Небо Незершторма

Запределье существовало из последних сил и на последних крохах ресурсов — разорванное на части неконтролируемым взрывом магической энергии, пожираемое демонами Пылающего Легиона. Однако, Незершторм был особенным местом даже в этом разрушенном мире. Он сильнее прочих пострадал от провального эксперимента шамана Нерзула и непомерных аппетитов демонов. Чудовищный выброс сырой, необработанной магии, расколол территорию Незершторма на части, и теперь она представляла собой семь больших островов, парящих в Круговерти Пустоты, а также сотен обломков поменьше, окружающих эти острова. Раньше эта местность называлась Полями Фаралона, и была покрыта богатой субтропической растительностью. Её населяли орки клана Весёлого Черепа и дренеи, построившие поселения Арклон, Фаралон и Экнаат. Ныне же уцелевшие орки перебрались в Награнд и Пенинсулу, а в руинах бродили только неупокоенные духи погибших дренеев. Плодородная жёлтая почва пересохла и стала пурпурной, выдуваемой частыми магическими штормами. Ясное синее небо превратилось в фиолетовое, разрываемое на части треском электрических разрядов и вспышками молний. Однако парящие острова не остались только наглядным напоминанием о катастрофе прошлого. Многочисленные инженеры, учёные и маги различных разумных рас, привлечённые в Незершторм обилием остаточной, легкодоступной магической энергии, смело заглядывали в будущее. На тонкой грани между осколками разрушенной планеты и изначальной Круговертью Пустоты, они экспериментировали с энергией, рудами, минералами и механизмами. И никогда не отказывались от услуг добровольных помощников, готовых добыть необходимые материалы за умеренное вознаграждение. Яраэль и Айн направлялись на северо-восток Незершторма. Они давно уже стали сработанной парой диверсантов, понимающей друг друга с полуслова, и были способны вдвоём выполнить задание, рассчитанное на четверых, если, конечно, сама операция не предусматривала лобового столкновения с противником. Вот и на этот раз они немного задержались в центральном поселении гоблинов, носящем секретное название «Зона-52». Случайно спасли почти завершённую гоблинскую космическую ракету от разбушевавшегося робота, который ворвался в Зону, сметая всё на своем пути. — Это что ещё за… ? — Яраэль не договорила, отскакивая с пути лязгающего, плюющегося каплями машинного масла механизма, и запуская куда-то в область его «груди» мгновенную Вспышку и очередь Чародейных стрел. — Восстание машин? — предположил Айн, неуловимо снуя возле ног робота, и несколькими взмахами кинжалов демонтируя его ходовую часть. — Гоблины что-то опять сконструировали и не справились с управлением? — Айни, ты подальше отойди на всякий случай, — забеспокоилась магичка. — Если он действительно гоблинский, то и взорваться может. У зелёных почти всё либо не работает, либо взрывается! — Это Мегатрон! Снова припёрся, гад ходячий! — с отчаянным воплем к ним нёсся гоблин в засаленном рабочем комбинезоне, из всех карманов которого торчали гаечные ключи, отвертки и прочий инструмент. Убедившись, что ракете уже ничего не угрожает, он просиял:  — Благодарю вас, мои юные друзья, вы спасли меня от позора и разорения. Здесь рядом база Легиона, «Геенна» называется, там демоны подобных красавчиков и клепают, — он вприпрыжку оббежал вокруг обездвиженного робота. — Отлично, столько дармового металла! Сейчас ремонтников позову, они его, голубчика, живо на комплектуху разберут! — Спасибо — это, конечно, приятно, — вежливо оскалился Айн, — но в карман его не положишь. — Несомненно! — гоблин хлопнул себя по лбу, оставив на нём чёрный, маслянистый след. — Вот! Держите, и не говорите потом, что