Две точки одной плоскости.

Очередной летний день в Туле был в самом разгаре. Теплые солнечные лучи дарили свое бесконечное тепло всем и каждому. Несмотря на то, что лето перешагнуло уже экватор, жаркая погода по-прежнему не переставала радовать горожан. Была суббота. Для кого-то — совершенно обычная суббота, как и сотни предыдущих. Поэтому суета в городе немного поутихла: многие семьи уехали за город, а кто-то и вовсе улетел в теплые страны навстречу лету, солнцу, желтому песку, теплому морскому бризу и, конечно, самому морю. Но для них этот день был особенно важным. И никакие моря и пески не могли сравниться с важностью этого события. И даже изнуряющая жара или любые другие капризы природы не смогли бы помешать тому, что рано или поздно должно было случиться. Они долго шли к этому дню. Конечно, с точки зрения времени полгода — это совсем мало, но с точки зрения человеческих отношений, отношений между мужчиной и женщиной — это много. За эти полгода столько воды утекло, столько всего произошло, что шесть месяцев могут показаться целой вечностью. Они ведь могли остаться друг без друга навсегда, но в паре всегда найдется тот, кто будет немного мудрее и кто сможет сделать шаг навстречу… Его зовут Илья. Ее — Женя. Он — хирург-травматолог от Бога. Она — хирург с «золотыми руками». Познакомились абсолютно банально — на работе. Он приехал из Москвы — весь такой гордый и важный. А она была замужней и, как ей казалось, счастливой женщиной. Первое время, конечно, злились друг на друга, упрекали во всем, чем только возможно было, отчаянно спорили (на профессиональные темы, естественно), разве что не кричали до хрипоты в голосе. Притирались, одним словом, друг к другу. Но оба даже и не поняли, как ограничительный барьер между ними куда-то исчез, растворился в буднях; просто стерся, как стираются после дождя сотни рисунков, нарисованных на асфальте; как она для него из неприступной Евгении Павловны превратилась в Женечку, а он из грозного начальника Ильи Анатольевича — в Илюшу. Между ними в какой-то момент (то ли тогда, когда они в первый раз друг друга увидели; то ли тогда, когда она назвала его придурком, а он просто пришел поблагодарить ее за отличное ассистирование; то ли тогда, когда он ввел ее в краску, сделав комплимент по поводу так идущих Жене новых сережек; то ли ещё когда-то) началась химическая реакция. Только в результате нее выделился совсем не первый элемент периодической таблицы Менделеева — водород, а поток чувств, накрывший их, словно волна, с головой… Яркое полуденное солнце заливало своим мягким светом просторную спальню. Женя завершала свои приготовления к свадьбе. Ильи дома не было. Он, пока она спала, уехал по делам, под которыми подразумевалось забрать свадебный букет и подготовить машину. Достав из шкафа чехол, она раскрыла его и извлекла оттуда белое платье. Нет, не то, которое мы привыкли видеть на современных невестах: белое, в пол, пышное, как крем на торте. Это было простое приталенное платье длиной чуть выше колена из атласной ткани с кружевными вставками в его верхней части и такими же рукавами в три четверти, а также с небольшим аккуратным вырезом на спине, который был призван подчеркнуть всю прелесть Жениной осанки. Бережно разгладив мелкие складочки на платье, Женя положила его на кровать и присела рядом. Сердечко ее, казалось, вот-вот выскочит из груди, а пульс явно превышал норму. Она-то, как врач, прекрасно это понимала. Мысли бесконечным потоком поплыли в голове. Все это казалось ей каким-то нереальным. Да, она уже однажды выходила замуж, тоже волновалась, но сегодняшнее волнение было каким-то другим: тогда она была совсем молоденькой девчонкой-студенткой, до конца не осознающей, что значит выйти замуж и что такое семья в двадцать лет; а сейчас она прекрасно понимала всю важность предстоящего события. В двадцать лет представление о свадьбе было совершенно не таким, как сейчас. Тогда Женя, как и все девчонки, мечтала о шикарной свадьбе, красивом свадебном платье, чтобы было много гостей и непременно шумно и весело. Сейчас же ее представление о свадьбе круто изменилось. Евгения точно знала, что свадьба — это нечто сокровенное, для души. Ей не хотелось много гостей, шума и веселья. А Илье уж и подавно. Он ещё со студенческих лет не является сторонником шумных торжеств. Поэтому их свадьба не станет предметом всеобщих обсуждений. Ведь даже в отделении никто, кроме Ольги и Гиппократа Моисеевича, не знает, что у них сегодня свадьба. Не будет никаких лимузинов, видеооператоров, торта в три яруса и весельчака-тамады. Они просто тихо распишутся, посидят в ресторане, в котором предварительно заказан столик на четыре персоны (для них с Ильей и для Оли с Антоном), и уже в понедельник придут на работу в новом статусе. Единственным, кого Женя хотела видеть на свадьбе, был Ромка. Но он не приехал. Он просто позвонил сегодня утром, бросив сухое «Поздравляю, мам». И Королева сына прекрасно