Сolored spots.

— Что это у тебя такое на руках? — Понятия не имею. Какой-то мудак испачкался в краске при рождении и вот, теперь я такой красавчик. Но что самое смешное, это вообще никак не стирается, то есть я в таком виде должен буду завтра выйти на работу. Начальник сначала обнесет меня всеми знакомыми матами, а потом просто выставит из офиса. В лучшем случае до того момента, пока все это не сойдет, условно обозначим это «отпуском за свой счет», — парень изображает перепачканными краской пальцами кавычки, не переставая активно жестикулировать. — В худшем — попрощается со мной навсегда. Знаешь, он так смотрит иногда, будто бы ненавидит меня, будто бы только и мечтает побыстрее избавиться. Неужели я действительно такой отвратительный? — из Бэкхена, как из фонтана, слова так и лезут, и Чунмен сразу понимает, как взволнован его друг. — Тихо-тихо, Бэк, — он касается плеча младшего, пытаясь как-то успокоить, но выходит, кажется, не очень. — Со всеми случается. — Нет, ты даже представить себе не можешь, с каким позором завтра я выйду из здания. Все эти твари, коллеги которые, еще месяц будут хихикать и обсуждать, какой я криворукий, что даже справиться вот с этим не смог, — он буквально стреляет взглядом, полным ненависти, в свои руки. Кажется, еще чуть-чуть и он совершит ужасную ошибку, вроде попытки отрезать это нечто. Между прочим, очень даже красивое, так считает Чунмен. Он даже завидует немного, ведь у Бэкхена действительно прекрасные руки. — Бэкхен, давай так: сейчас ты приходишь в себя и ложишься спать, чтобы завтра пойти в офис и спокойно решить проблему? — старший пытается изображать само спокойствие, но на Бэкхена это мало действует. — Я попробую, но, знаешь, как только я встречу этого мудака, своего соулмэйта, то он сразу же умрет. Мгновенно. Чунмен смеется в ответ, уже представляя, как Бэкхен напрочь забудет о своих обещаниях, стоит тому встретить свою судьбу. Сначала ты испытываешь не самые добрые чувства по отношению к своей будущей судьбе, стараешься как можно скорее найти его, чтобы избавиться от этих рисунков, которые, по воле судьбы, не всегда выглядят, как произведения искусства, чаще всего это какие-то цветные пятна или безумные (уродские) геометрические фигуры. — Бэкки, прекрати, он ведь всю жизнь с такими руками живет, но не ведет себя так и не проклинает тебя, — устало вздыхает старший. — Просто постарайся поскорее найти его и, пожалуйста, без резких слов и действий, тебя могут неправильно понять. — Да какая разница, боже мой? Все же через это проходят, так что и он потерпит, — хмыкает в ответ Бен, в который раз проводя пальцами по рукам в надежде как-то стереть эти пятна. — Вообще-то, скажу тебе по секрету, в большинстве случаев люди радуются, когда на их телах появляются все эти знаки. И тебе бы следовало, все-таки любовь всей твоей жизни почти стоит на твоем пороге. — Ой, молчал бы. У тебя был маленький кривой треугольничек на внутренней стороне бедра, на внутренней, — паренек возмущенно взмахивает руками. — А у меня от локтя до кончиков пальцев цветные пятна. Не удивлюсь, если в итоге эти пятна станут радужными полосками шириной с ладонь. — Просто найди его, ладно? Как и ожидалось, утро следующего дня полно приключений на слегка округлый зад Бэкхена. Стоит ему войти в офис, как куча недоуменных взглядов тут же обращается в его сторону. Ну, а как же, никто и никогда не смел нарушать правила, установленные боссом, а дресс-код как раз-таки был в этом списке одним из первых. Кажется, Бэкхен даже заметил одного паренька, с которым не особо задались отношения с самого начала, за набором номера директора по внутренней связи. Ожидая приближающейся катастрофы, которой, между прочим, можно было избежать, Бэкхен мило, но не без весомой доли яда, улыбается пареньку и идет на свое место. Пожалуй, стоит начать обратный отсчет, когда разъяренный господин Пак вызовет его к себе на ковер. Бэкхен плюхается на свое рабочее кресло, лениво придвигаясь к столу. Начать работу он не спешит, ожидая скорого звонка от красавчика секретаря, который, постукивая ручкой по столу, своим голоском а-ля паковская сучка, ближе меня к начальству никого нет, потребует поскорее появиться в офисе несколькими этажами выше. Кажется, все в этой компании считали этого паренька тем еще глупцом, ведь создать ауру принадлежности и действительно принадлежать — разные вещи. Уж кто-кто, а до безумия брезгливый Пак Чанель на такую личность не то что бы не поведется, даже без своего обычного презрения во взгляде не посмотрит. — Заносчивый мудак, — бубнит себе под нос Бен, раскручиваясь на кресле. Что-то звонок задерживается. Он вновь бросает раздраженный взгляд на свои руки, мысленно пытаясь подобрать оправдание своему внешнему виду. Либо он вылетит сегодня же, уж слишком Пак ненавидит его с первого рабочего дня в этой компании, либо, рискуя навлечь на себя еще больший гнев со стороны начальства, придется раскошелиться на перчаточки, подражая брезгливому боссу. К слову, господин Пак так ни разу не появился на своем рабочем месте без вышеупомянутых перчаток. Бэкхену кажется порой, что в его доме для них отведена целая комната. Яркие картинки со шкафами и разложенными в них перчатками, возникающие в голове парня, прерывает режущий слух звонок телефона, гадать, кто на том конце провода, смысла не имеет. Бэкхен лениво подносит к уху трубку и даже не утруждает себя банальным «алло» или «да», предпочитая как можно скорее завершить этот разговор. — У тебя есть пять минут, чтобы появиться в кабинете директора Пака, и только попробуй опоздать, я сам лично попрошу его поставить подпись на твоем выговоре и лишении премии в этом месяце, — с обычной долей пафоса вещает в трубке Сехун. — Дерзай, крошка, — язвит в ответ Бэкхен, даже находясь несколькими этажами ниже, он чувствует, как подогревается стул под задницей горе-секретаря. Не желая слушать в ответ типичные угрозы в свой адрес, он кладет трубку и поднимается со своего места, лениво подтягивается и лишь затем, под прицелом кучи взглядов, отправляется на неминуемый расстрел. — Удачи, Бэкхен, расскажешь, как все прошло? — бросает ему вдогонку Чондэ, сверкая своей привычной широкой улыбкой. — Иди к черту, — не без улыбки отвечает Бен. Директорский офис встречает Бэкхена приятным ароматом свежезаваренного кофе и наглой рожей О Сехуна, который, сидя на своем обычном месте секретаря, уже предчувствует грандиозные разборки. К слову, из данных пяти минут прошло только две с половиной. — Он ждет тебя, — О стреляет глазами в сторону кабинета директора, одновременно с этим помешивая ложечкой свой зеленый чай. — Будь повежливее, Бен Бэкхен, все-таки ты на работе. А свою хамскую сторону оставь для улицы и своих походов по клубам. Бэкхен вновь улыбается, соча ядом, а затем отвечает сладким голоском: — Тебе бы тоже следовало оставить свою блядскую сторону за дверями этого офиса, Сехунни. Лицо секретаря тут же искажается гневом, и, чтобы не получить в лицо лежащим рядом с кружкой степлером, Бэкхен спешит скрыться за дверью, ведущей в кабинет директора Пака. Бэкхен чуть