главный инженер Фюзеляж сволочь неблагодарная, — он протянул друзьям по небольшому, приятно звякающему кошельку. — И заглядывайте к нам иногда, мы всегда найдём вам работёнку! — Потому что сволочь он благодарная, — довольно резюмировал разбойник, глядя вслед стремительно уносящемуся навстречу ремонтникам гоблину. Небесная Гряда ограждала край северо-восточного острова от Круговерти Пустоты. На ней охотно гнездились Драконы Пустоты, устраивая свои логова среди друз кристаллов неизвестного науке минерала. Пока ещё неизвестного, поскольку им заинтересовались эфириалы Консорциума, представители гуманоидной расы космических торговцев, исследователей и авантюристов. Эти что угодно изучат, запишут в реестр, найдут у исследуемого объекта бездну полезных свойств, да ещё и продадут разработку с немалой выгодой для себя. Им даже удалось найти общий язык с практичными и охочими до технологических новинок гоблинами. А кто не знает, гоблины — это самые влюблённые существа во Вселенной: они искренне и самозабвенно любят деньги. И очень страдают от их отсутствия! Поэтому заниматься невыгодными проектами гоблины не способны в принципе. Однако совместно с эфириалами они построили четыре заповедника, накрытых своеобразными силовыми куполами, и восстановили под ними часть прежней растительности и животного мира. И при этом никто из них не остался в накладе! За образцы кристаллов и яйца Драконов Пустоты исследователи обещали хорошо заплатить, а деньги нашим героям были срочно необходимы для приобретения собственных летунов. Гильдия готовилась штурмовать неприступную Крепость Бурь, куда без надёжных крыльев летучего питомца даже на порог не попадешь. Айн присмотрел себе грозную шипастую виверну в орочьем питомнике долины Призрачной Луны. Яраэль выбрала гиппогрифа, которого ей обещали продать ночные эльфы с биостанции в Зангратопи, за некоторую сумму в золоте и помощь в экологических исследованиях. С оказанной помощью проблем не было: экологи Круга Кенария Яраэль уже считали за свою. Но вот денег на покупку диковинного летающего зверя не хватало катастрофически. Хорошо, что Терамиль, глава гильдии, подсказал им, где можно заработать. — Что-то мне сегодня всё впадлу! — неожиданно остановился Айн, отколов от очередного кристалла приличный кусок. Это прозвучало более чем странно, при его-то обычной неугомонности. Вечное шило в его костлявой заднице — куда оно вдруг исчезло? Но эльфийка и сама чувствовала себя утомлённой после насыщенного событиями дня, а потому пожала плечами. — Никто же не неволит! Образцы до завтра подождут. Может, тебе уже и отдохнуть пора? — Пора… умереть мне пора! — похоже, он был серьёзен, но Яраэль уже ехидно брякнула: — Что — опять? Айн сразу как-то притих и сник, а эльфийка запоздало прикусила острый язычок. Ну вот, а хотела всего лишь пошутить… Но оправдываться было как-то глупо, да и совсем не нужно. Настоящая причина его уныния вовсе не в её неудачной шутке, но в чём тогда? Магичка что-то смутно чувствовала, но пока не могла найти нужных слов, а потому молча высекла искру кресалом, затеплив небольшой костерок на ровной площадке среди кристальных друз. Разбойник деловито приволок откуда-то вязанку шипастых, корявых веток, подкинул дров в костёр, и устроился неподалёку. Так же, ни сказав друг другу ни слова, они достали еду из сумок. Она разломила испечённые по дренейскому рецепту лепёшки с пряностями, он настрогал кинжалом подкопчённый окорок талбука. Молча поужинали, по очереди наливая в кружки минеральную воду из кожаного бурдюка. На самой окраине Незершторма, на краю поля, усеянного друзами радужных кристаллов, сидели рядом нежить-разбойник и эльфийка-маг. И