понимала: все произошло слишком быстро. Но червячок обиды все равно точил где-то там, внутри. Ее сын уже давно не маленький мальчик, должен понять, что так будет лучше. Но Ромка же с детства рос эгоистом. Поэтому только время сможет расставить все на свои места. Из задумчивости Женю вытянул звук поворачивающего ключа в дверном замке. Мотнув головой, словно прогоняя все мысли прочь, Евгения спешно принялась натягивать на себя платье. — Жень, я приехал, — крикнул Илья, прикрывая за собой входную дверь. — Я почти готова! — отозвалась из комнаты Женя. — Подожди немного! Соколов прошел вглубь квартиры и, положив на стол букет из коротких красных роз, перетянутый такого же цвета лентой, направился в комнату, где предположительно была Женя, которую ему не терпелось увидеть. Он дернул за ручку, но дверь оказалась заперта изнутри. — Женя, у тебя все хорошо? — немного взволнованным голосом, поинтересовался Илья. — Все хорошо. Я предполагала, что один очень настойчивый мужчина обязательно захочет войти сюда раньше времени, поэтому предварительно заперла дверь. Так что жди, — усмехнувшись, ответила Женя. Огорченно вздохнув, Илья вернулся в гостиную и принялся терпеливо ждать, пока Евгения будет готова. Время тянулось безумно медленно. Бабочка, так подходившая под его черный, элегантный костюм, ужасно сдавливала шею. Как он не пытался убедить Женю в том, что «и без нее можно прекрасно обойтись», она никак не сдавалась и со словами «это не обсуждается» разрушила все надежды на возможность провести день их бракосочетания без этой удавки на шее. Но даже несмотря на весь дискомфорт, Соколов был безмерно счастлив. А ведь он ехал в Тулу совсем не за этим: для него было важно показать, что он и без протекции не пустое место. Но судьбе было угодно не только реализовать его амбиции. Дела сердечные тоже, знаете ли, должны быть в полном порядке. Однако этого всего могло и не быть, если бы мужчина два года назад решился все-таки сделать предложение другой девушке. Лане Ланской. Тогда его переполняло липкое чувство долга по отношению к ее отцу — Константину Сергеевичу. Илья убеждал себя постоянно в том, что так будет лучше (только кому лучше, было непонятно), что в итоге все будут счастливы и довольны, а он, Илья, скинет с себя нависший на плечи груз благодарности за все то, что для него когда-то сделал Ланской. Тогда убедив себя в необходимости осчастливить Лану, Илья даже посетил ювелирный магазин. От россыпи различных украшений разбегались глаза, но он попросту не знал, что ему нужно. А консультант надоедливой мухой задавала вопросы, чтобы предложить хоть какой-нибудь вариант покупки. Ее вопрос о том, как сильно Соколов любит свою будущую жену, тогда прошел сквозь него как молния. Его как будто холодной водой из ушата облили и заставили опомниться. Извинившись перед продавцом, он сразу же поспешил покинуть стены ювелирного магазина. Когда он собрался сделать предложение Женечке, все было совсем по-другому. Да и с ней у него все абсолютно по-другому. Его к ней тянет как магнитом. Существует какое-то взаимное притяжение. Как будто между ними натянута эластичная нить, которая не отпускает, а все прочнее связывает их между собой. Он любит в ней все: и ее улыбку, и ее бездонные серо-зеленые глаза, и ее остроумие, и даже ее гордость его безумно привлекает. Для него важен просто тот факт, что она рядом. Кольцо подобралось само собой. Потому что выбирал не разум, а сердце. Илья не стал устраивать каких-то представлений с лошадьми и прочей бутафорией, а просто после очередного рабочего дня в тихой домашней обстановке предложил Жене стать его женой, а она согласилась… — Я готова, — послышалось за спиной Ильи. Он обернулся и застыл в изумлении, осматривая Женю с ног до головы. Королева от смущения робко отвела взгляд в сторону, как тогда, в ординаторской, когда она при полном параде пришла на работу, одаренная многозначительным взглядом Ильи Анатольевича. Илья долго не мог прийти в себя от ослепительной красоты его Женьки. Белое платье ей очень шло. Оно так выгодно подчеркивало все достоинства ее точеной фигурки. Легкое кружево невесомо покрывало слегка смуглую кожу ее рук. Тонкая золотая нить с кулоном с каким-то замысловатым узором в свою очередь подчеркивала все изящество ее шеи. Прическа со слегка выбивающимися локонами была ей к лицу. А четко подведенные губы так и хотелось поцеловать. — Ты чего? Ты чего на меня так смотришь? — прервала воцарившееся молчание Женя. — Прям засмущал. — Женька, какая же ты у меня красивая, — подойдя к Евгении и целуя ее в шею, довольно протянул Илья. Легкий аромат ее духов слегка вскружил ему голову. И, кажется, Илья забыл обо всем на свете, прикасаясь к любимым изгибам ее тела. Шаловливые губы потянулись за очередным поцелуем, но Женя, ловко увернувшись, прикрыла ладошкой губы Ильи. — Нет-нет-нет, Илья Анатольевич. Держите себя в руках, — смеясь, протянула Женя. Илья недовольно сморщил нос, по-прежнему