громче положенного хлопает дверью, отчего чуть побаивается открыть глаза, ведь там, всего в нескольких метрах, сидит этот вечно недовольный Пак Чанель. — Мистер Бен? — удивленно спрашивает Пак, отрывая взгляд от документов, хаотично разложенных на его столе. — Что это такое? — он скользит взглядом по телу Бэкхена: растянутый свитер, рукава которого чуть ли не по полу волочатся, светлые джинсы, к счастью целые и без единой модной дырки, и, завершающие целостность образа, черные кеды. Бен в таком виде похож на молоденького студента, каких в редких случаях отправляют в их компанию на практику. Чанель даже задерживает дыхание на мгновение, отмечая, что чуть напуганный, с закрытыми глазами, Бэкхен выглядит очень мило. — Ээм, директор Пак, — растерянно тянет Бэкхен, стараясь держать руки за спиной, чтобы не светить этим безобразием перед своим начальством, к внешнему виду которого невозможно придраться. — Случилась очень непредвиденная ситуация, и я думаю, что мне нужно с Вами обсудить этот вопрос. Понимаете, по некоторым обстоятельствам сейчас и еще какое-то неопределенное время я не смогу соблюдать привычную форму одежды, — он несмело проходит вглубь кабинета, останавливаясь рядом со столом начальника. Его щеки, как и все тело в целом, буквально пылает под взглядом Пака то ли от стыда, то ли от некоего смущения. Руки же за его спиной сильно потеют, но если Бэкхен попробует обтереть их, то обязательно засветит своей проблемой прямо перед чужим носом. — Вас обокрали, или ваш гардероб необъяснимым образом превратился в кучку пепла? Поверьте мне, чтобы я позволил Вам, мистер Бен, ходить в таком виде по моему офису, должно произойти что-то очень серьезное. — Я не знаю, как Вам это объяснить. Уверен, что если я скажу вам все прямо, вы посмеетесь и лишите меня премии, — Бэкхен неловко переминается с ноги на ногу, совершенно не зная, что сказать. — Попробуйте, вдруг Вам повезет, — мужчина вновь опускает взгляд на бумаги, позволяя своему подчиненному начать свой рассказ. — Вы же знаете, в каком мире мы с Вами живем. Так вот, мне повезло родиться чистым. И все было хорошо, вплоть до вечера пятницы. Не знаю, что именно произошло, хотя, думаю, глупо так говорить, все же, все мы понимаем, что именно произошло, — в своем рассказе Бэкхен упускает свой яркий поход в клуб, где все, к кому он пытался подкатить, по непонятным причинам после недолгого разговора исчезали. Расстроившись такому развитию вечера, Бен так напился, что его лучшему другу, Чунмену, буквально на руках пришлось тащить его домой. — В субботу утром, когда я проснулся, я заметил кое-что необычное, — он, глупо улыбаясь, забывается на мгновение и привычно тянет пальцы к волосам, желая хоть как-то отвлечься от чувства страха и дикого волнения. — Мои руки были в каких-то непонятных пятнах. Зрелище не из лучших, если честно, — паренек чертыхается под нос, вновь пряча руку за спину. — Клянусь, я испробовал все возможные средства, но ничего, абсолютно, не помогло… Чанеля от одного взгляда на чужую руку, покрытую яркими пятнами, резко передергивает, будто бы от отвращения, его лоб покрывается испариной, а взгляд тут же начинает бегать по кабинету. Бэкхену кажется, что у директора началась паническая атака от того зрелища, что ему довелось увидеть, поэтому он спешно пятится в сторону двери, стараясь не усугублять ситуацию. — Простите, директор, но я, пожалуй, пойду, — бросает он себе под нос, тут же открывая дверь и стараясь исчезнуть как можно быстрее. Теперь, думает Бэкхен, последствий точно не избежать. Он буквально бежит на свое рабочее место, желая как можно скорее зарыться в бумагах и не думать ни о чем, кроме цифр. Благодаря стараниям Сехуна, дело приобретает краски, а по офису один за другим ползут разные слухи. Бэкхен толком и не вникает в них, сплетни сплетнями, а работа сама себя не сделает. Желание прибить этого чертового секретаря лишь растет с каждым смешком в сторону Бена, но он старается держать себя в руках, правда, очень старается. — Бэкхен, — нарушая относительное спокойствие в рабочем уголке Бена, тянет Чондэ. Этот человек, как показала практика, всегда в курсе всех дел. Он как будто сам лично присутствует при рождении каждой новой каверзной ситуации. — Как прошла встреча с Паком? — Нормально, — бурчит в ответ парень, не желая отрываться от отчетов. — Если бы нормально, то по офису не гуляли бы слухи, что ты довел начальника до приступа, — Ким склоняется ближе к столу, на его губах неизменная хитрая улыбочка, а в глазах плещется искорка любопытства, разгорающаяся с каждой секундой сильнее. — Какого еще приступа? — фыркает Бэк, отодвигая от себя бумаги, прекрасно понимая, что отделаться от этого человека парочкой стандартных фраз уже не получится. И надежды питать не стоило. — Панического, — усмехается Чондэ. — Сехун поделился по секрету, говорит, когда вошел в директорский кабинет, то на Паке лица не было. Белый был, как стены нашего здания, а еще весь в испарине. А глаза как бешено бегали, ты бы знал. Кое-как успокоили, — он покачивает головой, чересчур усердно изображая сочувствие. — С чего бы это? — с ярким недоверием во взгляде смотрит на него Бен. — Это я у тебя спросить хотел, что такого натворить успел? — Да не было ничего, я даже близко к нему не подходил. Стоял практически у самой двери. Он мне даже договорить не дал, посмотрел так, что я решил, лучше будет убраться, — Бэкхен прикусывает щеку с внутренней стороны, пытаясь понять, что в его внешнем виде смогло довести начальника до истерики. — Но ведь факт остается фактом, Бэкки. — Фу, не называй меня так, — огрызается в ответ навязчивому коллеге, а затем задумывается и на секунду и совсем неуверенно тянет. — Может, руку мою успел заметить? — Руку? А что с ней не так? — удивляется Чондэ, бросая взгляд на едва торчащие из-под растянувшегося рукава пальцы. — Ну, вот, — Бэкхен чуть неуверенно задирает рукава до локтя, открывая Киму обзор на цветные пятна на собственной коже. — Как-то так, — он пожимает плечами, а затем, как можно скорее, старается вновь все закрыть, лишь бы чужие глаза не заметили. — О-о, — тянет парень, похлопывая Бена по плечу. — Кто-то встретил свою судьбу, поздравляю, — он заливисто смеется, воровато оглядывается по сторонам, а затем склоняется ниже. — И как он? Красавчик? Бэкхен качает головой в ответ и вновь устремляет свой взгляд на незавершенные отчеты. Если он расскажет все как есть, то получит кучу смешков как минимум, ведь метки на чистых появляются лишь после личного знакомства с носителем. Бэкхен все еще не понимает, как ему удалось так удачно познакомиться со своим соулмэйтом и не понять, что вот он, стоит прямо перед ним и называет свое имя. — Понимаешь, тут такое дело, — все так же неуверенно продолжает он. — Я не знаю, кто он. — Как это ты не знаешь, кто он? Должно же было быть чувство, ощущение, что вот он, легкое жжение от появляющейся на твоей коже отметины, ты ведь, вроде, из чистых, — удивление Чондэ переходит любые границы. Теперь он не в силах устоять на месте, меряет шагами рабочий уголок Бэкхена, пытаясь что-то