Живи, Хюррем

— Простите, госпожа, повелитель сейчас со своим гаремом, — сказал стражник у Главных покоев, низко опустив голову. — Фирузе, — тихо выдохнула Хюррем. Женщина медленно развернулась и пошла обратно. Она шла и ничего не чувствовала кроме раздирающей боли в груди. Как он мог в их четверг принимать у себя эту девку?! Хюррем вышла на балкон в своих покоях и прислонилась к каменным перилам. — Как ты мог, Сулейман? Я всю жизнь положила к твоим ногам. Душу отдала тебе и сердце. По щекам рыжеволосой султанши потекли обжигающе горячие слезы. Вместе с ними госпожу покидала и такая непоколебимая уверенность в своих силах. Теперь она уже захлебывалась в своем отчаянии, уже не верила в любовь султана. … — Какое красивое зеркало, — восхитилась Фирузе и потянулась к нему, чтобы потрогать серебристый узор на отражающей поверхности. — Нет! — рыкнул Сулейман и девушка испуганно отдернула руку. Повелитель заметил это и немного смягчился. — Это очень дорогой мне подарок, Фирузе. Государь глянул в зеркало и увидел там свою рыжую, непокорную, любимую женщину. «Ты будешь смотреть в это зеркало и видеть меня» — вдруг раздался в голове голос Хюррем. — Возвращайся к себе, — внезапно сказал султан, вспомнив, что сегодня четверг. — Но Сулейман… — попыталась возразить персиянка. — Я же сказал, ступай! — довольно грубо перебил ее повелитель. Не глядя более на обиженную брюнетку, он продолжил работать над новым украшением. Султан не смог сосредоточиться на работе, поэтому отложил инструменты и вышел на балкон. Он вдыхал свежий ночной воздух и вглядывался в темноту. Вдруг Сулейман услышал всхлипы. Эти звуки прерывались невнятным горячим шепотом. Падишах уже знал кто так горько плачет, когда опускал взгляд. Хюррем. Его смеющаяся госпожа. Его любимая, его радость, его жизнь. Что же она так убивается? Никто не достоин и единственной ее слезинки, а они без остановки стекают по прекрасному лицу султанши. — Я всегда любила тебя, Сулейман. Любила тебя больше жизни, всю себя отдала тебе. Но я должна была понять, что этого мало. Ты же Великий Султан, Повелитель всего мира. Тебе всегда будет мало наследников, женщин, любви, — Сулейман стал вдруг отчетливо слышать шепот любимой женщины, а она продолжала говорить, даже не подозревая, что сейчас не одна в объятьях у этой ночи. — Чем же могла так зацепить тебя эта Фирузе? Ты влюбился в нее, а меня растоптал. Свет навсегда исчез из моей жизни, когда ты промолчал в тот раз. Сердце больше не бьется. Я наивно полагала, что добилась твоей любви, но как же я ошибалась, Сулейман. Ты же знал, что я не буду мириться с другими женщинами в твоей жизни. Может для тебя это и нормально, но я выросла с отцом у которого не было женщин кроме матери. Ради тебя я приняла все, что послала мне судьба, но не это. Правильно говорят, что если человек предал один раз, то предаст и во второй. Ты предал меня, Сулейман. Султан как завороженный слушал эту исповедь любимой и сердце кровью обливалось от каждого нового слова. Хюррем медленно сняла корону со своей головы и положила ее на широкие каменные перила. Этот жест выглядел так, будто она отрекается от власти, которая дарована ей таким горячо любимым мужчиной. Следом за короной, она сняла изумрудное кольцо, отрекаясь теперь и от любви, выжигающей ее изнутри. — Я отдала тебе всю себя, свою душу, свое сердце, тело, разум, всю свою любовь. Теперь я отдам последнее, что у меня осталось — жизнь. Женщина сказала это все в темноту тихой ночи и глубоко вдохнула свежий воздух, наслаждаясь последними мгновениями. Внезапно султанша достала из лифа платья небольшой пузырек и быстро, не позволяя себе задуматься, выпила содержимое. — Нет, Хюррем! — в ужасе крикнул султан, подскакивая к перилам своего