не выпуская Евгению из своих объятий. — А вы знаете, Евгения Павловна, что если прямо сейчас мы не выедем, то опоздаем на собственную свадьбу, — поправляя выбившуюся из ее прически прядь, сказал Илья. — Ой, точно! — взглянув на часы, сказала она. — Поехали-поехали!!! Королева поспешила к выходу. — Жень, а букет ты, наверное, мне оставила? — усмехнулся Илья, протягивая Жене цветы. — Совсем забыла, — целуя его в щеку и забирая букет, ответила Женя. — Так, стоп, а кольца, паспорта где?! — засуетилась Королева. — Они у меня, Жень. Не волнуйся, — успокоил ее Илья. Но подавить в себе то волнение, которое поселилось в ней с самого утра, Женя не могла, но изо всех сил пыталась его скрыть. Взявшись за руки, они вышли из квартиры, а после уже и из подъезда, сопровождаемые тремя пара глаз местных сторожил, бабушек, в смысле. Они, конечно же, ещё не раз перемоют Королевой и ее новому «ухажеру» косточки. И не раз осудят за то, что развелась с мужем (и оставила сына без отца) и нашла себе нового. Но Женю сейчас это совершенно не волнует. Она четко для себя решила, что непременно должна быть счастлива. Ведь она это действительно заслужила… *** В приемном отделении шестой городской больницы города Тулы сегодня, на удивление, было тихо. Как будто все знали, что отделение сегодня работает в отсутствии трех первоклассных врачей, у которых сегодня свое особое мероприятие. У Жени и Ильи сегодня был заслуженный выходной, а Оля, обладающая прекрасными актерскими данными, выпросила этот выходной у Шульмана, пообещав в экстренной ситуации обязательно приехать в отделение и одновременно попросив все высшие силы о том, чтобы этого не произошло. Беллочка на своем посту заполняла карточки пациентов, а рядом с ней, как всегда в последнее время, крутился Василий, вопрошая о том, не согласится ли она сходить сегодня с ним в кино. — Вась, ну, я же дежурю сегодня, какое кино? — отмахнувшись от навязчивого кавалера, ответила Изабелла. — А завтра? — не унимался Василий. — Вот завтра, Вась, и посмотрим. Все, не мешай мне работать! — стараясь сделать голос серьезным, потребовала медсестра. — Ладно, но я позже все равно зайду, — Вася поцеловал Беллу в щеку и поспешил удалиться из приемного отделения. В это время в процедурной Вячеслав Александрович обрабатывал царапины на руке единственному за сегодняшний день пациенту. — И как же вас так угораздило? — поинтересовался Мамин у пациента. — Да вот, снимал с дерева котенка. Дочка попросила. А когда слезал с него, не удержался, сорвался и расцарапал об кору всю руку, — разъяснил мужчина. — А дома вы, конечно же, обработать рану не смогли бы, да? — раздраженно спросил Вячеслав. — Обязательно было по такому пустяку ехать к нам в отделение? — Ай! — воскликнул мужчина от ужасного жжения после промывки раны перекисью водорода. — Ну, у вас же надежнее. А вдруг какая-нибудь инфекция? Потом бы и полруки отрезали ещё. А так я врачам больше доверяю, чем себе. — Ну да, надежнее, — пробурчал себе под нос Мамин и принялся дальше обрабатывать рану. *** Подъехав к зданию Тульского ЗАГСа, Илья припарковал машину на стоянке и заглушил мотор. Он вышел из автомобиля и, открыв дверь как галантный кавалер, подал Жене руку. Она вложила свою влажную от волнения ладонь в его руку и вышла из авто. Евгения отвела взгляд в сторону и, закусив нижнюю губу, решила сказать о том, что ее мучает с самого утра. — Илюш, — поправляя ему бабочку, начала она. — Я боюсь. Женя подняла на Илью взгляд, и в ее глазах блеснули такие непрошеные слезы. — Женечка, дорогая, ты чего? — недоуменно спросил он, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. — Чего бояться-то? Она ничего не ответила. А просто прижалась к нему изо всей силы. Нет, она очень хотела быть с ним, очень. Но просто боялась. Боялась быть счастливой. Потому что всегда чувствовала себя перед кем-то виноватой: перед бывшим мужем, перед сыном, да вообще чуть ли не перед всем миром. Она ведь всю жизнь создавала счастье для других, пытаясь убедить себя в том, что если будут счастливы ее близкие, то будет счастлива и она. И даже сейчас, когда она уже без пяти минут вновь замужняя женщина, Женю не покидало такое приставучее прошлое. Да, оно в любом случае никуда бы не делось, но цепляться за него тоже не стоит. Не зря говорят: что было, то прошло… — У нас все будет хорошо, — отстраняя от себя Женю, заверил Илья. — Ты мне веришь? Женя просто кивнула в ответ. — Все, пойдем. Нас там Ольга и Антон заждались совсем, — беря Женю за руку, сказал Илья. Откинув тень сомнений прочь, Женя крепко сжала руку Ильи, и они направились к главному входу ЗАГСа, где их действительно уже ждали Оля и Антон. Вокруг туда-сюда сновали влюбленные парочки: невесты в длинных платьях, женихи в строгих костюмах; некоторые из них уже были законными мужем и женой, а некоторые только готовились войти в здание, как Илья и Женя. Поравнявшись с Ольгой и Антоном, без пяти минут тоже молодоженами и по