придумать. — Я чистый. Точнее был им, но в тот момент я не чувствовал ничего, да и заметил все это безобразие только в субботу утром. А до этого, вечером пятницы, я был в клубе с другом, знакомств было ну просто море. — Давай найдем его, организуем поисковую операцию носителя с такими же прекрасными цветными ручками, как у тебя, — он так загорается идеей, что Бен предвидит скорое возгорание всего их офиса. — Ну уж нет, спасибо, — неловко смеется в ответ Бэкхен, помахивая руками перед своим лицом. — На такое я уж точно не пойду. Раз уж мы соулмэйты, то, вероятно, судьба сведет нас еще раз, чтобы в этот раз мы могли признать друг друга. — Да ты романтик, Бэкхен, — Ким делает еще один круг от бэкхенова стола до стены, а затем кивает головой, улыбается так умилительно, словно ребенок маленькому котенку, и уходит прочь, наверняка, лелея надежду все-таки исполнить свой замысел. Бэкхен вновь пытается отгородиться от дурацких слухов, в которых бедненький О Сехун, на чью долю пришлось предотвращение истерики (и как его до сих пор не уволили) босса, обвиняет ужасного Бена в том, что тот, зная о страхах своего начальника, не побоялся явиться на работу в виде, нарушающем строгий дресс-код компании, напугать Пака чуть ли не до обморочного состояния, а затем, о боже, как только наглости хватило, по-тихому сбежать. Не в первый раз он сталкивается с подобными людьми, так что уже не страшно, ведь проблем, имеющих гораздо широкий размах, у него будет побольше. Например, все тот же неизвестный соулмэйт-носитель. Сказать, что Бэкхену ну совсем не интересно, как выглядит этот человек — очень нагло соврать. Ему просто жутко интересно, да и кому бы ни было, ведь судьба всегда была очень загадочной женщиной. Ближе к концу рабочего дня, полного громкого шепота и кипы бумаг, Бэкхен получает сообщение с неизвестного номера. Сначала он очень пугается, ведь кто знает, кому, будучи в стельку пьяным, он мог дать свой номер, затем испытывает непонятное волнение, позволяя себе допустить мысль о том, что это написал его соулмэйт. И, наконец, легкое раздражение, ведь кто-то посмел отвлечь его от работы. Покачав головой на свою реакцию на что-то такое обычное, вроде сообщения с неизвестного номера (спасибо, что не звонок), Бэкхен проводит пальчиком по экрану, чувствуя, как в следующий момент его лицо искажает гримаса удивления. «Мы так и не нашли решения Вашей проблемы, мистер Бен. Не спешите покидать здание и, пожалуйста, дождитесь меня у входа. — Директор Пак» И кто бы мог подумать, что сам Пак Чанель опустится до такого, чтобы написать самому обычному, ничем не выделяющемуся, кроме, пожалуй, сегодняшнего вида, сотруднику их компании. И если бы не первое предложение, то Бэкхен совершенно точно бы подумал, что кое-кто ошибся номером. Получать сообщения от директора — как минимум странно и жутко неловко, даже учитывая тот факт, что номер Бэкхена есть в базе данных, то личного номера Пака не было ни у кого, даже у Сехуна. А в том, что номер именно личный, сомнений быть не может. — Вау, — тянет он, откидываясь на спинку стула и бросая мимолетный взгляд на часы, судя по которым до конца рабочего дня остается менее получаса. Даже несмотря на это, офисные сотрудники, один за другим, покидают свои рабочие места, совсем не страшась директорского гнева. Но, смекает Бэкхен, само сообщение пришло очень вовремя, будто бы босс и без всего этого знает о привычках своего коллектива. Мысль о камерах Бен отбрасывает сразу же. На улице дует холодный ветер, и Бэкхен сразу же задумывается о том, что ему не помешало бы купить теплый шарф. Пусть он давно уже не ребенок пяти лет, которому мама повязывала теплый шарф на шею, но лишним он однозначно не будет. Он вновь смотрит на время, немного переживая, что Чанель так и не появится, ведь от завершения рабочего дня прошло уже 15 минут. — Простите, я опоздал, — раздается директорский голос откуда-то из-за спины, заставляя замерзшего Бэкхена вздрогнуть от испуга. И только чудом он не прикусил язык в этот момент. — Эм, — как-то неуверенно тянет парнишка, оглядываясь назад. Чанель одет в черное пальто, достигающее середины его бедра, на руках неизменные перчатки, но уже более теплые, чем обычно. В руках он сжимает черный пакет, дизайн которого так и кричит о своем принадлежности к какому-нибудь невероятно дорогому магазину, и Бэкхен понимает, что даже стоять не достоин рядом с этим мужчиной. — Ничего страшного, все нормально, — он взмахивает ладонью перед носом и глупо улыбается, стараясь выглядеть хотя бы чуточку мило, а не глупо, как это обычно бывает. — Мне кажется, Вы совсем замерзли, пойдемте со мной, — довольно быстрыми шагами Пак спускается вниз, направляясь в сторону парковки. Бэкхена этот факт немного озадачивает, ведь директор не просто написал ему сообщение, но еще и куда-то ведет. Очередное «вау» врывается в его мысли и, кажется, готово застрять там на весь вечер. На парковке Чанель находит свой автомобиль и, будто бы небрежно, но на самом деле очень внимательно, оглядывается назад, чтобы проверить, идет ли за ним Бен. У второго при виде паковской машины рот раскрывается, ведь прокатиться на такой даже в мечтах не было. Хотя, какое прокатиться, он ведь даже не предложил сесть внутрь, — мысленно поправляет себя Бэкхен. — Не стесняйтесь, садитесь, — будто бы читая мысли младшего, бросает директор. И Бэкхен боится ослушаться, послушно забираясь внутрь. Салон прогревается довольно быстро, и паренек чувствует, как начинают алеть его щеки от такой смены температуры. Он бросает неловкий взгляд на Чанеля, а затем вновь упирается им в лобовое стекло, стараясь не создавать еще более неловких ситуаций, чем эта. — Простите еще раз, но, я надеюсь, Вы будете не против, если я буду называть Вас по имени? — Нет, все хорошо, — в очередной раз теряется Бен, боясь даже повернуть голову в сторону босса. — Итак, Бэкхен, я думаю, пора уже перейти к самой сути, — он прочищает горло, а затем внимательно смотрит на паренька напротив, что буквально съеживается под этим взглядом, желая просто исчезнуть из этой машины. — Для начала мне бы хотелось извиниться перед Вами за то, что Вы успели увидеть. Честно говоря, даже для самого меня это было очень внезапно. Возможно, все это могло задеть Вас или обидеть. Надеюсь, Вы не держите на меня зла, Бэкхен? — последний в ответ лишь качает головой из стороны в сторону, боясь подать голос, который наверняка будет звучать слишком жалко в этот момент. — Я думал над Вашей проблемой, старался учесть все мелочи, поэтому, Бэкхен, примите от меня вот это. Уверен, это станет решением Вашей проблемы на некоторое время, — Чанель протягивает тот самый пакет в руки практически дрожащему от такого внимания Бэкхену. — Нет-нет, это того не стоит, директор, правда, — он пытается вернуть пакет обратно, принимать такие подарки он может. — Это моя проблема, Вы вообще не должны заботиться о ней. — Я должен, Бэкхен. Вы — мой сотрудник, но если Вы покажете дурной пример в виде вот этого вот вашего наряда другим, то все посчитают дозволенным появляться в таком виде на работе. Я