет, я не говорю что-то против, но ты же не делаешь ничего… лишнего? Правда? – Ты хочешь спросить, насилую ли я Гороку? – серьезно поинтересовался Камиль. А я молчал. Шутки шутками, но это уже вышло бы за грань, даже несмотря на то, что никакие игры для нас не были под запретом. Кроме того, изнасилование – уголовно наказуемо. – Дурак, что ли, Иво?! Совсем башкой тронулся со своей любовью! – фыркнул Камиль, и у меня словно гора с плеч свалилась. – Но у тебя что-то с ним есть? – Не-а. Он вообще не в моём вкусе, ты же знаешь: слабаков не выношу! Бесполезные существа. Так что с ним у меня ничего нет. А вот в нём… – мы вошли в аудиторию, где одногруппники, устало зевая, готовились к паре, – …в нём – да. Это в нём что-то есть, – закончил Камиль, глядя на уткнувшегося лбом в парту Гороку. – Ты запутал меня, – я покачал головой и принялся искать в сумке конспекты. – Я… я запутался сам, – нахмурившись, признался Камиль. И с того момента я впал в ступор. Камиль любил людьми манипулировать, сталкивать их, водить за нос, запугивать, но больше всего, конечно же, врать. Врать, чтобы скрыть собственную слабость, просчёты, недочёты, и мне стало ясно, что он врал опять. Точнее недоговаривал. Между ним и Гороку что-то происходило, и отчасти в этом был виноват я. – И всё-то ты выкручиваешь, выдумываешь, запутываешь. Знаешь, мне кажется, проще тут надо быть. Ты не считаешь, что Гороку слишком… м-м-м… незамысловат для твоих стратегий? Может, делать всё проще? Он глянул на меня озадаченно, скептически. – Хорошо, умник, я попробую. – Ребята, сегодня наша плановая тусовка переносится к Камилю, – объявил я после пары. Все радостно загалдели. – Чувак, жди! Раз такие пироги, то будем как штык, – пообещали парни Камилю. Хоть это и было чревато полным разгромом в доме, на своём поле играть проще – я это понимал. – Я на такие жертвы иду, ты уж помоги мне обработать эту парочку, – полушепотом сказал Камиль. – Ребята, вы как, с нами? – улыбнулся я, подходя к Святославу и Гороку, хотя внутри у меня бушевала настоящая буря. Было и трепетно, и страшно, и волнительно, ведь я впервые говорил со Святославом после того случая у меня дома. Он поднял на меня свои глаза-убийцы и посмотрел так пронзительно, так прямо и искренне, что у меня, кажется, случился микроинфаркт. Улыбнулся. Улыбнулся просто, добродушно, заразительно и радостно, ослепляя меня тёплым светом, ссыпая своё обаяние золотой крошкой. Я и сам не понимал того, что стою со счастливой улыбкой от уха до уха, ещё даже не получив ответа, но уже зная его наверняка. И не только на этот вопрос, на все вопросы, на мои чувства ответ – его улыбка. – Уж такое мы точно не пропустим, – кивнул Светик, со смешком хлопнув меня по плечу.