совместительству свидетелями, они поприветствовали друг друга. А Женя просто была засыпана комплиментами, от которых за годы семейной жизни со Степаном она так отвыкла. *** Туристический автобус с умеренной скоростью двигался по трассе М-2 по направлению из Санкт-Петербурга в Анапу. На его борту было довольно шумно и весело, ведь сорок человек предвкушали скорую встречу с морем и отдыхом. У каждого была своя история, свои заботы; кто-то был с детьми, а кто-то вообще, оставив детишек на бабушек и дедушек, впервые за много лет вырвался отдохнуть. Сергей и Алина были одними из пассажиров. Неделю назад они поженились. Свадьба была довольно скромной, с минимальным бюджетом и минимальными затратами. Но все самое главное было: и платье белое пышное, и марш Мендельсона, и фотографы, и торт неимоверной красоты, что даже жалко было резать, и все остальное по классике жанра. Они знакомы ещё со школьной скамьи. Сидели за одной партой, жили в соседних домах. Он дергал ее за косички, а она, вместо того, чтобы сделать что-то в ответ, давала ему списывать ненавистную математику, а потом и физику с химией. Когда пришло время поступать, делать серьезный выбор, они, даже не сговариваясь, выбрали один и тот же ВУЗ, только факультеты и специальности разные. Сергею — двадцать четыре, Алине — двадцать три. Он старше ее на год, поскольку пошел в школу с семи лет, а не как большинство в шесть, потому что был ещё совсем маленьким в свои шесть. И врачи решили, что до школьной парты он ещё не дорос. А сейчас даже и не скажешь, что Сергей был когда-то совсем маленького роста, потому что в свои двадцать четыре он — высокий, кареглазый брюнет. Многие девчонки за ним бегали и в школе, и в институте, но он остался верен своей Алине — русоволосой красавице с серо-зелеными глазами. В этот день они, абсолютно счастливые, двигались в направлении долгожданного отпуска. В качестве места отдыха была выбрана Анапа. Они, конечно, с удовольствием бы посетили европейские курорты, но их доходы не настолько велики, чтобы замахиваться на такое. Поэтому решили провести свой отпуск, а по совместительству и медовый месяц, на российском курорте. — Сереж, я так хочу скорее приехать, — сказала Алина, удобнее усаживаясь в уже надоевшем кресле. — Я тоже очень хочу, — целуя любимую в щеку, словно успокаивая, ответил парень. — Мы как только приедем, оставим в номере вещи — сразу же рванем на море. Я уже представляю, как вхожу в теплую морскую воду, волны щекочут пятки, ветер треплет волосы. Красота, — мечтательно прикрыв глаза, сказала Алина. — Так и сделаем, — притягивая к себе девушку и устраивая ее в своих объятиях, подытожил парень. Через несколько минут после непрерывного изучения пейзажей за окном автобуса, Алина начала дремать. Сережа бережно укрыл жену легким покрывалом и сам незаметно провалился в сон. За окном по-прежнему мелькали красоты необъятной родины, а им снились цветные сны со счастливыми картинками их будущей семейной жизни. Резкий поворот и бешеный визг тормозов заставили их пробудиться ото сна. Ещё секунда — и столкновение с каким-то препятствием мгновенно отключило сознания обоих… Дальше — темнота, круто изменившая планы огромного количества человек… *** До росписи оставалось двадцать пять минут. Женю, как положено, отправили в комнату для невест, а сами принялись ждать, пока все начнется. Евгения крутилась перед зеркалом, в очередной раз убеждаясь в безупречности своего образа. Через пару минут к ней зашла Ольга, которая выглядела весьма элегантно в платье красного цвета на ладонь выше колена. — Женька, ты просто красавица, — обнимая подругу, воскликнула Ольга. — Тебе очень идет это платье, прическа отличная. Красотка — одним словом! — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Женя. — Захвалили меня сегодня. Усмехнувшись, Оля принялась поправлять прическу Жени: шпильки, которыми все было закреплено, так и норовили выскользнуть и рассыпать Женины волосы по плечам. — Ох, Олюшка-Олюшка, как же я боюсь. Даже в дрожь бросает, — призналась подруге Женя. — Женька, это ещё что такое? Все же хорошо. Но волнение — это нормально. Все волнуются, — пытаясь успокоить Женю, сказала Оля. — И нечего бояться. Я даже не помню, когда последний раз видела тебя такой счастливой!!! Илья любит тебя! Что ещё нужно? Живи сегодняшним днем. Отпусти то, что когда-то было. Это все в прошлом. Пора и о себе подумать. Женя опустила голову, как нашкодившая школьница. Она прекрасно понимала, что Оля как никогда права. Женя всегда думала о других: будь то муж, сын, пациенты, в конце концов. А о себе всегда в последнюю очередь, если до таковой, конечно, доходило. Но когда-то, рано или поздно, приходит пора что-то менять в этой жизни. И в жизни Евгении Королевой такое время настало. — Все, пойдем. Нас, наверное, уже заждались, — улыбаясь, сказала Женя. И в знак благодарности за поддержку обняла Ольгу. Взявшись за руки, Женя и Илья вошли в зал регистрации браков