не могу допустить, чтобы уставы нашей компании были нарушены. И я не принимаю возражений. — Простите, — голос Бэкхена звучит очень тихо, он прикусывает губу, понимая, насколько легкомысленно поступил, поставив свои проблемы на первый план. — Я отвезу Вас домой, — паренек вновь пытается возражать, но его будто бы не слышат, да и адреса спрашивать не спешат, как будто знают все наперед. Бэкхен обреченно выдыхает и, сжимая в руках дорогущий пакет, переводит взгляд за стекло, где огни вечернего Сеула сменяются один за другим. Рисунки на его руках легко покалывает, но он совсем не обращает на это внимания. Следующим утром Бэкхен осмеливается заглянуть в тот пакет, что выглядит дороже, чем вся его квартира вместе взятая. Внутри лежат две черные рубашки с длинным рукавом и предусмотрительно срезанными ценниками. Но даже так, парень и в мыслях представить боится, сколько могут они стоить. Он обязательно вернет Чанелю деньги за них, пусть не сразу, но частями точно. Парень осторожно надевает одну из рубашек, что на удивление сидит как влитая. Она идеально облегает стройное тело и выгодно закрывает руки. И что самое главное — она не просвечивает, как повели бы себя любые другие рубашки из шкафа Бэкхена. Ему даже нравится, пусть раньше он и считал черные рубашки достаточно дурацкой частью гардероба. Сегодня, считает Бэкхен, он выглядит гораздо лучше. В таком виде даже не стыдно признать своего соулмэйта. Он старается отбросить все эти проблемы на второй план, чтобы вновь не попасть в неловкую ситуацию, раз уж он часть коллектива, то и думать должен соответственно. А еще он надеется, что по воле О Сехуна, ему не грозит мучительная смерть на костре, ведь он просто не мог не помогать боссу с выбором этих рубашек. Когда Бен приступает к своей работе, чувствуя новый прилив сил и желание двигать горы, в его скромном уголочке вновь появляется Ким Чондэ, как всегда с широкой улыбкой, имеющей не одно значение в глазах окружающих, и двумя картонными стаканчиками кофе. Пахнет так, что Бэкхен задумывается о выгодной сделке с дьяволом. — Ты сегодня просто неотразим, мистер Бен, — он ставит один из стаканчиков на чужой рабочий стол, а затем опирается на него бедром. В глазах напротив Бэкхен вновь замечает искорки озорства и любопытства. — Скажи мне, что ты узнал, кто он? — Нет, Чондэ, я все еще не знаю, кто он. Да и как ты видишь, рисунки остались прежними и не изменились ни капли, — паренек вздыхает и берет в руку стаканчик, спеша поскорее попробовать обжигающе горячий напиток. — Спасибо. — Не особо, благодаря этой ужасно дорогой дизайнерской рубашке, — он склоняется ближе, касаясь пальцами приятной на ощупь темной ткани. — Где ты ее взял? Она же невероятно дорогущая. Бэкхен в ответ кусает губы, не зная, как правильнее поступить в этой ситуации: подставить директора под удар или навешать Чондэ лапши на уши. Недолго думая, он выбирает второй вариант, ведь работа ему еще очень и очень нужна. — Мне ее подарили, — Бен улыбается нарочно довольно, изображая из себя чуть ли не светящегося от счастья чистого. — Невероятный мужчина. — Вау, — удивленно восклицает Ким, отставляя свой стаканчик на стол. Он настолько взбудоражен, что вновь начинает нарезать круги вокруг Бэкхена. Парень молчит некоторое время, что-то решая в своей голове, а затем резко останавливается на месте и бросает в сторону Бена очень странный взгляд. — Подожди-ка. Что это получается? — О чем это ты? — хмурится Бэк, совсем не понимая, чего следует ожидать дальше. Неужели этот неугомонный парень все понял. — Рисунки на твоих руках говорят о том, что ты познакомился со своим солумэйтом. Но, раз ты не знаешь кто он, то вы еще не признали друг друга, — он складывает руки на груди, в упор смотря на озадаченного Бэкхена. — И при всем при этом, какой-то до одури богатый мужик тратит свои деньжищи на подарки для тебя. Бэкхен, ты решил променять судьбу на богатство? — Что? — возмущенно тянет в ответ последний, совершенно не понимая, с чего это его обвиняют в том, что он не делал. — Ничего я не менял, прекрати это. — Но ты принял этот подарок. — И что с того? У меня просто не было другого выхода. — Выход есть всегда, Бэкхен. — Не в этот раз, Чондэ, — парень качает головой, а затем вновь берет отчеты в руки, стараясь сфокусировать все внимание на них. — Извини, мне нужно работать, — в ответ Ким пожимает плечами и, не забыв свой стаканчик с кофе, удаляется на свое место. В голове Бэкхена буквально стучит фраза, брошенная коллегой: «Ты решил променять судьбу на богатство?». И ничего подобного, но злит так, что хочется разбросать эти чертовы бумаги по всему офису. Между ним и Паком нет вообще никаких отношений, помимо деловых. Они и пересекались-то пару раз за несколько лет работы Бэкхена в этой фирме, поэтому никто не посмеет, опираясь лишь на свое воображение, делать из него шлюху, готовую подставить задницу любому ради денег. К вечеру Бэкхен приходит в себя, избавляется от желания убивать каждого, кто косо посмотрит в его сторону, приходит к душевному равновесию и воодушевляется на разговор с Чунменом. Он набирает уже давно заученный номер и прикладывает телефон к уху. Но гудки длительное время не прекращаются, и паренек уже даже подумывает о том, что звонит очень не вовремя и пора бы уже прекратить быть таким настойчивым — сбросить вызов и придумать занятие получше. Но перед тем как Бэкхен уже готов нажать на красную кнопку, из динамика слышится чуть приглушенный голос друга. — Ну, наконец-то, — как-то чересчур радостно выпаливает Бен, не то чтобы чувствуя, а зная наверняка, что отвлек друга от очень важного занятия. — Ну как оно? Получилось? — Что именно? — не понимает чуть запыхавшийся старший на том конце провода. Бэкхен даже представляет себе озадаченное лицо друга, который, кажется, чуть-чуть не смекает. — Кончить, дойти до пика, испытать оргазм, как тебе нравится больше? — губы растягиваются в донельзя довольной улыбке, Бен даже поделать с этим ничего не может. — Бэкхен-а, — смущенно раздается из динамика, и Бэк готов поклясться, что лицо Чунмена сейчас похоже на спелый помидор. — Не благодари меня за терпение, оно того не стоит, правда, — младший пожимает плечами, а затем вмиг становится серьезным. — У меня нет ни единой зацепки, по которой я мог бы найти своего соулмэйта. А еще некоторые начинают думать, что я шлюха. — Это еще почему? — в голове парня Чунмен давно нахмурился и пытается хоть что-то понять из того скудного куска информации, что ему предоставили. — Почему шлюха? Не знаю, после моего появления в одежде, очень нарушающей наш дресс-код, директор мне мало того, что не сделал ничего, даже не кричал, представь себе, так он просто взял и вручил мне пару очень, понимаешь, Чунмен, очень дорогих рубашек. — Ты думаешь, он пытается тебя купить? — Зачем ему это делать, если я прямым текстом сказал ему, что уже встретил своего соулмэйта? Подробностей, кстати, он не знает, так что он, наверное, просто посочувствовал мне, — Бэкхен пожимает плечами, совсем не заботясь о том, что кроме него этих действий никто больше не видит. — Но если