уже почти понимали, что молчат они об одном и том же, глядя в пульсирующие угли костра. Постепенно уютная тьма над ними сгустилась окончательно. Это была одна из немногочисленных спокойных ночей: без порывов ветра и привычного треска электрических разрядов, которые иногда случаются в этом мире хаоса и бушующей первозданной магии. — Может быть, нам уже и спать лечь? — нарушила тишину магичка, поднимаясь. — Смилуйся! — разбойник патетически упал на колени, воздев к ней руки. — Я вообще-то о ночлеге, а ты о чём? — искренне удивилась она. Айн тяжело вздохнул: — О несбыточном, Яра! Прости, дурак, сам знаю… — Подойди ближе! — решительно потребовала эльфийка. И порывисто обняла его, бережно прижав к своей груди. Айн оказался лёгоньким и сухим, почти невесомым. Хрупкие кости, иссохшая плоть и слабое биение жизни — не жизни, где-то под истончившимися рёбрами. Потухающее тепло под её ладонями и тонкий аромат сушёных трав… Неудивительно: Айн опять всё утро зелья варил… — Неужели ты до сих пор ничего не понял, костлявый похититель сердец? Ты не можешь этого не чувствовать, отчего же бежишь сам от себя? И от меня… — Я чувствовал… но я боюсь, — честно признался он. — Размечтался, костлявый, но… тем больнее быть отвергнутым. — Ты никогда не был отвергнут, Айни. И не будешь! Ты веришь мне? — Верю. Всегда верил, Яра. Прости мне это малодушие. Устроить ночлег возле угасающего костра было несложно. Сумки с образцами кристаллов и яйцами Драконов Пустоты магичка отнесла подальше, под большую кристальную друзу. Прочие же сумки из крепкой шелковистой ткани, которую она сама ткала и шила, легли под голову. Айн накрыл их своим плащом, а вторым они укрылись сверху, удобно улёгшись рядом на нехитром походном ложе. Земля Незершторма слегка подогревала снизу. Она была тёплой и струилась еле ощутимыми потоками магической энергии, как зной над дорогой в летний полдень. Бархатную темноту неба перечёркивали две близкие туманности, и, если хорошо приглядеться, можно было рассмотреть, как они еле заметно движутся. Яраэль первой нарушила тишину. — Каким ты был, Айни… до войны? — и внутренне замерла от собственной дерзости. А если он сейчас снова закроется, не желая бередить старые раны? Но он отозвался, задумчиво и медленно, с трудом припоминая то, о чем предпочитал молчать. — Я был похож на Богомира… и не похож. Чуть пониже его ростом, чуть уже в плечах и тоньше в поясе. Волосы у него светло-русые, да ещё и выгорают на солнце, и брат почти блондином становится. У меня были темнее, и никакое солнце их не брало. В поединке он побеждал силой и напором — я ловкостью и стремительной атакой. Теперь тело осталось только у него… а жаль, как бы оно мне сейчас пригодилось. Ну… хотя бы только на эту ночь, и ты бы ни о чём не пожалела. Магичка глубоко вздохнула. Да, как бы Айн ни был похож на старшего брата, он всё-таки другой. Даже глаза закрывать не надо, чтобы увидеть… Изящная линия покатых плеч, тёмные волосы, собранные в высокий хвост. Насмешливый огонёк в глубине синих глаз. Ироничная улыбка самыми уголками губ… Он, несомненно, был лучшим среди Следопытов: друзьям на радость, врагам на погибель. Так он и сейчас лучший среди Отрёкшихся, а тело… что значит его иссохшее, почти бесплотное тело, когда он сохранил столь прекрасную душу! Яраэль придвинулась теснее, благодарно переплетя свои тонкие пальцы с его — сухими и костлявыми. — Когда видишь так много совершенных лиц и стройных тел, поневоле начинаешь заглядывать глубже, Айни. Любой из эльфов Падшей Крови внешне привлекательнее тебя, кто бы спорил, но внутри они — высохшие мумии. Даже если сами ещё не знают об этом. — Ты права, Яра… но так хочется гармонии, и