Дефект

— Лес — страшное место… — монотонно начал ребёнок… — Да, — женщина кивнула и загнула указательный палец на левой руке. Ребёнок вздохнул и так же безэмоционально продолжил: — В Лесу очень опасно… — Правильно, — теперь уже два пальца касались внутренней части ладони, — И туда что? — Ходить нельзя… — мальчик закатил глаза, показывая, как ему это надоело, и направился было к выходу, но громкое и недовольное подкашливание остановило его буквально в шаге от двери. Он даже руку успел протянуть к дверной ручке, да так и замер в этой позе. Игнорировать эту женщину он не может… — В Лес ходить нельзя. Достаточно, тётушка? — ядовито закончил парнишка. Женщина нахмурилась. Её тёмные брови цвета дорогого вина сошлись в виде галочки, а нежно-розовые губы сжались в полосочку. Всем своим видом показывая, что тон ребёнка ей совсем не понравился, она стала медленно подходить к нему, занося руку назад. Детей часто наказывали за дурной тон и плохие манеры, так что следующие действия хозяйки были довольно-таки предсказуемы. Однако мальчик, вопреки ожиданиям, не жмурился и не закрывался руками, как делали его сверстники в моменты наказания. А все потому, что он совсем не боялся, в отличие от остальных детей. Конечно, в такие моменты хозяйка и вправду выглядела устрашающе, и парень действительно побаивался в первое время, но вскоре привык… Нет, он не был ужасно храбрым ребёнком, просто ему, именно ему, бояться было нечего. И некого. Ему повезло с семьёй. Именно поэтому парнишка в открытую продолжал дерзко смотреть прямо в голубые глаза подошедшей к нему женщине. Он знал, что она собирается сделать. Знал и думал, что уж лучше бы она его ударила… Женщина вдруг, перестав хмуриться, широко улыбнулась и крепко обняла ребёнка, а после ещё и с силой потрепала его по голове под возмущённое шипение последнего. Парнишке даже пришлось наклониться под натиском этой тяжёлой любви в прямом смысле слова… А ведь такое происходит снова и снова… — Вполне достаточно, Шикмуон. Можешь идти гулять. Но ребёнок уже и сам, вырвавшись, выскочил на улицу и побежал до калитки. Там он остановился, с досадой поправил растрепанные волосы и, как ему казалось, с безопасного расстояния обиженно крикнул: — Старая карга! Женщина усмехнулась. Она вышла на крыльцо и погрозила непослушному дитю кулаком. — Вот паршивец, — ответила она в спину удаляющемуся мальчику и уже громче, так, чтобы он расслышал, добавила: — К ужину чтоб был дома! В ответ послышалось еле слышное: «хорошо», и, улыбнувшись, женщина зашла обратно в дом и закрыла за собой дверь. До тех пор, пока ребёнок помнит три главных правила и не нарушает последнее из них, — которое является ещё и запретом, — она может быть спокойна. Точно так же и у всех остальных женщин. У всех остальных матерей. Отцов. Старших братьев и сестёр. У всех взрослых так… Лес — страшное место. В Лесу очень опасно. В Лес ходить нельзя. Каждый ребёнок знает это наизусть. Каждому мальчишке и каждой девчонке привили это ещё с пеленок. И все эти дети не поддадутся соблазну в виде нарушения этого запрета. Даже несмотря на то, что они так любят нарушать правила… Именно этот запрет они не нарушат. Ведь они знают. Знают, что тогда может произойти. Знают, что зашедшие в Лес уже не возвращаются… Шикмуон тоже знает. Но не воспринимает это настолько серьёзно, насколько воспринимают остальные. Ведь помимо местных легенд о не вернувшихся он знает ещё и то, что сильным людям Лес не страшен. Таким, как Ланосте, к примеру. Ланосте — младший брат тётушки. Парень с такими же голубыми глазами и бордовыми прядями волос. Довольно длинными прядями волос… И он тоже раньше перед выходом из дома всегда проговаривал три заученные фразы. Но потом он перестал это делать. Он вырос и стал очень сильным. Он стал воином. И тогда тётушка уже не волновалась из-за его возможных походов в Лес. Шикмуон не любит заставлять тётушку волноваться. Поэтому Шикмуон тоже станет воином. Поэтому и ещё потому, что он терпеть не может каждый раз повторять эти три фразы. Его уже тошнит от них. И почему только тётя так печётся об этом? Больно надо ему ходить в этот Лес. Там ведь темно и, наверняка, совсем не интересно. Да и если уж понадобится, Шикмуону там будет совсем не страшно. Он ведь и взрослый, и сильный. Не так, конечно, как Ланосте, но тоже вполне достаточно! А если из всего перечисленного он пока ещё только почти воин, то и в Лес ходить, по идее, можно. Но раз тётушка против, он, пожалуй, не будет этого делать. Ему не нравится видеть её грустной. А ещё больше не нравится быть причиной этой грусти. Шикмуон любит тётушку. Пусть она ему и не родная мать… Хотя незнакомые люди именно так бы и заявили, ведь мальчик очень похож на эту женщину. Те же тёмные волосы, те же голубые глаза. Но всё же эта женщина именно тётушка для Шикмуона. Настоящая мама этого ребёнка умерла, когда он был ещё совсем маленьким. И одна женщина взяла его к себе. Женщина, так похожая на его настоящую мать. Женщина, которая была её сестрой… Тётушка… Ну ещё, конечно, Ланосте, но он воспринимался скорее как брат, чем как дядя. Язык не поворачивался называть его дядей. И из-за этого тот очень часто ворчал, что Шикмуон совсем не уважает старших. Как же парнишка уже соскучился по этому ворчанию. Скорее бы Ланосте вернулся с этой своей миссии. Он же воин, так что дома почти не бывает. Хотя Шикмуон тоже там особо не задерживается. Чуть свободная минута, так сразу несётся на улицу. А ведь, что странно, нестись-то и некуда. Да, ребёнок есть ребёнок, ему лишь бы поиграть, но… Шикмуон ведь и не играет… Ему не с кем играть. Дети не любят этого голубоглазого мальчишку. А всё из-за его характера… Да уж, характер то, что надо. Постоянно грубит и совсем не идет на контакт. И чуть что, лезет в драку. Но самое главное даже не это. Есть дети и похуже Шика, но именно его остальные… Считают странным. И боятся. А все потому… — Нет! Только не это! Дурак, ты дурак! — послышался писклявый и очень звонкий девичий голосок. Мальчик остановился. — Я не виноват! Это… Это все он! Он не поймал мяч, когда я кидал! — неуверенно ответил немного более грубый голос. Мальчик направился в сторону, откуда доносились эти звуки. — Что?! Но это ты кинул слишком высоко! Я не мог его поймать! — начал оправдываться третий голос, даже более звонкий, чем первый. Мальчик вышел на большую поляну и увидел трёх детей, споривших друг с другом. Дети увидели мальчика и тут же замолчали. Он в ответ лишь презрительно фыркнул. — Чем спорить, лучше бы уже сходили за этим вашим мячом, — Шикмуон развернулся и пошёл в обратную сторону. Всё это было ему совсем не интересно. — Сам попробуй, раз такой умный! Если так важничаешь, небось и в Лес сходить сможешь? — один парнишка указал рукой на склон, у подножия которого и находился Лес. Людская же деревня располагалась на холме. — Так он туда укатился? — Да! Так что не умничай тут. Все равно ничего уже не сделаешь, — поддержал второй ребёнок. — Ничего уже не сделаешь… — повторила девчонка