балкона. Все произошло так быстро. Он даже не успел понять, что собирается делать его любимая Хасеки. Услышав крик, женщина подняла взгляд своих бесконечно голубых глаз и горько усмехнулась. — Я люблю тебя, Сулейман, — одними губами произнесла Хюррем, глядя на искаженное гримасой ужаса лицо Султана, и упала без чувств на холодный мраморный пол. — Нет! — опять крикнул падишах и сорвался с места. С невероятной скоростью он добрался до покоев любимой, не обращая внимания на удивленные взгляды. Она все так же и лежала там. Безжизненная. — Нет, милая! Родная моя, очнись, — молил Сулейман держа голову жены и осыпая ее лицо поцелуями. — Хюррем моя, любимая, душа моя, открой глаза. Но женщина не подавала признаков жизни несмотря на уговоры султана. — Стража! — раздался безумный крик. — Быстро лекарей сюда! Сулейман взял женщину на руки и понес ее на кровать. Аккуратно положив ее на мягкие покрывала, повелитель продолжил молить любимую очнуться. В таком состоянии его и застали лучшие лекари Топкапы. — Повелитель, вам нужно выйти, — мягко сказала лекарша. — Нет, быстро делайте все что нужно! Я останусь с ней, — твердо ответил Сулейман, сжимая в своих ладонях ледяную руку Хюррем. — Она не дышит, — констатировала женщина, поднеся к лицу Хасеки небольшое зеркальце. Но потом лекарь немного оживилась, так как стекло совсем чуть-чуть запотело. Она быстро стала нащупывать пульс и в итоге почувствовала его еле заметное биение. Одному Аллаху известно, что пережил за эти секунды Сулейман. — Что случилось?! Повелитель, — в покои пришла Афифе хатун и поклонилась падишаху, обеспокоенно поглядывая на Хюррем. — Она выпила яд, — тихо и обреченно сказал Сулейман. — Нет, повелитель, успокойтесь, — выдохнула женщина. — Госпожа скорее всего выпила очень сильное снотворное. — То есть как это? — ошеломленно прошептал Падишах. — Давайте выйдем и я вам все объясню. А лекари пока проверят на всякий случай. — Снотворное, говоришь? А такой спектакль разыграла, я же сломя голову к ней помчался, — разочарованно пробормотал Сулейман, хотя внутри почувствовал невозможное облегчение. — Нет, повелитель, вы не так поняли. Скорее всего госпожа не знала о том, что в пузырьке снотворное. Я случайно увидела, как какой-то ага передавал Хюррем султан яд и потом незаметно подменила его, когда госпожа была в хамаме. Другой возможности могло и не быть, потому что султанша всегда носила яд с собой, — тихо закончила Афифе хатун, внимательно наблюдая за султаном. — Значит она действительно хотела убить себя? — скорее у самого себя спросил падишах. Мужчина сжал руками голову, пытаясь успокоить мысли, и вернулся в покои Хасеки. — Повелитель, госпожа действительно приняла снотворное. С ней будет все хорошо, она просто крепко спит, — лекарь низко поклонилась и поспешила удалиться. — Хюррем моя, госпожа сердца моего, как же ты меня испугала, — Сулеман прилег возле спящей Хасеки и начал перебирать ее золотистые волосы. — Когда же ты поймешь, что я люблю только тебя и ни одна женщина не в силах это изменить. Ты моя единственная госпожа. Спи, моя Хюррем. Султан притянул к себе любимую и уснул, вдыхая чудный запах рыжих волос. Поздним утром Хюррем разбудил солнечный свет. Служанки вчера не решились тревожить господина и задергивать шторы, поэтому султанша недовольно сморщила носик и нехотя открыла глаза. Ее взору предстал спящий муж с блаженной улыбкой на лице. Одна его рука покоилась на талии Хюррем, а вторая запуталась в ее волосах. Женщина боялась пошевелиться, наслаждаясь моментом, но потом она неожиданно вспомнила вчерашние события и резко подскочила на кровати. — Хюррем, родная, что случилось? — проснулся Сулейман. — Не прикасайся ко мне, — прошипела султанша. Хасеки начала нервно расхаживать