под какую-то безумно красивую мелодию, выражавшую всю ту нежность, которая существовала между ними. Золотистые стены с невероятной росписью и лепниной, белые, украшенные бантами персикового цвета стулья для гостей, которых сегодня не было; живые цветы — все создавало атмосферу праздника. Когда все заняли свои места, регистратор начала свою давно заученную наизусть речь. — Сегодня, девятого августа две тысячи четырнадцатого года, в отделе записи актов гражданского состояния города Тулы регистрируется брак Соколова Ильи Анатольевича и Королевой Евгении Павловны. У Жени от волнения тряслись коленки, ладошки взмокли насколько, что ее букет можно было в воду не ставить. Илья тоже волновался. Но он ведь мужчина и должен поддерживать стоящую рядом женщину, любимую женщину, которая с минуты на минуту станет женой. Он крепче сжал Женину руку, словно успокаивая ее, и ей действительно так было спокойнее. Они переглянулись, улыбаясь друг другу. Далее как обычно последовала череда красивых слов про то, что сегодня создается новая ячейка общества, новая семья, что жених и невеста невероятно красивы, их лица сияют счастливыми улыбками, а сердца бьются в унисон. О том, что они подарены друг другу судьбой и должны быть вместе и в радости, и в горести и так далее и тому подобное. Знала бы она, что творится у обоих внутри: все чувства и эмоции обострились, как обостряется вирус гриппа в зимнюю пору… — Согласны ли вы, Илья, взять в жены Евгению? — раздался вопрошающий голос регистраторши. — Да! — уверенно ответил Илья. — Согласны ли вы, Евгения, взять в мужья Илью? Женя прекрасно понимала, что одно ее «да» изменит всю дальнейшую жизнь. Ее сердце бешено колотилось, в висках пульсировало с огромной силой. Она так не волновалась даже на самой сложной операции, где решалась судьба пациента. Но здесь было другое. Здесь решалась ее судьба, их судьба. Она же хотела быть счастливой? Зачем ещё о чем-то думать, когда все итак рядом?.. — Да. — счастливо ответила Женя, отбросив прочь все тревоги и сомнения. Через пару минут на безымянных пальцах их правых рук ярким блеском светились обручальные кольца. Первый поцелуй в качестве мужа и жены. Пара фотографий на память. Глаза наполнены теплом и светом, сердца действительно бьются в унисон. Они теперь навсегда есть друг у друга. Хотя они и так были, только теперь уже законно принадлежали один другому, как принадлежат две точки одной плоскости… *** — Женька, ты понимаешь, что теперь мы с тобой муж и жена? — приподнимая над землей и начиная кружить Женю, восторженно произнес Илья. — Илюш, опусти меня, пожалуйста, — смеясь, попросила Женя. Но Соколов выполнять просьбу даже и не думал. Счастье его переполняло настолько, что, казалось, оно вот-вот начнет переливаться через края, как выливается из бокала какой-нибудь напиток, если вдруг человек, его наливающий, на минуточку задумается. Через некоторое время опустив Женю на землю, Илья-таки не удержался и снова впился в губы теперь уже жены. Вокруг по-прежнему была бесконечная суета, но пару это совсем не интересовало. Они были в своем, абсолютно счастливом мире, где не было места никому, кроме них самих. Ольга с Антоном лишь со стороны наблюдали эту идеалистическую картину, попеременно запечатлевая эти моменты на фотоаппарат. — Ребят, — прерывая явно затянувшийся поцелуй Соколовых, начала Шмелева. — Мы вас от всей души поздравляем с вашим днем. Ведь он действительно ваш. Вы безумно счастливые, потому что есть друг у друга. Я очень рада, что судьба вас свела и подарила нам новую семейную пару. Мы желаем вам, чтобы вы пронесли свою любовь сквозь долгие годы жизни и сохранили навсегда всю ту нежность, которая есть между вами. Ольга обняла Женю и Илью. Антон протянул Жене цветы и, пожав Илье руку, шепнул на ухо о том, чтобы они не затягивали с детишками. Это, конечно же, услышала Женя, и тут же ее щеки вспыхнули румянцем. Совсем неожиданно, как гром среди ясного неба, раздался звонок Жениного телефона. Передав цветы Илье, она извлекла предмет всеобщего удивления из сумочки и взглянула на экран. — Беллочка звонит, — оповестила всех Женя. Она понимала, что в выходной день Изабелла звонить просто так не может и что ответить нужно, как бы взгляд Ильи не кричал ей об обратном. Пожав плечами, Евгения нажала кнопку принятия вызова. — Здравствуйте, Евгения Павловна, — раздался взволнованный голос Беллы в трубке. — Привет, Белочка, — ответила Женя. — Евгения Павловна, у нас тут такое, — начала медсестра. — В общем, за городом крупная авария. Без вас, Ильи Анатольевича и Ольги тут не справиться, — подытожила Белла. — Я поняла. Уже выезжаем, — без раздумий ответила Женя и отклонила вызов. По выражению лица Евгении все отчетливо понимали, что произошло что-то экстраординарное. Счастливые улыбки в один миг пропали с лиц. Внутри поселилось ужасное чувство разочарования и обиды. Евгения Павловна рассказала всем причину, по которой звонила медсестра. — Надо