и вдруг всхлипнула. А потом и вовсе зарыдала: — Этот мяч мне папа подарил! Шикмуон закрыл уши, не желая продолжать слушать эти завывания. — Ну, значит, подарит ещё один. Что ныть-то теперь? — Замолчи, дурак! Её отец, вообще-то, воин! — И что с того? Мячики теперь нельзя дарить? — Шикмуон зевнул. — А то, что он погиб в Лесу, возвращаясь с миссии! — во многих семьях не было мужей. Точно так же, как не было и в семье тётушки. Всё же даже сильным людям не стоит ходить в Лес… Девчонка завыла ещё сильнее, а второй парнишка ударил первого по лбу и сказал: — Тупица! Не напоминай об этом! — Прости, — дети опять начали браниться и совсем забыли про Шикмуона. — Как будто я виноват, что он пошёл через Лес… Мог бы и обойти, — пробубнил себе под нос Шик. Обойти Лес было вполне реально, но вот заняло бы это очень много времени… Нет, этому мальчишке не особо-таки было жалко плачущую девчонку. Ему было даже противно смотреть на эту её сопливую физиономию. Но всё же глубоко в душе он её понимал… Терять близких действительно тяжело… — О боже, ну хватит ныть! Сейчас голова лопнет от твоих завываний! — Шикмуон не спеша направился к склону холма. — Ты что… Пойдёшь туда?! — Ну не могу же я оставить таких трусишек в беде, не так ли? — ребёнок уже спускался вниз, оставляя за собой дорожку из примятой травы. — Эй, мы не трусишки! Да и вообще, туда же нельзя! — послышалось уже издали. — Да молчи ты! Может, у него получится… — Мальчики, мне страшно… Но парнишка уже не слушал. Он упрямо шёл вперёд, вниз по склону. Не дай бог та малышня расскажет тёте, что он спускался к Лесу… Он ведь нарушает самый главный запрет… Тётушка будет в гневе… Но ничего, он просто сходит туда, принесёт мяч и скажет ей, что там совсем не страшно. Совсем не страшно… Мальчик повторял это снова и снова, пока подходил к первым огромным деревьям. И если там, на склоне, это помогало, то тут уже почему-то нет… Маленькое сердечко стало биться намного быстрее, чем обычно. Маленькие пальчики стали дрожать. Маленький мальчик начал бояться… Странно, он же никогда не боялся Леса… Там не страшно… Не страшно… Но почему тогда он не может сделать шаг? Тело не слушается, не хочет идти вперёд… А стоит подумать о том, что кто-то затаился в тех больших кустах и смотрит на него своими страшными глазищами, и так и ждёт, когда же Шик подойдёт ближе, так нога вообще автоматически делает шаг назад. Но он ведь не может вернуться. Тогда те дети просто посмеются над ним… Нет, он быстро отыщет этот мяч и бегом обратно. Мальчик через силу подходит ближе и уже даже может коснуться рукой шершавой коры первых деревянных великанов. Ещё ближе, и уже первые деревья оказываются позади. А сердце всё бьётся в бешеном темпе. Руки всё потеют, и приходится их постоянно вытирать о штаны. А в голове всё крутится это «нельзя, нельзя, нельзя». Всё нутро кричит: «Беги отсюда!», но ребёнок продолжает пусть и медленно, но упрямо продвигаться вперёд. Маленькими шажками, не издавая ни единого звука. Так, чтобы не потревожить живущих здесь… Только бы не потревожить… Только не это… Послышался треск, мальчик вздрогнул и мгновенно замер на месте. Хотя, услышав хлопанье крыльев, немного успокоился. Но только немного. Теперь мальчик признал, что в Лесу страшно. В Лесу совсем темно, солнце не может пробиться сквозь эти пышные кроны деревьев. И совсем тихо… Тишину будто можно ножом резать. Она обволакивает, и хочется крикнуть, чтобы удостовериться, что ты не оглох. Но кричать ни в коем случае нельзя… Любой