по покоям, не понимая что происходит. — Почему я не умерла? Я же вчера выпила яд, почему я до сих пор не умерла?! Это ты? Ты спас меня вчера? Зачем? Зачем ты сделал это?! Было понятно, что у женщины началась истерика. Она безумными глазами смотрела на султана, ожидая ответа. — Хюррем, как ты разговариваешь?! — с угрозой в голосе спросил Сулейман. — Как хочу так и разговариваю! — прокричала Хасеки. — А что ты сделаешь? Убьешь меня? Да пожалуйста, если ты не понял, то именно это я и хотела вчера сделать! — Успокойся немедленно, — твердо сказал султан и прижал к себе рыжую бестию. Теперь она уже не пыталась вырваться, лишь громко всхлипывала, судорожно хватаясь за кафтан падишаха, чтобы не упасть. Сулейман легко поглаживал свою женщину по спине, помогая ей быстрее успокоиться. Он мягко подвел и усадил ее на кровать. — Дыши, милая, дыши. Сколько раз я еще должен сказать тебе о своих чувствах, чтобы ты поверила в них? — Как я могу тебе верить после всего? — тихо спросила Хюррем. Она боялась, что если посмотрит на султана, то опять простит его. Так хотелось ей поверить в красивые слова любимого мужчины, но потом султанша вспоминала всю боль, которую она стерпела, и понимала, что не может еще раз допустить это. Она больше не вытерпит. Как можно смотреть на любимого и понимать что он не чувствует того же? Да, уважает. Да, любит, но только как мать своих детей. Женщине нужно не это. — Хюррем моя, я люблю тебя с каждым годом все больше. Иногда я думаю, что нельзя любить настолько сильно, но потом я вспоминаю твою хитрую улыбку и понимаю, что все на этой земле возможно. Иногда я действительно думаю, что ты околдовала меня. Тогда я пытаюсь отдалить тебя, избавиться от чувств, которые разрастаются во мне все больше с каждой секундой, но ничего не получается. Я вновь и вновь возвращаюсь к тебе мыслями и душой. Невозможно забыть твои глаза, твое прикосновение. Я жить не смогу без этого. Ты — мое проклятье, Хюррем. Моя слабость. Но каким-то непостижимым образом ты одновременно и моя сила. Я готов обрушить небо на головы тех, кто посмеет прикоснуться к тебе. Я несчастный раб твоей любви. Не будет тебя и я умру. Человек ведь не может жить без сердца. Я приму любое твое решение, лишь бы ты любила. Тогда я буду знать, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. Хюррем с тихим шипением втянула воздух. Все время пока говорил сунтан, она почти не дышала. — Я…- Хасеки все же посмотрела на падишаха и не смогла ничего сказать, утонув в океане боли и раскаяния голубых глаз. — Зачем? Зачем ты делаешь мне больно? Неужели я заслужила, такое отношение? Ты и половины представить себе не можешь того, что я испытала ради твоей любви. Я готова жизнь отдать лишь ради твоего взгляда. Сулейман, ты всегда получаешь, то что хочешь. Ты хотел меня? Ты меня получил, всю, без остатка. Ты понимаешь, что я чувствую, когда ты выкидываешь меня как игрушку? Ты хочешь проверить меня? Хочешь знать насколько меня хватит? Так знай, меня больше нет, закончилась. Фирузе была последней каплей. От меня осталось только желание умереть… Тихий шепот оборвался и одинокая слеза скатилась по лицу рыжеволосой женщины. Она быстро смахнула ее и посмотрела на султана, горько улыбнувшись. Хюррем провела дрожащими пальчиками от тонкой сеточки морщин вокруг глаз до кончика густой бороды падишаха. — Я умираю от любви к тебе, Сулейман. Скоро мне не понадобится яд, душа просто покинет мое тело… — Нет, — быстро перебил султан и приложил к губам руку Хюррем. — Я не позволю. Я клянусь тебе всем что у меня есть, ты больше не будешь страдать. Позволь мне сделать тебя счастливой. — В следующий раз я напомню тебе твою клятву, — прошептала Хюррем и приняла объятья падишаха. — Не будет следующего раза.