ехать, — сказал Илья. Женя в знак благодарности за принятое решение крепко сжала руку мужа. А Илья впервые за свою жизнь пожалел, что выбрал такую сложную профессию, при которой ты двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и двенадцать месяцев в году находишься как будто на пороховой бочке и не знаешь, когда тебя в очередной раз выдернут из заслуженного выходного дня на работу, потому что случилось что-то из ряда вон выходящее. — Раз надо, значит надо, — грустно сказала Ольга, мысленно «поблагодарив» все высшие силы за то, что создали экстренную ситуацию, о которой она говорила Шульману, выпрашивая этот выходной. Не зря ей отец всегда говорил, что язык — ее злейший враг… Все четверо направились к машинам и поехали в городскую больницу номер шесть города Тулы, отменяя по дороге заказанный на сегодня столик в ресторане, каждый погруженный в свои мысли о несправедливости современного мира… *** — Белла, что случилось? — войдя в приемное отделение и держа Женю за руку, спросил Соколов. Трое врачей, как на параде, встали возле поста Изабеллы, ожидая рассказ о произошедшем. — Как хорошо, что вы приехали! — воскликнула медсестра. — У нас тут такое. Замолчав, Изабелла стала внимательно осматривать всех и каждого, искренне не понимая, почему все так празднично одеты. — Ой, Евгения Павловна, вы такая красивая. Белое платье вам так идет. И цветы у вас такие красивые! — обратив внимание на обручальные кольца Жени и Ильи, она все поняла. — У вас свадьба сегодня, что ли? И вы никому ничего не сказали? — Изабелла, все вопросы потом, — строго осекла медсестру Женя. — Ну, Евгения Павловна, — возразила девушка. — Изабелла, вам же понятным языком сказали: все потом. Вы лучше расскажите, из-за чего нас сюда вызвали, — строго глядя на Беллу, сказал Илья. Девушка обиженно потупила взгляд в карточки пациентов, лежавшие на столе. — Да, Беллочка, не тяни! Вдруг, счет идет на секунды, — отозвалась Ольга, только что отправившая Антона домой, который упорно сопротивлялся и хотел остаться с ней в отделении. Изабелла рассказала о том, что по трассе М 2 из Санкт-Петербурга в Анапу ехал автобус. Не доезжая до Тулы десяти километров, транспортное средство выехало на встречную полосу и столкнулось лоб в лоб с фурой, груженной металлоконструкциями. По предварительным данным оказалось, что водителю автобуса от жары стало плохо с сердцем, и он не справился с управлением. — В результате аварии погибло четыре человека. Много пострадавших. Двоих отправили в травматологию, ещё двоих — в хирургию. И нам одного парня тяжелого оставили. — рассказала Белла. — И что с ним? — спросила Женя, нервно теребя ленточку на букете. — Парень, двадцать четыре года. Некий Артемьев Сергей Валерьевич. Скорее всего, многооскольчатый перелом ребер, возможен разрыв легкого. Везти его в другую больницу не было времени. Большая кровопотеря. Мы оказались ближе всех. А ещё в хирургии сейчас будут оперировать его жену. Они поженились только неделю назад. Совсем молодые ещё, жалко так их, — протягивая карточку, сказала медсестра. — Вот такая судьба несправедливая, — грустно сказала Шмелева. Женя и Илья принялись изучать недавно сделанный рентгеновский снимок. — Да, Изабелла, все так и есть, — сделал заключение Илья. — Видишь, Жень, перелом седьмого и восьмого ребер с правой стороны. Здесь разрыв легкого. — Да, вижу. Белочка, закажите кровь и готовьте операционную. И узнай потом, что с его женой, — скомандовала Женя. Медлить было нельзя — счет действительно шел на секунды. *** К операции было все готово. Оля заканчивала последние приготовления больного. В предоперационной Илья и Женя тщательно мыли руки и протирали их специальными салфетками. Молча. Без лишних слов и движений. Оба знали и в первую очередь чувствовали, что происходило друг у друга внутри. Взгляд глаза в глаза дал понять, что пора идти. Время не ждет. В любую секунду может произойти все, что угодно. Женя сделала шаг в сторону операционной. Но Илья не дал пройти, преградив собой путь. Евгения недоумевающим взглядом посмотрела в глаза любимого человека, теперь уже мужа. А он, в свою очередь, еле ощутимо поцеловал в уголок губ. И только потом они поймут, что без этого поцелуя теперь не обойдется ни одна операция, потому что он станет своего рода традицией, знаком обязательно хорошего исхода той или иной операции. — У меня все готово. Можем начинать, — оповестила коллег Ольга. — Скальпель, — четко произнесла Женя, шумно выдохнув. Как только необходимый предмет оказался в руках Евгении, она осторожно провела им по бледной коже парня. Кровь стала сочиться наружу, оставляя красные разводы на коже. Врачи приступили к спасению жизни очередного пациента. Нервное напряжение в операционной нарастало. Звуки аппаратов, к которым был подключен молодой человек, ужасным писком въедались в сознание всех присутствующих. Вскрыв плевральную полость, Женя приступила к аспирации крови. Разрыв легкого подтвердился. А