шорох разносится на большое расстояние. Стоит сказать что-то слишком громко, и, может, даже кто-то ответит… Кто-то страшный и опасный… Кто-то, слившийся с самой темнотой этого места… Шикмуон совсем не хочет, чтобы ему отвечали. Он так же совсем не хочет встречаться с этим кем-то… Ведь даже отец той девочки не пережил эту встречу… Лес — страшное место… Пожалуй, теперь Шик с этим согласится… Зачем он только сюда пошёл… И где же этот мяч?.. Ребёнок, несмотря на буквально животный страх, продолжал идти вперёд. Нет, он не был ужасно храбрым мальчишкой. Он просто не мог остановиться на половине пути. Даже в таком возрасте он уже придерживался некоторых принципов. Так что он считал, что нужно или не делать вообще, или делать до конца. И сейчас очень жалел о этой своей принципиальности… Мальчик прошёл уже довольно много, но все ещё не нашёл мяч. И, как он считал, единственное место, куда игрушка могла укатиться, это небольшие кусты впереди. И как же он не хотел туда идти… Ребёнок подошёл к кустам почти вплотную и, кажется, перестал даже дышать. Нужно просто протянуть руку в эту зелёную гущу, нащупать мяч и бежать, бежать отсюда как можно быстрее. Но Шикмуон совсем не спешил с этим делом… Почему-то ему казалось, что его обязательно схватят за протянутую руку и затащат далеко-далеко в Лес… И тогда он уже не вернётся к ужину, не дождётся Ланосте и никогда уже не станет воином… Мальчик вдруг судорожно вдохнул. Он всё пытался успокоиться, но получалось плохо. Шик больно ущипнул себя, наказывая за трусость, и тут же резким движением запустил руку прямо в зелёную листву. И зажмурился. Нет, никто не схватил его, не укусил и не потащил за собой. Ребёнок облегчённо вздохнул. Но так же там не было и мяча. Шикмуон водил рукой по земле, но так и не находил его. Может быть, немного дальше… Мальчик потянулся вперёд так, что маленькие веточки стали не сильно, но неприятно колоть в грудь и лицо. Ещё чуть-чуть… Он сделал последнее усилие, наклонившись настолько, что пришлось опереться на куст. Но, видно, растение было к этому совсем не готово, и, не удержав мальчика, прогнуло под ним свои ветви. Парнишка думал, что сейчас свалится прямо на землю, но этого не произошло. Он почему-то слишком долго падал… И тут ребёнок понял, что он стремительно катится вниз по непонятно откуда взявшемуся склону. Разные ветви, травинки и листья больно били по лицу. Шик пытался ухватиться за них, но ничего не получалось. Мальчик бросил эту затею и решил, что лучше уж закрыть лицо, а то оно начинало щипать всё сильнее с каждым разом. Это он и сделал. Правда, теперь он не видел, куда падает. Но это и не мешало… Было немного спокойнее… А вот когда он больно шлёпнулся прямо о землю, наконец остановившись, он широко распахнул глаза. Вокруг было темно и… Страшно… Высоченные деревья до самого неба. Казалось, что если залезть на них, то можно достать до облаков… Хотя самих этих пушистых комков было совсем не видно. Мальчик осторожно встал и посмотрел туда, откуда он упал. Как он и предполагал, это был склон… Почти вертикальный… Забраться обратно практически невозможно… Но ребёнок не собирался сдаваться так просто. Он твёрдо решил, что не останется тут… Шикмуон быстро побежал по склону вверх, но поскользнулся и покатился вниз. И так было каждый раз. То камень из-под ноги выскочит, то ветка, за которую он взялся, оторвётся. И каждый раз он вновь летел вниз. Уже ощутимо болели содранные руки и коленки, да и царапины на лице давали о себе знать… Мальчик