ты знаешь, что это не так, то просто забей. Если ты не будешь подпитывать эти слухи своими выходками, а ты можешь, я знаю, они быстро улягутся, и никто о них и не вспомнит. — Я знаю, что ты прав, но сегодня, уже не в первый раз, я получил от него сообщение. Он сказал, что мне очень идет эта рубашка, а еще поставил в конце смайлик. Понимаешь? Директор, такой серьезный мужик с серьезным бизнесом, пишет мне сообщения и ставит смайлики в конце. Он, наверное, издевается. — Может, ты лучше присмотришься к нему? Вдруг это именно он твоя судьба? — Не смейся, Чунмен. На его руках нет ни намека на то, что есть на моих. Мне даже кажется, что он из чистых, — вздыхает в ответ Бэк, едва ли осознавая, что был бы совсем не против иметь такого соулмэйта. — Я просто хочу поскорее найти его и закончить со всем этим, пока я не отрезал эти чертовы руки. От этого боевого раскраса одни проблемы. — Успокойся и будь предельно внимателен, только так ты справишься с этим. А еще не забывай прислушиваться к своему телу, оно может говорить тебе о большем, чем глаза. — Мои глаза должны кричать как банши, когда мой соулмэйт приблизится ко мне ближе, чем на сто метров. — Твой юмор как всегда бесподобен, — устало усмехается Чунмен. — Да, я знаю, спасибо, — выдыхает эти слова Бэкхен, а затем прощается с Кимом, решая, что хватит с того, ведь, конечно, у него есть дела и поважнее, например, вечно неудовлетворенный соулмэйт. Бен даже завидует немного, потому что не каждый станет уделять столько внимания своей второй половинке. А у этих двоих ломка через минуту, проведенную отдельно друг от друга, наступает. На поиски своего соулмэйта Бэкхен тратит много времени. Он в деталях восстанавливает в голове тот пятничный вечер, стараясь хотя бы примерно вспомнить, где был и как много людей успел повстречать. Он задает один и тот же вопрос практически всем, показывает свои руки и спрашивает, не видел ли кто парня с такими же. Но ответ всегда один и тот же — нет. Бэкхен почти отчаивается, считает, что судьба уж слишком жестоко над ним пошутила. Свести, чтобы потом развести в разные стороны на неопределенное время. И, наверное, он бы сошел с ума от собственных мыслей, если бы не друзья и, что самое удивительное, директор Пак со своими вечно позитивными сообщениями. Если бы Бэкхен не был бы с ним знаком лично, то ни за что бы ни поверил, что такой серьезный человек может делать что-то такое по-детски невинное и ни разу не навязчивое. Наоборот, он бы совершенно серьезно заявил бы, что все это внимание к его не такой уж и важной персоне очень и очень приятно. Пусть и странно видеть такого человека в качестве немного большем, чем просто знакомый. — Мне кажется, еще немного и я точно сойду с ума, — положив голову на руки, Бэкхен сидит на кухне своего лучшего друга. Он так устал, что просто не знает, что ему следует дальше, чтобы хотя бы на шаг стать ближе к своей половинке. — Я устал. И эти рисунки делают все только хуже. — Тебе нужно отвлечься, — произносит Чунмен, сочувственно похлопывая друга по плечу. — Давай попробуем еще раз и сходим в тот клуб, где все это и произошло. Если ты его не встретишь, то бросим все это, — Бен обреченно вздыхает, понимая, что даже стены этого клуба стали ненавистны ему. Он сжимает ладонь в кулак и несильно ударяет им по столешнице, прежде чем выпрямить спину и посмотреть на друга: — Ладно, в последний раз. И если он не найдется, то пусть валит на все четыре, мне такой соулмэйт не нужен, — он поднимается из-за стола, а затем направляется к выходу из квартиры, чтобы отправиться к себе и приготовиться к походу как следует. Он должен выглядеть на все сто, чтобы показать этому идиоту, что он потерял за все время своего отсутствия. А на душе скребут кошки, тревожит что-то, но Бэкхен никак не может понять что. Тоскливо так, будто сам себя чего-то лишает, но ведь и лишаться нечего, лишь одиночество и эти рисунки от локтя и до самых кончиков пальцев, что станут не такими яркими, преобразуются во что-то более аккуратное, показывающее, что у него уже есть его человек. Клуб встречает их громкой музыкой, неприятно бьющей по ушам, заставляя морщиться раз от раза. Пелена дыма стоит такая, что почти ничего не видно. Но как ни странно, это абсолютно всех устраивает и не вызывает желания проветрить помещение, в котором почти не осталось кислорода. Толпы разгоряченных, пропитанных потом тел содрогаются в такт немыслимым битам, но Бена это никак не трогает. Он практически напрямую направляется к барной стойке, желая заказать что-нибудь и как можно скорее. Бармен понимает его практически без слов, наверное, привык уже к парнишке, чье лицо редко освещает искренняя улыбка. Он ставит перед некогда чистым стакан с темной жидкостью и улыбается так ободряюще, будто знает наперед, что именно сегодня Бэкхена ожидает удача. Последний и сам старается поверить в это, но не получается от слова «совсем». Он уже и не хочет, чтобы встреча произошла. К рисункам он привык, скрывать бы даже больше не стал, позаботиться и сам о себе может, а теплоты и из паковских сообщений предостаточно. Бэкхен осушает стакан за стаканом, даже не замечая этого, он сбился со счета примерно полчаса назад. На свое удивление, паренек не чувствует привычной горечи, давящей на плечи своим весом, наоборот, он будто парит над всем этим. Он выше всяких бессмысленных страданий. Промелькнувшая в голове мысль заставляет его подняться с места, отправиться навстречу толпе, полностью отдавшейся музыке. Бэкхен чувствует себя таким свободным, что, совершенно не обращая ни на кого своего внимания, начинает танцевать. Он чувствует музыку, он отдается ей, совершая то плавные движения бедрами, то резко двигая руками в такт, ему даже кажется, что он действительно хорош в танцах. Эта мысль вызывает на его лице довольную самоуверенную улыбку, от которой Бэкхен и не думал избавляться. Чужие руки на его талии будто бы придают уверенности, парнишка поначалу их просто не замечает, слишком увлечен своим занятием. Но когда горячее дыхание обдает его щеку, он как будто бы приходит в себя. Бэкхен скользит взглядом от чужих стройных бедер вверх по обтянутому рубашкой животу и груди. Шея незнакомца так и манит прижаться к ней губами, прикусить блестящую кожу зубами посильнее, а затем зализать будто бы извиняясь. Но что-то не дает ему это сделать, едва ли заметное покалывание в пальцах или слишком знакомые черты лица. Бэкхен думает, что все происходящее все меньше и меньше похоже на реальность и вряд ли имеет какую-то с ней связь, подталкивает на безрассудства. Он придвигается ближе, буквально льнет к мужчине, будто бы желая почувствовать его каждой клеточкой тела, позволяет своим проворным ручонкам, все так же покрытым цветными пятнами, скользить по чужим бедрам и сильной спине, ненавязчиво придвигая еще ближе к себе. — Не думал встретить Вас в подобном месте, директор, — чуть приподнявшись на носочки, произносит Бэкхен, обжигая своим горячим дыханием ухо мужчины. Его сердце быстро бьется, но сам Бен никак не может принять это чувство. — Не могу сказать того же о Вас, Бэкхен, — Чанель