к нему ещё добавился и гемопневмоторакс. В раскрытой полости все постоянно кровило. Королева, точнее теперь уже Соколова, ушивала разорванные сосуды. Отсосы, дренажи, зажимы, ножницы непрерывным потоком сменяли друг друга. Илья с точностью самого профессионального ювелира по крупицам собирал переломанные ребра. Ольга, не сводя глаз с показателей на аппарате, следила за состоянием пациента. Работать в четыре руки было сложно. Все разрывы и переломы находились в непосредственной близости друг от друга. Но Женя и Илья пытались справиться со всеми неудобствами, ведь на кону стояла чья-то жизнь. Совсем ещё молодая жизнь, которая только-только начала набирать обороты. Работа над операционным столом кипела. Все кровоточащие сосуды были ушиты. Женя начинала шить легкое. Илья заканчивал с ребрами, с которыми оказалось все не так уж и плохо. Но в какой-то момент что-то пошло не так… — Женя, давление падает. Температура растет. Он плохо дышит, — как гром среди ясного неба, раздался голос Шмелевой. — Как? Подожди. Что не так? — вопросительно глядя на Илью, удивилась Женя. В голове замелькали сотни причин, по которым так могло произойти, но ни одна из них не подходила под этот конкретный случай. — Женя, может, сосуд какой-нибудь пропустила? — поинтересовался Илья. — Нет, это исключено, — с немым укором глядя в глаза Соколову, ответила Евгения. Он и сам понял, что спросил что-то не то, усомнившись в профессионализме его Жени. Протяжный писк аппарата громогласно раздался в операционной. — Остановка сердца, — отрапортовала Шмелева. — Прямой массаж сердца. Жень, готова? — спросил Илья. Она лишь кивнула в ответ. И оба приступили к спасательным действиям. Оля ввела пару кубиков адреналина в выступающие вены на правой руке парня. — Нет, я тебе не дам уйти, в такой-то день! Ты ещё молодой, здоровый! Ещё жить и жить! — приговаривала Женя, делая массаж сердца. — Ну же, давай, заводись, — в очередной раз надавливая на грудную клетку молодого человека, произнес Илья. Как будто по чьему-то велению в следующую же минуту аппарат вновь размеренно запищал, оповещая всех о том, что можно продолжать дальше. Все обошлось… Через некоторое время операция по спасению Сергея Артемьева была завершена. Опасность миновала. Он обязательно будет жить. Пусть сейчас состояние тяжелое, но потом все будет хорошо. Покой, отдых, многочасовой сон, капельницы и уколы обязательно сделают свое дело. *** Проверив показатели на приборах, Женя вышла из реанимации. Устало зашагав по коридору родного приемного отделения и не замечая, что происходит вокруг, она незаметно погрузилась в раздумья, мысленно вернувшись в событие, происходившее до экстренного приезда в отделение. Евгения невольно улыбнулась своим мыслям, покручивая колечко на безымянном пальце правой руки. Несмотря на то, что усталость стремительно разливалась по телу, она была счастлива просто от осознания того, что она вновь замужем, за любимым мужем. — Это что ещё такое? — схватив Женю за руку, рявкнул Степан, видимо, дожидавшийся в коридоре Галину, вместо которой он и встретил Женю. Женя опешила от неожиданности, но резко одернула свою руку из руки бывшего мужа. — Степ, что тебе нужно? — устало поинтересовалась Евгения. — Ты что, замуж уже за него выскочить успела? — в глазах мужчины замелькали огоньки безумной ярости. — Значит, пока я лечился, отлеживался, ты уже и думать про меня забыла? — Степа, я думала, что мы давно закрыли эту тему. И какие у тебя ко мне претензии, если ты сам, на минуточку, женат, — засовывая руки в карманы пижамы, сказала Женя. — Это ты так решила, Женечка, даже не спросив меня, — переходя на крик, отозвался Королев. — Да, я женат. Но я думал, ты перебесишься и бросишь своего этого москвича. Что, надоело быть Королевой, и ты решила стать птицей высокого полета — Соколовой? Да он же сбежит от тебя через месяц. Ты же постоянно на работе. Какая с тобой может быть семейная жизнь?! Да ты замужем за своей любимой работой, Женя! Мужику нужен дом, тепло, уют, вкусный ужин после работы! А ты… — Хватит! — выкрикнула Женя, прерывая гневную тираду Королева. — Мне неприятен этот разговор. И я больше не намерена слушать твой бред. Сглотнув такие непрошенные слезы, Евгения развернулась и убежала прочь от общества бывшего мужа, который в очередной раз причинил ей боль своими словами. Первым кабинетом, который так кстати попал в поле зрения Жени, был кабинет заведующего приемным отделением. Резко ворвавшись в него и опершись спиной о дверь, Женя разрыдалась в голос, чем до жути перепугала Илью Анатольевича. — Женя, Женечка, что случилось? — подбежав к любимой и крепко обняв за предплечье, взволнованно спросил Соколов. Евгения Павловна, уткнувшись носом в плечо новоиспеченного мужа, как на духу рассказала о том, что так ее расстроило: про разговор со Степаном, про нависшую на плечи усталость, про все свои страхи, про все-все, что тревожило ее в последнее время. Каждая фраза