10 секунд

Мир магии был изменчив, интересен и до ужаса упрям. И бороться с этим не представлялось возможным. Не то, чтобы очень хотелось, но все же факт оставался фактом. С памятного урока Трансфигурации прошло три дня. Пересекаться с Поттером приходилось часто. После каждой встречи с брюнетом внутри Малфоя словно что-то переворачивалось и с каким-то тоскливым стоном вставало обратно. Малфой отчаянно не понимал, что с ним происходит. А Поттер, словно нарочно, смотрел на Драко взглядом со странной поволокой и иногда проказливо подмигивал. И через мгновение делал вид, что ничего не произошло и с безразличным видом слушал свою чересчур умную подругу и глуповатого дружка. Честно говоря, Малфоя уже тошнило от компании, в которой терялся Поттер. Драко говорил себе, что все, как прежде, что они просто гриффиндорцы и поэтому раздражают его. Но с каждым днем раздражение росло, а Поттер словно чувствовал это и начинал вести себя еще более странно, чем всегда. Например, взять хотя бы тот раз возле кабинета Зельеварения...

***

Гарри Поттер стоял, окруженный остальными гриффиндорцами возле кабинета Зельеварения и ждал преподавателя. Вокруг стоял гвалт и голова начинала неумолимо болеть. Но стоило в коридоре появиться Драко Малфою, как головная боль начала отступать. Поттера словно обдало приятной прохладой, а по вискам будто прошлись чьи-то приятно-холодные пальцы, снимая давление с головы. Повернув к представителям змеиного факультета чернявую голову, он отыскал взглядом Малфоя. Тот, как оказалось, смотрел на него в упор и, кажется, о чем-то думал. Гарри невольно улыбнулся блондину, и увидев неуверенную улыбку в ответ, подмигнул. В голове появилась шальная мысль сказать Малфою спасибо. За что - Поттер не знал, но будучи умным юношей он понимал - прошедшая головная боль была заслугой Малфоя. Малфой дернулся от неожиданности. Над ухом словно прошелестело неслышное, но теплое "Спасибо", произнесенное голосом Избранного. Поттер тоже застыл от неожиданности, поняв, что его благодарность была каким-то образом услышана и понята. Разобраться в произошедшем не дал появившийся, как всегда не в самый нужный момент, Снейп.

***

Голова Малфоя начала неумолимо болеть от переизбытка мыслей. Что. Происходит? Закрыв глаза и надавив на них пальцами, Драко тяжело вздохнул. Не хватало ему своих проблем, так еще и с Поттером творится что-то странное. Хм... С Поттером... Почему-то мысль о гриффиндорце перестала вызывать неприязнь. Мысли плавно перетекли к тому, что он, Малфой, в общем-то никогда и не ненавидел его. Да, был обижен, да, хотел побольнее уколоть словами, но не больше. В голове начала оформляться мысль извиниться перед Поттером, но Малфой, поняв, куда именно его заводят мысли, поспешно одернул себя. Еще чего! Извиняться перед Поттером! По щекам начал разливаться жгучий румянец, а в душе поселилась тоска. К своему удивлению и неудовольствию Малфой понял, что ему стало стыдно. Перед самим собой и перед черноволосым придурком. Было странно снова оскорблять его мысленно и Малфой попробовал другую тактику - мысленно произнести имя Поттера. Гарри. Потом еще. И еще. И еще много-много раз и не заметить, как произнес его вслух. Малфой испугался сам себя - имя бывшего неприятеля отозвалось дрожью в душе. На языке осталось раскатистое, но мягкое рычание имени. И Драко повторил его снова. Происходило что-то, чему Малфой не мог найти объяснения. Даже перечитав кучу книг, он так бы и не понял, что с ним происходило в тот момент, пока он, словно в бреду, шептал имя, чуждое ранее. Но кое-что заставило Малфоя замолчать. Ощущение, словно кто-то осторожно, изучающе и мягко гладит его по волосам. Блондин напрягся всем телом, а чьи-то невидимые пальцы стали смелее. Перебирая пряди, они гладили кожу головы и шеи. В тот же момент в голове Малфоя поселилась чья-то чужая мысль, о том, как было бы уютно проводить время вместе. Но поняв, что его обнаружили, все исчезло: и ощущение нежных пальцев, и чужой, убаюкивающий голос в голове. После появилось разочарование. Спугнул. Но в тот момент Малфой уверился, что его и Поттера связывает нечто большее, чем простая школьная вражда и старые, детские обиды.