не стесняется этой близости, дразня Бэка в ответ. — Я знал, что Вы будете сегодня здесь, — парнишка шумно выдыхает, чувствуя, как его тело пробивает едва заметная дрожь. — Кажется, у Вас припрятано достаточно нераскрытых карт, Чанель, — он улыбается так нагло, с вызовом, ожидая скорого раскрытия как минимум парочки. — Несомненно, — Пак в ответ будто бы случайно мажет губами по теплой щеке парнишки, раздразнивая того еще сильнее, а у порядком пьяного Бэкхена совсем сносит остатки здравого разума. Он резко дергает мужчину на себя, впиваясь в чужие губы жадным поцелуем, будто бы все так и должно быть, и никаких соулмэйтов не существует. Зачем природа придумала это глупое разделение на пары, когда человек в праве сам выбирать того, с кем он хочет прожить свою жизнь? Чанель понимает все без слов, словно и сам считает точно так же, он отвечает на поцелуй с таким же рвением, что и Бэкхен, все это начавший, спровоцировавший то, чего никто и предположить не мог. Мужчина находит узкое запястье парня, а затем разрывает поцелуй и, ничего не говоря, просто тащит за собой. Бен сопротивляется мало, просто потому что понимает, что это не то, чего он хочет прямо сейчас. Наплевав на все предрассудки и то, что он обязательно получит кучу негатива от друга и других окружающих и возможно еще не раз пожалеет об этом, следует за старшим. Они быстро находят выход из этого душного и прокуренного помещения, свежий воздух ударяет в нос, и Бэкхен даже немного приходит в себя, но прекращать безумства никак не значится в его планах. Точно не сегодня, когда такая рыбка попалась в его сети. Он даже не помнит толком, как они добрались до его (почему именно туда) квартиры. Все, что осталось в его памяти — ужасное покалывание в руках, как будто они горели, горели рисунки. Возможно, природа пыталась так остановить Бэкхена, но возбуждение и желание заполучить такого человека, как Чанель, были сильнее. Удивительно, что терпения и усидчивости хватило, чтобы не наброситься на него прямо там, в машине. — Не нужно света, — произнес старший протянувшему руку к выключателю Бэкхену, кое-как снимая с себя свои наверняка дорогущие туфли, а затем проталкивая его вглубь квартиры. В действительности, он как будто бы знал планировку бэкхеновой квартиры, каждый уголок, что и где лежит, сколько шагов сделать, чтобы не удариться о косяк и ровно войти в дверной проем. Он уверенно вел даже на чужой территории. Уже находясь в гостиной, Бэкхен понимает, что вряд ли сможет терпеть еще хотя бы минуту, поэтому идет на отчаянные меры — толкает Пака к стене, прижимая своим пусть и не таким большим, но все же весом. Он выдыхает в губы мужчины, едва касаясь их своими, будто бы вот-вот поцелует, но не делает этого, дразнится. Чанель издает звук, похожий на рычание, тянется вперед, желая схватить желанную добычу, но никак не удается. Проворный Бэкхен уже опускается на колени в его ногах, заодно утягивая и замок на ширинке мужчины вниз. Парнишка облизывает губы, пусть этого и совсем не видно в темноте, а затем приспускает чужие брюки вместе с нижним бельем. Чанель самостоятельно накрывает полувозбужденный член ладонью, не забыв предварительно избавиться от так надоевших перчаток, он бросил их где-то на входе, о чем, вероятно, еще очень пожалеет с утра, а затем проводит тугим кольцом пальцев от головки к основанию, жалея, что не видит лица Бэкхена в этот момент. Ему даже кажется, что он готов кончить от одной лишь мысли, что сам Бен Бэкхен решил сделать ему минет. Бэкхен же ждать не умеет от слова совсем, поэтому заставляет Чанеля практически полностью убрать руку и не мешать, разве что чуть придерживать пальцами для удобства. Немного высунув язычок, он касается головки члена мужчины, слизывая едва выступившую капельку смазки, следом он спускается влажной дорожкой вдоль ствола по основанию. Резким движением он вновь возвращается к головке и, прежде чем взять ее в рот, бросает вверх на Чанеля заволоченный пеленой возбуждения взгляд, который мужчина ясно различает в отблеске света уличного фонаря. Бэкхен с усердием обхватывает головку, начиная легко ее посасывать, но затем выпускает ее изо рта, дразнясь, и снова берет в рот, на этот раз заглатывая сильнее. Пак пытается сдерживать себя, но даже у него, с виду крепкого и выносливого мужчины, подкашиваются ноги от такой пусть чуть и неумелой, но ужасно приятной ласки. Неосознанно он кладет ладонь на затылок младшего и, путаясь пальцами в мягких темных прядках, чуть надавливает, будто бы запрещая отстраняться. Бэкхену, несмотря на член во рту, удается усмехнуться, он чуть прикрывает глаза, а затем обхватывает руками бедра мужчины, крепко сжимая на них пальцы. Он не станет отстраняться и, если ему позволят, доведет это дело до конца. Отметая все мысли куда подальше, он возвращается к начатому, продолжая усерднее двигать головой, скользя по стволу и обильно смачивая член старшего слюной. С губ Пака срывается тихий стон, приятно ласкающий слух Бэкхена, а затем его пальцы перемещаются с затылка младшего на его щеки, с щек — на уголки губ. Бэкхен замирает в таком положении, пока Чанель обводит пальцем его припухшие влажные от слюны и смазки губы, а затем вновь смотрит так, что мужчина буквально чувствует этот взгляд всеми своими внутренностями. Он заставляет парнишку отстраниться, а затем подняться с колен, чтобы накрыть его губы влажным, с едва ощутимым привкусом естественной смазки, поцелуем. Чанель никуда не спешит, целуя размеренно и даже нежно, Бэкхен же подстраивается под его ритм, не смея перечить. А еще Бен понимает, что совсем сошел с ума, раз практически посторонний человек, не соулмэйт даже, вызывает в нем такие чувства. Он буквально стонет в поцелуй, когда старший отталкивается от стены и осторожно направляет его к стоящему в углу дивану, а затем, стараясь не отрываться, снимает с него всю лишнюю одежду, начиная рубашкой и заканчивая нижним бельем. С собой же Пак особо не церемонится, быстро сбрасывает с себя одежду, не забыв при этом вытащить из кармана предусмотрительно положенную в него смазку. Бэкхен не замечает этого и если бы и заметил, то вряд ли бы решился шутить на эту тему. Бен встает коленками на мягкий диван, чуть облокачиваясь руками на его спинку, в то время как Чанель подходит почти вплотную, обводя руками изгибы тела младшего: от узких плеч к талии, а затем к округлым бедрам, требующим внимания. Он заставляет Бэкхена немного раздвинуть ноги, а затем чуть надавливает на его поясницу, чтобы тот наклонился вперед. Пальцами другой руки он скользит по нежной коже внутренней стороны бедра, направляясь прямиком к паху. Он не испытывает никакого стеснения или смущения, когда разрывает пакетик лубриканта и обмакивает в нем пальцы, ни даже в тот момент, когда раздвигает упругие ягодицы и проводит между ними влажными пальцами, а когда он касается сфинктера младшего, то все лишние мысли просто исчезают из его головы. Бэкхен чуть вздрагивает от этого прикосновения, чувствуя, как горит его кожа под паковскими прикосновениями, как сбивается его дыхание от доли нежности во