сопровождалась очередным всхлипом и сползающей по щеке прозрачной слезинкой. Илья в свою очередь аккуратно поглаживал Женю по спине, как будто успокаивая. И эти легкие прикосновения, по правде говоря, действительно действовали на нее успокаивающе. Раньше Евгения себе никогда не позволяла вот так просто расплакаться в объятиях мужчины. Но теперь все было по-другому. Рядом с Ильей Женя чувствовала себя слабой женщиной, которую обязательно нужно было любить, беречь и никому не отдавать. Она не стеснялась своих слез, потому что знала: Соколов любит ее такой, какая она есть. Иначе остался бы он в Туле и позвал бы замуж?! Ответ был явно очевиден. — Дорогая моя, у нас все будет хорошо, — отстраняя от себя Женю, заверил Илья. — Я обязательно поговорю со Степаном. И его больше не будет в нашей жизни. — Илюш, правда, не стоит, — возразила Женя. — Ещё как стоит. Возражения не принимаются. Я больше не хочу, что бы по твоим щекам сбегала горькая соленая вода. Женя улыбнулась, мысленно радуясь тому, что она теперь действительно рядом с сильным, чутким, а главное — любимым и любящим человеком. А Илья принялся вытирать подушечками больших пальцев оставшиеся на Жениных щеках слезинки. — И вообще, если ты не забыла, — опуская свои руки на талию жены, а затем и немного ниже, продолжил Илья, — у нас сегодня один из самых счастливейших дней в нашей с тобой жизни. И мы сейчас просто обязаны поехать домой и, как следует, отметить наше с тобой бракосочетание. Ты сейчас быстро переодеваешься в свое ошеломительно красивое платье, и мы едем домой. Соколов потянулся к малиновым губам Жени, увлекая в кружащий голову поцелуй, на который она с удовольствием ответила, забыв в одно мгновение про причину своих недавних слез. — Все, все, все, — разрывая поцелуй, сказала Женя. — Такими темпами мы с тобой доберемся домой только к утру завтрашнего дня. Ольга, кстати, сегодня остается дежурить, — после короткой паузы продолжила Евгения. — С женой этого паренька тоже, славу Богу, все хорошо. Правда, операция была очень сложная: ей сделали резекционную трепанацию черепа. Травму головы девушка получила. Состояние, конечно, пока тяжелое, но я думаю, она обязательно выкарабкается. — Да, вот как обстоятельства складываются. Только поженились — и тут такое произошло. Но сейчас, к счастью, они под наблюдением врачей. Надеюсь, все обойдется, — подытожил Илья. — Ладно, все, я побежала переодеваться, — направляясь к выходу из кабинета, сказала Женя. — Я буду ждать тебя возле машины, — в след Евгении ответил Илья. *** Стрелки настенных часов незаметно подкрадывались к десяти часам вечера. Зажженные свечи создавали в квартире ужасно романтичную атмосферу, отражая силуэты мужчины и женщины на стене. Илья давно избавился от своей бабочки-удавки и, сняв пиджак, расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Прическа Жени давно потеряла прежнюю форму. Светлые локоны небрежно разбросались по плечам, прикрытым невесомым кружевом. Губная помада давным-давно стерлась от бесконечных поцелуев. На столе стояли наполовину опустошенная бутылка французского шампанского, два бокала, наполненных игристым напитком, и тарелка с золотистым узором, доверху заполненная разнообразными фруктами. В вазе красовался тот самый букет из красных роз, а рядом с ним лежало свидетельство о браке, которое и стало причиной столь позднего празднества. — Ты знаешь, даже никогда себе представить не могла, что ещё раз когда-нибудь выйду замуж, — делая глоток шампанского, честно призналась Евгения. — А я никогда не мог себе представить, что наша с тобой свадьба будет именно такой, — заправляя за ухо Жени выбившуюся прядь волос, сказал Илья. — Провести этот день на работе — это явно не предел мечтаний. — Зато мы спасли чью-то жизнь, — проведя рукой по щеке Ильи, ответила Женя. Долгий, томительный взгляд глаза в глаза. Настоящая дуэль голубых и серо-зеленых глаз. Не отрывая взгляда от Жени, Илья подошел к ней, забрал из ее рук бокал с шампанским, поставил его на стол и, проведя рукой по овалу ее лица, нежно впился в ее губы, как тогда в ординаторской, когда «случился» их первый поцелуй. Женя приподнялась с табурета и, обхватив Соколова своими изящными руками за шею, углубила поцелуй. Его руки заскользили по ее спине, с каждой секундой все ближе и ближе приближаясь к заветной молнии, которая в следующий момент была ловко расстегнута. Платье, так подчеркивающее фигуру Жени, полетело на пол, оставляя на теле Евгении лишь белое кружевное белье. Илья довольно улыбнулся и, не разрывая поцелуя, увлек за собой любимую жену в спальню… *** Через много-много лет они, конечно же, расскажут о дне своей свадьбы собственным детям, показывая немногочисленные фотографии, которые все-таки удалось сделать, естественно сохранив в тайне то, как закончился вечер этого удивительного дня, а их дети твердо будут уверены, что ни за что не свяжут свою жизнь с медициной… А, впрочем, это будет совсем другая история.