сел на землю и обнял колени. Теперь он точно знал, он ненавидит этот Лес… Всей душой. Вот выберется и ноги его здесь больше не будет. Да уж, почему только раньше ему не приходили такие мысли в голову?.. Ребёнок совсем задумался, что даже не сразу заметил выкатившийся почти к его ногам мяч. Заметил, только когда громко, будто специально привлекая внимание, зашуршал кустарник напротив него. Шик опять замер на месте и с ужасом уставился на растение. Оно не могло так сильно качаться в разные стороны, разве что ветер… Да какой ветер?! Его просто не могло быть в этом месте. Мальчик аккуратно потянулся к мячу, но тот вдруг запрыгнул обратно в кусты. Ребёнок же попятился назад. В этих кустах точно кто-то был… Кто-то, кто дразнит его этим мячом… Кто-то, кто хочет, чтобы он подошёл ближе… Какой-то монстр, который хочет его съесть… Играется с ним, как кошка с мышкой, перед тем, как её съесть… Куст вдруг замер, и Шик, кажется, напрягся так, как никогда в жизни не напрягался. А когда листья вновь начали раскачиваться в разные стороны, уже не так интенсивно как раньше, но всё же заметно, и когда послышался хруст ломаемых веточек, Шикмуон, недолго думая, опять полез на склон. Только на этот раз намного-намного отчаяннее… Земля, камни, трава — всё летело из-под его ног, и он понемногу скатывался обратно, прямо в лапы монстру… Хотелось кричать и плакать, но он просто застыл от ужаса и сильно зажмурил глаза… Но ничего не происходило… — Прости… Я не хотел тебя пугать… Шик немного приоткрыл один глаз. А потом и второй. Перед ним не было никакого монстра. Был всего лишь такой же, как и он, мальчишка. Светлые, будто пропитанные солнечным светом, волосы выглядели в этом тёмном месте не совсем подходяще. Хотя с другой стороны, они были вроде местного солнышка… А глаза… Такие синие-синие… Вот они как раз подходили этому тёмному Лесу… Казалось, что сама ночь прячется во взгляде этого парнишки. Осталось только загореться звёздам, и глаз не оторвать… Хотя их уже не оторвать. Шик всё смотрел в эти, кажется, виноватые чарующе синие глаза и с удивлением понимал, что страх совсем прошёл. Он наконец перевёл взгляд с лица мальчика на его руки, в которых тот держал тот самый мячик. И только сейчас до него наконец дошёл смысл слов, сказанных этим ребёнком. — А ты и не напугал! Мне было вовсе не страшно! Я ничего не боюсь! — осталось только грудь выпятить вперёд для вида. Мальчик вдруг рассмеялся. Шик же обиженно скрестил руки и пробурчал: — Ничего смешного… Ребёнок наконец перестал смеяться и протянул Шикмуону мяч. — Ещё раз прости… Просто ты такой забавный! С тобой очень весело общаться! Вот, держи. Это, похоже, твой мяч. Не стоило мне его брать… — мальчик виновато склонил голову. Почему-то Шику от такой картины стало очень грустно… — Нет, нет, нет! Не извиняйся! Я сам виноват, что потерял его… — Шикмуон взял мяч, хотя очень хотелось оставить его этому мальчишке, но всё же мяч был не его, так что… Он положил руку ему на плечо, заставив тем самым поднять голову, — Скажи мне лучше, как тебя зовут? — Меня? — мальчик выглядел очень удивлённым. У него что, никогда не спрашивали имя? — Ах да, зови меня Руд. Руд широко улыбнулся и неловко почесал макушку. Шик снова загляделся. Но увидев на лице парнишки немой вопрос, тут же спохватился и сказал в ответ: — А я Шик! Вообще, Шикмуон, но можешь звать меня Шиком… Руд опять рассмеялся. — Всё же ты действительно забавный! Ну что ж, Шик, приятно познакомиться! — синеглазый ребёнок протянул