всем этом, а еще он считает, что был бы бесконечно счастливым человеком, если бы каким-то магическим образом Пак Чанель оказался его соулмэйтом. Бен громко выдыхает, когда старший осторожно проталкивает палец внутрь, начиная неспешно двигаться, растягивая нежные стенки. Он чуть сжимает обивку дивана в пальцах, закрывая глаза, и все его чувства обостряются до предела. Когда легкий дискомфорт исчезает, Бэкхен легко подается навстречу руке Чанеля, но та исчезает на мгновение, сменяя один палец уже двумя. У младшего кружится голова уже лишь от этого, а Пак чувствует, как возбуждается еще сильнее. Даже несмотря на дикое желание как можно скорее овладеть Бэкхеном, Чанель сдерживается, продолжая неспешно подготавливать его тело. Но терпение младшего кончается намного быстрее, он легко ударяет по руке Пака, говоря без слов, что он достаточно подготовлен, на что последний лишь хмыкает, вновь обмакивая пальцы в смазке. Он обильно смазывает свой член остатками содержимого небольшого пакетика, и лишь затем приставляет головку к входу. Бэкхен улыбается от осознания действительности, а затем громко шипит, когда Чанель одним плавным движением входит в него до упора. Парнишка кусает губы, мысленно ругая себя за такую оплошность, за то, что показал свою слабость, а Чанель вновь будто бы понимает без слов, придвигается ближе, чтобы оставить дорожку легких успокаивающих поцелуев на тонкой шее и острых плечах. Сердце младшего трепещет, ведь он и представить себе не мог, что Чанель на самом деле не какой-то там напыщенный индюк и эгоист, что этого мужчину действительно волнуют чувства его партнера. В который раз Бэкхен приходит к выводу, что кому-то нереально повезло получить в подарок такого носителя. Он гонит скверные мысли куда подальше, ведь прямо сейчас, в этот момент, Пак Чанель принадлежит ему и никому больше. Старший, почувствовав, как расслабился под ним Бен, вновь неспешно двигает бедрами, почти покидая тело парнишки на этот раз, но затем вновь входит до упора, повторяя все это до тех пор, пока не перестает ощущать сопротивление. Он задает свой ритм, стараясь доставлять удовольствие как себе, так и Бэкхену, который негромко постанывает от каждого толчка, рисуя звезды перед глазами. Пак сжимает округлые бедра в пальцах, срываясь на быстрый ритм толчков, кусая губы от того, каким узким оказался паренек под ним. Изначально, направляясь в тот клуб, он хотел лишь проследить, чтобы Бэкхена никто не трогал, а в итоге сам испачкал чистое тело. Но ему не стыдно. Не стыдно и тогда, когда младший переходит на более громкие и протяжные стоны, одновременно с этим пропихивая одну из рук между собой и спинкой дивана, чтобы ускорить процесс. Своими тонкими пальчиками Бен накрывает ствол, совершая быстрые и резкие, немного грубые движения, от которых, в купе с членом Чанеля, хочется сойти с ума и не возвращаться обратно. Он чувствует приближающийся оргазм, неосознанно сжимая Пака в себе сильнее, чем вызывает более громкие стоны и сильную хватку пальцев на бедрах. Там наверняка останутся синяки, но Бэкхену так нравится больше. Он откидывается назад и, прижимаясь спиной к груди Чанеля, в которой так бешено бьется сердце, делает последние движения рукой, прежде чем простонать чуть протяжнее и кончить в свою руку, заодно пачкая и светлую обивку дивана. Следом срывается и старший, вбиваясь в тело Бэкхена с особой силой, рыча и кусая шею, что так любезно подставили прямо под нос. Он закрывает глаза, а затем чувствует, как волна удовольствия, похожая на взрывную, что прокатывается по округе от самого эпицентра, разливается по его телу. Пак тяжело дышит, ощущая приятную тяжесть от навалившегося сверху Бэкхена, но ничего не говорит, осторожно покидает его тело, а затем легко подхватывает на руки. Спрашивать, где находится спальня младшего ему не требуется, ведь он и так все прекрасно знает. Он относит Бэкхена на его постель, находит на тумбочке влажные салфетки, чтобы обтереть его округлые бедра, а затем всматривается в осоловевшие глаза напротив, испытывая такой прилив нежности, что даже не знает, куда деться в этот момент. Он не может себя контролировать, сам не понимая, почему это происходит. — Ты мне очень нравишься, Бэкхен, — Чанель ложится рядом, все также осторожно расправляет постель, а затем, накрывая младшего одеялом, убирает с его лба прилипшие прядки. Бэкхен расплывается в улыбке, позволяя глазам закрыться, ведь он слишком устал за это время. Устал от поисков, от всей это беготни, нервотрепки. Зачем ему какой-то там соулмэйт, когда прямо здесь и сейчас у него есть такой идеальный Пак Чанель? — И Вы мне тоже очень нравитесь, Чанель. Проснувшись следующим утром, Бэкхен не обнаруживает Чанеля рядом, да и место, на котором он предположительно мог спать, давно остыло. Поднимаясь с постели, он наивно полагает, что старший просто встал раньше, быть может, он сидит сейчас на кухне и завтракает, ожидая, пока Бен проснется. Но и на кухне совсем пусто, как будто прошедшая ночь была всего лишь сном. Парнишка практически успевает обругать себя последними словами за такое хорошее воображение, убедить себя, что это действительно был лишь сон, но записка, написанная аккуратным почерком, и приготовленный завтрак все же доказывают обратно. «Доброе утро, Бэкхен. Извини, что не дождался твоего пробуждения и уехал на работу один. Зайди ко мне в офис после обеда, нам нужно поговорить. — Чанель p.s. И не забудь поесть, это важно!» Впервые Бэкхен сталкивается с чувством, когда улыбка появляется на губах, и ты никак не можешь этому препятствовать. Ему не очень хотелось тешить себя надеждами о том, что Чанель решился на отношения с ним, рано или поздно они все равно встретят своих соулмэйтов и разойдутся в разные стороны. Скорее всего, думает Бен, Чанель попросит прощения за то, что сделал этой ночью, ведь это был слишком опрометчивый поступок. Особенно для младшего, ведь тому еще смотреть в глаза своей судьбе. Он обязательно попросит забыть обо всем, что было, а еще предложит вновь вернуться к прежним отношениям, никаким отношениям, отношениям крутого босса и обычного подчиненного. Парнишка вздыхает, а затем садится за стол, чтобы расправиться с завтраком, так учтиво приготовленным Чанелем. И почему-то ни одна из тех мыслей о развитии их дальнейших отношений так и не смогла испортить прекрасного настроения Бэкхена. Застегивая пуговички на манжетах рубашки, Бен замечает одну важную деталь. Его руки стали прежними, практически прежними, если не учитывать аккуратный рисунок, протянувшийся все от того же запястья и до локтя. Вереница тонких переплетающихся цветных линий, но не таких ярких, как прежде, теперь они пастельные и почти не бросаются в глаза. Неудивительно, что Бэкхен так поздно обнаружил это изменение. Что-то резко щелкает в его голове, заставляя парнишку осознать, что тот совсем недавно признал своего соулмэйта. Вот так вот просто. И если все, что было с Чанелем он помнит отчетливо, то все остальное — практически нет. Бэкхен громко ругается, понимая, что он окончательно засел в этой яме, а способов выбраться