чтоб все было прекрасно. Без деления на внутри и снаружи. — Этот мир искорёжен войной, Айни. Нам ли с тобой тосковать об утраченной гармонии? Нам обоим, вынужденным переродиться после осквернения Солнечного колодца? Они помолчали, словно погрузившись в одну и ту же печаль — глубокую и чистую. — Только душу за вас двоих забрал себе ты, Айни. Ну, на две трети — точно. Айн задумался, согласно кивнул, и внезапно в его тёмных глазницах словно отразились ночные звёзды Запределья, близкие и яркие. — Яра, если моя просьба покажется тебе оскорбительной, отправь меня в Бездну вместе с нею. Но, всё-таки… Если мой брат захочет обнять тебя… а он захочет… не отталкивай его. Я обниму тебя его руками. Если сама того пожелаешь — поцелуй его, как целовала бы меня, я почувствую. Магичка сглотнула тяжёлый ком, так некстати вставший в горле. Слышать эту просьбу было странно, но почему-то она показалась ей правильной. Она кивнула. — А если он захочет большего? — Тебе решать, но если ты захочешь того же, знай — это я люблю тебя каждой клеточкой тела, которого теперь лишён! — голос Отрёкшегося подозрительно дрогнул. — Иди ко мне, Айни. У тебя нет слёз, но я облегчу твою душу своими. Она не плакала очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, как узнала о гибели родителей. Но сейчас, рядом с Айном, можно было позволить себе всё. Слёзы пролились так, как будто только и ждали этого момента — прозрачные и жгучие, они стекали со щёк и падали с ресниц, впитываясь в край плаща, в который с другой стороны зарылся лицом Айн. Иссякли они сами собой, а им на смену пришло долгожданное облегчение. Могильного холода, так пугавшего её при общении с нежитью, не было и в помине. Или это она всего лишь согрела собой то, что осталось от тела молодого разбойника? А потом эльфийка ощутила, как напротив её сердца сгущается нечто знобяще — тёплое и прозрачное, постепенно окутывающее всю её, с головы до пят. Мягче кошачьего меха, легче награндского облака. — Это прикосновение твоей души, Айни? — догадалась она, и всем своим существом потянулась ему навстречу. О, да, вот теперь всё правильно: именно этого и можно было ожидать от мёртвого, но всё-таки эльфа! И бархатно-фиолетовое небо Незершторма плавно приблизилось, опрокинувшись на них бездонной чашей. Эльфийке показалось, что они падают в изначальную Круговерть Пустоты, падают, не размыкая объятий, с восторгом и ужасом одновременно… но как можно падать туда, где верха и низа нет по определению? Там можно только лететь, зацепившись за хвост ближайшей галактики, и видеть, как лукаво подмигивают проносящиеся мимо звёзды. Кажется, космос вокруг них звучал еле слышной музыкой, которая с каждой секундой становилась всё более внятной для двух крохотных частиц материи — живой и… не совсем живой. Но обе они были необходимы этой вселенной, и обе были нужны друг другу… Захватывающее падение-полёт закончилось так же внезапно, как и началось. — Я не буду искать встреч с Богомиром. Но если искать будет он, я не откажу, — эльфийка наконец ответила на высказанную мольбу разбойника-нежити. — Благодарю! — растроганно прошелестел он, доверчиво прижимаясь ближе. — Холод отступил, а я ведь почти успел к нему привыкнуть. Теперь мне тепло… Кажется, что я схожу с ума, но никогда прежде я не был так счастлив. Может быть, мне даже стоило умереть ради этой ночи. — Если бы ты не умер тогда, Айни, мы бы не разговорами с тобой сейчас занимались, — лукаво улыбнулась магичка, осторожно обняв его, и услышала в ответ тихий, хрипловатый смех. Если бы сейчас над Незерштормом прошёл дождь, Яраэль бы мало удивилась этому. Более спокойные и уютные ночи выдавались разве что в Награнде.