руку. Шикмуон тут же порывисто схватил её и начал трясти. — Мне тоже очень приятно! — но, удивившись своей прыти, поспешил отпустить её. Наверное, он выглядел сейчас очень странно, но мальчик напротив продолжал всё так же обезоруживающе улыбаться, так что он решил не обращать внимания на такие мелочи. Но тут Руд сам взял его за руку и потянул в сторону. Шик даже испугаться не успел, как они оказались перед каким-то бревном. Странно, что он не замечал его раньше. Мальчик сел и призывно похлопал по стволу. Но Шикмуона и просить не надо было. Он сам поспешил пристроиться рядом. — Расскажешь мне о себе, Шик? — мальчик посмотрел ему прямо в глаза, и Шик, смутившись, отвёл взгляд в сторону. — Я живу там, на холме, — ребёнок показал рукой в сторону своего дома. — Так ты оттуда, — со знающим видом ответил Руд. — Я живу у тётушки и её брата. Правда, Ланосте в последнее время очень редко бывает дома! Он воин и постоянно пропадает на этих своих миссиях, — грустно добавил Шик. — Ты скучаешь по нему? — Конечно! — Ну тогда скажи это ему! Обязательно скажи как только увидишь его! — серьёзно сказал синеглазый мальчишка. — Хорошо… Так и сделаю! — Шик наконец-то улыбнулся сам. — А тётушка… Ты не зовёшь её мамой… — осторожно начал Руд, понимая, что, возможно, это не самая лучшая тема… Шик перестал улыбаться. — Да… Тётушка сестра моей мамы. Знаешь, они похожи как две капли воды! Вот только, мама умерла… — Прости, Шик, я не должен был… — Руд тоже уже не улыбался, и от этого, кажется, даже стало темнее в этом и так тёмном Лесу… — Нет, ничего страшного. Я уже привык. Да и тётушка мне как настоящая мать. Я люблю её, — Шик попытался улыбнуться, но вышло не очень. И Руд, конечно же, это заметил. — Шик, когда тебе грустно, не надо пытаться натянуть улыбку… — Руд сочувственно похлопал его по плечу. — Нет… Мне не… Грустно… — пытался доказать сам себе Шик. Но не получилось. Слёзы предательски покатились из глаз. А ведь он плакал впервые с того самого дня… Руд вдруг обнял его и стал гладить по спине, давая выплакаться. Он знал, что так намного легче… — Я был с ней рядом, но я не мог ничего сделать, — сквозь слёзы, утыкаясь носом в плечо Руда продолжал говорить Шик. Руд не перебивал. Он знал так же и то, что иногда нужно ещё и выговориться… — Я бесполезен… Она… Она… — Шикмуон вдруг резко отстранился и совершенно затих. — Шик, что такое? — Я… Я не помню… Что с ней случилось… — ошарашенно ответил мальчик… — Наверное, она заболела?.. — Да нет… Она была совершенно здорова… — Несчастный случай?.. — Нет… — Шикмуон судорожно вспоминал, но видел лишь неясные картины прошлого, — Комната… Она вся… В крови?! А это что?.. Мама?.. — Нет, Шик! Не думай об этом! — Руд начал сильно трясти парня за плечи. — Как же так… — Шикмуон смотрел на Руда, но, кажется, не видел его… Вдруг светловолосый мальчишка дал второму с тёмными прядями звонкую пощёчину. Шик тут же пришёл в себя и схватился за ушибленное место. А потом слёзы вновь заполонили все его глаза. Руд опять обнял его. — Прости… Я не хотел делать тебе больно… — Ничего. Ты всё сделал правильно… — Да нет, я не про пощёчину. Я про сам разговор. Не надо было мне говорить об этом… — Я не злюсь… — Спасибо, — Руд вдруг сам отстранился от друга и, посмотрев ему в глаза, прошептал: — Шик… У тебя красные глаза… Шикмуон уже успокоился, и, услышав сказанное этим ребёнком, поспешно закрыл глаза руками. — Не смотри! — только не это… Сейчас и этот мальчик начнёт его бояться… — Почему же? — Руд коснулся