Сердца трёх

Когда приезжает Линкольн, Октавия немного расслабляется. Густус – отец семейства, оказывается очень приятным весельчаком свободных нравов и абсолютной противоположностью своей жене. Такой милый толстячок. Все усаживаются за стол. Лекса садится рядом со мной, и я заметно нервничаю от её присутствия. Не могу сконцентрироваться на разговоре. Всё время кожей чувствую её пронзительный взгляд. Только бы продержаться… Тема за столом мягко перетекает в бурное обсуждение о предстоящей свадьбе. Я ковыряюсь в тарелке, стараясь не поворачивать голову на сексуальную соседку. Рука с вилкой замирает в воздухе, когда чувствую на своей коленке теплые пальчики брюнетки. Что она творит, твою мать?? Её ладонь начинает поглаживать мою голую кожу, и по всему телу бегут мурашки. Я нервно выдыхаю, хватаясь за бокал с вином. Чувствую как начинают краснеть щеки, её рука медленно скользит выше, задирая край юбки. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть в эти наглые глаза, и знаком показать, чтобы та прекратила пытку. Но к моему удивлению, Лекса даже не смотрит на меня, увлеченно беседуя с остальными. Что мне делать? Резко встать и выйти из-за стола? Смахнуть горячую ладонь? Или продолжать наслаждаться этой игрой зеленоглазой бестии? Не могу думать… хочу, чтобы она продолжала… так стыдно… и так возбуждающе от одной только мысли, что рядом сидят её родители и Октавия… Я, правда, свихнулась. Ладонь Лексы уже мирно покоится на внутренней стороне моего бедра. И я залпом осушаю бокал с вином, молясь, чтобы никто сейчас не обратил на меня внимания. Я чувствую, как намокают мои трусики от возбуждения. Она знает, она ощущает мой жар. Хочу схватить зеленоглазую, притянуть к себе, и впиться в эти пухлые губы влажным и страстным поцелуем. Хочу сорвать с неё майку и покрыть засосами нежную кожу на шее и на груди… Блядь… Сжимаю край столешницы руками так, что белею пальцы. Её указательный пальчик нагло проводит вдоль моей промежности и надавливает на клитор. В глазах на мгновение темнеет. Кусаю губы, чтобы из них не вырвался сладкий стон. - Кларк, ты же порадуешь нас? – Густус, широко улыбаясь, подливает мне вина. -Что? – мой голос охрип, сама не узнаю его. Лекса поворачивается ко мне. - Октавия только что сказала, что ты хорошо играешь на гитаре, - ухмыляясь, произносит она. А я теряюсь в этих похотливых зеленых затуманенных глазах. Черт… она тоже возбудилась! Только открываю рот, чтобы ответить, и чувствую, что коварный пальчик под столом начинает кружить по ткани моих уже насквозь мокрых трусиков. - Мне…, - никак не могу сосредоточиться на словах. - Кларки, не стесняйся, - Октавия умоляюще смотрит на меня. Я коротко киваю и трясущейся рукой тянусь к бокалу, делаю жадный глоток. - Лекса, неси гитару, - весело подмигивает мне отец семейства. Брюнетка резко убирает ладонь, оставляя мое тело ныть, а мыслями чертыхаться. - Разрешите только отлучиться на минуту, - выдавливаю, стараясь прийти в себя. - Конечно. Дочка, покажи заодно Кларк где у нас ванная комната. Поправляя юбку, резко встаю и на полусогнутых ногах плетусь за стройной фигурой Лексы. Её аппетитно покачивающиеся бедра так и хочется сжать в своих руках… Мы молча поднимаемся на второй этаж. Брюнетка резко останавливается так, что я впечатываюсь в её спину, непроизвольно хватаясь за тонкую талию. Она так же резко разворачивается ко мне и… Целует. Грубо, страстно. Её язык, жадно облизывает мою нижнюю губу и скользит в мой рот. Она толкает меня к стене, прижимаясь всем телом. Наш поцелуй влажный, пошлый, сносящий голову… Низ живота болезненно ноет, тело требует её прикосновений. -Ты такая мокрая, Кларк, - шепчет мне в губы. – Я тоже… Лекса трется бедрами о мои. Я выгибаюсь навстречу её движениям, хочу чувствовать её всю… - Как же ты меня заводишь, - шипит мне в шею и тут же отстраняется. – Ванная прямо перед тобой. И уходит, оставляя меня ошарашенную и возбужденную до предела. Я остервенело умываюсь холодной водой, стараясь остудить пылающие щеки. Губы горят. Как я могла позволить себе такое… Выдыхаю, смотря на свое отражение. «Да, Гриффин, ты чокнутая… возьми себя, наконец, в руки». Нервно поправив прическу, уверенно выхожу. В гостиной все уже сидят на диване, ожидая меня. Лекса, хитро улыбаясь, протягивает мне гитару. Принимаю инструмент, сажусь на стул и закрываю глаза. Пальцы скользят по струнам. Перекладываю всю страсть в музыку. Мой низкий голос сейчас возбужденный с хрипотцой. Начинаю петь. Отдаюсь песне… песне про любовь, которую сочинила сама ещё в колледже, посвятив её Октавии. - Октавия, твоя подруга просто прелесть! – Восклицает Густус, как только я замолкаю. Открываю глаза и смущенно улыбаюсь. Все начинают хлопать, кроме зеленоглазой, которая внимательно смотрит на меня. - Спасибо. Моя маленькая победа над собой. Никогда ещё не играла в таком состоянии, практически слившись с музыкой… Оставшийся вечер мы рассматриваем детские фотографии Линкольна, который смущенно обнимает мою подругу, когда та с восторгом комментирует каждое фото. А я забываю про ревность, чувствуя на себе задумчивый взгляд брюнетки. Всю дорогу до дома Октавия возбужденно щебечет о своих впечатлениях. - Почему ты мне не сказала, что у Линка есть сестра? – внезапно перебиваю её. - Да я сама не так давно узнала, - пожимает плечами подруга. – Кстати, она по девочкам, прикинь. Я крепко сжимаю руль. - Да? - Да. Она никогда не скрывала это ни от кого. Линк мне рассказал, как она в прошлом году привела к родителям свою девушку для знакомства. Они удивительные, правда, Кларки? - Правда, – стараюсь придать голосу как можно спокойный тон. - И что там про её девушку? -Не знаю. Но Лекса странная, хотя очень красивая. У неё свой салон тату в центре города. Это все что я знаю. Стараюсь сосредоточиться на дороге. - Ты, кстати, какая-то нервная была весь вечер и молчаливая. Злишься на то, что я сказала про гитару? - Октавия кладет свою ладошку на руль поверх моей. -Что ты, О, нет, конечно, - устало выдыхаю. -Спасибо, что была со мной, - она улыбается и целует меня в щеку. – Ты самая лучшая подруга на всем свете! «Да уж….»