все меньше и меньше, как и шансов на то, что, черт возьми, он сорвал такой джек-пот, и Пак Чанель тот самый носитель. И почему он только раньше проверить все это не додумался? Глупец. Время до обеденного перерыва тянется невозможно медленно, Бэкхен успевает переделать все возможные дела, даже попить чая вместе с коллегами и помириться с Чондэ, который чуть виновато улыбается в ответ, сообщая, что на самом деле никогда не считал Бэкхена продажным, а чистые пальцы лишь служат тому доказательством. — Поздравляю, — Ким похлопывает парнишку по плечу, проявляя искреннюю радость за коллегу. — Наверняка он лучше Пака, раз ты его признал, — Бэкхен лишь кивает в ответ, улыбаясь чуть натянуто, ведь если говорить серьезно, то вариантов лучше Чанеля и быть не может. Когда время на часах, наконец, перешагивает за отметку полудня, Бен собирает всю смелость в кулак и отправляется на несколько этажей выше, в офис, где он расставит все точки на свои места. И если не сказать, что он волнуется и переживает — соврать. Он боится ошибиться или получить плевок в спину, но, звучит где-то на задворках сознания, Чанель совсем не такой. О Сехун вновь, впрочем, как и всегда, встречает Бэкхена ядовитой улыбкой и чересчур сочащейся доброжелательностью, которую искренней назвать язык не повернется даже у самого наивного человека. — По какому вопросу пожаловали, мистер Бен? — он подцепляет со стола аккуратненькую чашечку, наполненную зеленым чаем, а затем делает осторожный глоток, будто бы боясь обжечься. — Или снова нарушаем уставы? — По личному, — произносит в ответ Бэкхен, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал как можно более обыденно. Он не считает, что должен отчитываться перед чужим секретарем, поэтому сразу же разворачивается лицом к двери, чтобы коротко постучать и войти внутрь. Пак Чанель занимает свое привычное место в глубоком кресле, на его столе вновь разложена куча различных бумаг и папок и, кажется, свободного места совсем нет. Бэкхен молчит, не смеет начать разговор первым, будто охотник он выжидает свою жертву, которая вот-вот должна себя выдать. Он подходит ближе к директорскому столу и первое, что бросается в его глаза — отсутствие перчаток на чужих широких ладонях. Как будто бы и не было никакой фобии столько лет. Паренек хмурится, припоминая, как легко Чанель касался самых интимных мест на чужом теле, не издавая при этом никаких звуков, помимо стонов. — Бэкхен, — Пак отрывается от бумаг, резко возвращаясь в реальность. — Вы пришли, — он немного улыбается, что совсем не свойственно суровому директору. Младший немного напрягается, но делает вид, что все нормально. — Я долго думал и пришел к выводу, что нам нужно поговорить. — Да, — роняет в ответ Бэкхен, прикусывая щеку с внутренней стороны от нахлынувшего волнения. Он ведь не скажет ничего такого, что разобьет ему сердце? — Для начала мне бы хотелось извиниться за эту ночь, ведь мне не следовало вести себя так по отношению к Вам, — он поднимается со своего места и выходит из-за стола, направляясь в сторону младшего. — Не стоит, все было прекрасно, — он хмурится, не понимая, к чему ведет старший, но старается набраться терпения и дослушать до конца. Он уверен, что такие люди терпеть не могут, когда их перебивают. — Да, я согласен. Но, мне кажется, все должно развиваться поэтапно, и наши отношения не должны были стать исключением, — он усмехается себе под нос, но ничего объяснять не спешит, поворачиваясь лицом к панорамным окнам. — Иногда я слишком много думаю, пытаюсь понять некоторые вещи, строю какие-то логические цепочки в своей голове, часто путаюсь в своих же домыслах. Вот и в этот раз я пришел к тому, что запутало не только меня, но и Вас, Бэкхен, — он подходит ближе, а затем снимает свой пиджак, отбрасывая его на спинку ближайшего стула. Теперь младший вообще ничего не понимает, но отходить от мужчины не спешит. — Давайте начнем с самого начала, хорошо? Только Вы дослушайте, не перебивайте, — он вздыхает, будто бы собираясь с мыслями, а затем обращает свой взгляд на лицо Бэкхена, плавно перемещаясь с пухлых губ на красивый нос. — Природа сделала меня носителем, поэтому с самого детства на моем теле присутствовали рисунки. Вы знаете, Бэкхен, поначалу я очень стеснялся их, хотя, кому я вру, я немного стеснялся их и по сей день. Это глупо — да. Не подобает мужчине — несомненно. Но дети очень ранимы, одновременно с этим, другие дети слишком жестоки. Я не раз подвергался различным издевательствам из-за этого, это ранило меня, но в то же время закаляло. Не знаю, как додумался до этого, но я решил, что могу создать иллюзию для всех. Тогда я впервые надел перчатки и темную рубашку с длинными рукавами, — Чанель вновь усмехается, вспоминая, как нелепо смотрелся в таком виде среди остальных детей, одетых в самую обычную подростковую одежду. — Самостоятельно я пустил слух о своей мизофобии. Бэкхен немного удивлен и сбит с толку. Он не совсем понимает, как маленький ребенок мог додуматься до такого. Пусть даже так, он не может дождаться, когда же старший перейдет к сути. Не стал бы он так просто все это ему рассказывать из простого желания кому-то излить душу. — Поначалу было немного трудно, но я привык, и люди как-то позабыли, почему дразнили меня. Практически все относились с пониманием, никто не беспокоил меня лишний раз, мне казалось, что все идет идеально. Пока я не встретил Вас, Бэкхен, — мужчина вновь улыбается, заглядывая в темные глаза напротив, замолкает на мгновение, будто бы подбирая правильные слова, а затем вновь начинает. — Точнее, это произошло гораздо позже, после нашего личного знакомства, — Чанель расстегивает пуговички на манжетах своей рубашки, а затем неспешно закатывает рукава вверх один за другим. У Бэкхена от такой картины все мысли перемешиваются в одну непонятную массу, он не понимает, испытывает ли радость в этот момент или скорее шок и недоумение. Все, что он видит — точно такие же цветные линии, обвивающие руки старшего. — Но зачем? — спрашивает младший, считая, что Чанель должен был сразу сказать все ему, а не тянуть время напрасно. — Как я уже сказал, порой я слишком много думаю, — он пожимает плечами. — Просто мне было интересно, смогу ли я понравиться Вам как человек, а не соулмэйт, дополнение, предусмотренное судьбой. Бэкхен делает резкий шаг вперед, а затем ударяет сжатой в кулак ладонью по широкой груди старшего: — А ведь я думал, что это я тот еще глупец и любитель портить ситуации, — он качает головой, а затем льнет к Чанелю, прижимаясь щекой все к той же груди. — Обними меня уже, ты, дурацкий Пак Чанель, — у последнего не остается выбора, он облегченно выдыхает, ведь, если честно, ожидал совсем другой реакции: истерики, разбросанных по кабинету вещей, ударов и криков. Улыбка появляется на его лице, а длинные руки обхватывают хрупкое тельце, прижимая ближе. — Я все исправлю, обещаю. — В противном случае отработаешь, — улыбается Бэкхен, чувствуя, как внутри становится тепло, а новые рисунки на руках приятно покалывает, будто бы сама судьба подсказывает, что он все делает правильно.