рук Шика и добавил: — Не прячь их… — Но ты начнёшь меня бояться и не захочешь быть моим другом… В ответ на этот второй мальчик лишь засмеялся. — Я? Тебя? Бояться? Не смеши, Шик. Ты что, монстр какой?.. — Но… Глаза же… Такой страшный цвет… — Шик опустил руки и открыл глаза. — Ну ты чего? Какой ещё страшный? — Руд попытался его подбодрить, но получилось не очень-то, поэтому он нехотя сознался: — Шик, это прекрасный цвет. Я очень люблю красный… — Серьёзно? — неуверенно спросил Шикмуон. — Серьёзнее некуда. К тому же, твои глаза уже опять голубые, — Руд улыбнулся, глядя в постепенно меняющие цвет глаза, — Шик, ты удивительный! — Все считают меня странным… — Они просто боятся того, чего не могут объяснить… Шик улыбнулся. — Ты где таких умных слов набрался? — Просто у меня очень умный брат! — восторженно ответил мальчик. — Брат? Точно, ты ведь ещё ничего не рассказал о себе! — Шикмуон даже удивился. Он же совершенно ничего не знает об этом мальчишке… — Рассказывать нечего, Шик. Из семьи у меня только брат. Киэльнод, правда мужественное имя? — Руд с восхищением размахнул руками, — Но чтобы он не зазнался, я зову его Киэлем, — мальчик хихикнул. — А где сейчас твой брат? — Дома, наверное, — скучающим тоном ответил ребёнок. — А где он, дом? Руд вдруг напрягся. — Да там… — мальчик неопределённо махнул рукой. — В деревне, что находится за лесом? — догадался Шик. Но парнишка отрицательно мотнул головой. — Нет, Шик… Там… Это в Лесу… — тихо сказал он. — Что?! В Лесу?! Но здесь же страшно! — удивлённо воскликнул Шикмуон. — А я храбрый! Да и не очень-то тут и страшно. Просто ты не замечаешь всей красоты этого места… — Какая ещё красота? Здесь темно и ужасно тихо, брр, — Шик дернул плечами. Руд усмехнулся. — Да ты просто здесь впервые. — Но, Руд, как ты можешь жить в Лесу, если в Лес ходить нельзя?.. — Да кто тебе это сказал-то? — Кто, кто… Тётушка! И не только она. Спроси кого угодно, все жители тебе ответят слово в слово: «Лес страшное место, в Лесу опасно, в Лес ходить нельзя». Мне даже перед выходом приходится каждый раз повторять это тёте! — как само собой разумеющееся ответил Шик. А Руд вдруг поменялся в лице и перестал улыбаться. — Шик, зря ты ослушался тётушку… — Но я же… Мячик укатился ведь… — Да, я понимаю, но мячик не может стоить человеческой жизни… — О чем ты говоришь?.. — Пошли, Шик, я проведу тебя к холму, — Руд встал и, взяв Шика за руку, повёл его по какой-то ведомой лишь ему тропе, — Не отпускай мою руку, хорошо? — Руд, что происходит? Вокруг стали слышны разные шорохи, трески и шуршания… И они постоянно приближались к детям, но тут же удалялись обратно. Шик очень крепко держал Руда за руку, почему-то чувствуя в этом жесте некую защиту. Откуда-то он знал, что нельзя удаляться от Руда, ведь тогда все, кто издают эти многочисленные звуки сразу же накинутся на него и растерзают в клочья… — Не бойся, Шик. Всё хорошо. Но только пока я с тобой, понимаешь? Шикмуон кивнул, но поняв, что Руд этого не мог увидеть, так как шёл впереди, сказал: — Да… — Молодец. Но в следующий раз меня с тобой рядом не будет. Так что, Шик, больше никогда не приходи в Лес. Слышишь, никогда. Не стоит нарушать запреты тётушки… — Руд так и шёл вперёд, не оборачиваясь. — Но почему? Почему тебя здесь больше не будет? — Потому что мне нельзя с тобой общаться, — горько усмехнулся мальчик и добавил, — Да, Шик, я тоже нарушил запрет… Нас с тобой ждёт наказание… Хотя, если ты успеешь вовремя домой, тётушка, может, и не узнает, где ты был. Ну, а если узнает… Наверняка она не накажет тебя так уж жестоко. Она же добрая, да? Шик промолчал. Почему Руд не может сказать то же про себя? Его брат ведь тоже добрый… Или его будет наказывать не брат?.. — Руд, прости… — За что ты извиняешься? Я сам виноват, — Руд преодолел последние кусты, и они вдруг оказались в том самом месте, где Шикмуон провалился, ища мяч. Оттуда был виден уже и знакомый холм… — Я просто… Хотел найти себе хотя бы одного друга… Шик вдруг обнял его. — И ты его нашёл… — Спасибо, Шик. Ты мой первый и единственный друг… — И ты мой, Руд… — Ну, уж не единственный точно, — мальчик усмехнулся, — Просто будь более открытым, Шик, и у тебя будет очень много друзей. Позволь им увидеть, какой ты потрясающий… — Руд… — Всё хорошо. Правда. Спасибо и прощай. — Не надо говорить этого слова… — Прощай, — настойчиво повторил Руд. А потом, улыбнувшись, всунул парню мяч в руки, — И мячик больше не теряй. Шик удивлённо посмотрел на игрушку. Оказывается, всё это время Руд нёс его с собой. Мальчик вопросительно уставился на Руда. Тот лишь пожал плечами. — Не мог же я позволить тебе забыть такую важную вещь, раз ради неё ты даже нарушил одну из ваших людских заповедей. — Людских заповедей? — Ну, так у нас называют те три фразы про Лес, которые ты мне рассказал. — Говоришь так, будто сам не человек. И у кого это, у вас? — Это не важно, Шик. Иди уже. Хотя даже не так. Беги уже, Шик. Беги так быстро, как только можешь. От этого будет зависеть твоя жизнь… — Что ты… — Беги уже! — что есть силы крикнул Руд. Шикмуон вздрогнул и попятился назад. — Мы больше никогда не встретимся, Руд? — Нет, — холодно ответил ребёнок… — Тебе что, совсем не грустно от нашего расставания? — Шик стоял уже возле тех самых первых великанов. Руд стоял неподвижно. Он смотрел прямо на Шика, в то время к Лесу находясь спиной. А там, за ним кусты то и дело шуршали, трещали, хрустели… Шикмуон в последний раз посмотрел на ребёнка, уже не ожидая от него ответа, и вдруг замер. Да, Руд молчал, но… Шику не нужно было слов… Он и так всё понял… От одной этой немой позы… И тогда Шик вдруг опять заплакал. Заплакал и рванул вверх по склону, даже не пытаясь вытереть слёз. Ему ещё долго будет сниться этот, чего уж скрывать, красивый мальчик с волосами дневного солнца и глазами ночного неба, держащий у своего рта указательный палец в просьбе молчать… И то, как он улыбался тогда, наверняка ощущая на своей спине чей-то пугающий взгляд. И то, как по его щекам текли несдержанные слёзы, что в такой момент намного больше рассказали о чувствах этого маленького мальчика, чем могли бы рассказать слова… И когда Шикмуон наконец добрался до верхушки холма и посмотрел вниз, Руда там уже не было. Зато, кажется, были какие-то слишком большие чёрные тени, которые никак не могли принадлежать деревьям. А ещё, кажется, у теней были глаза… Но всё это ему всего лишь кажется… Мальчик пришёл домой как раз к ужину, очень грязный и оборванный. Многочисленные ссадины и заплаканное лицо… Нет, он никогда не забудет своего первого лучшего друга… Своего друга, которому так одиноко в этом тёмном и страшном Лесу… Друга, у которого даже своего мячика нет… Нет, Шик не забудет. А ещё, он не выполнит его просьбу. Он обязательно снова пойдёт в Лес. Но только потом, когда станет сильным и сможет спасти его… Потом, когда он станет воином… А пока… Пока он купит самый красивый мяч красного цвета и кинет его вниз по склону… Красный ведь и вправду не такой уж и страшный цвет…