Любовь на века

      Люси Хартфилия — довольно привлекательная девушка с длинными золотистыми волосами, которые переливаются от каждого лучика солнца. У неё большие добрые карие глаза, в которых тонет каждый второй парень. В этих глазах никогда не видно грусти и усталости. Лишь только солнечные лучи. Её улыбка подобна спасительному свету, потому что такая же яркая и может вытянуть из любой бездны.       Люси Хартфилия не может пройти мимо тех, кому нужна помощь. Она всегда готова помочь, если у неё есть такая возможность.       Люси Хартфилия — ученица старшей школы, причём первая по успеваемости.       Люси Хартфилия хочет помогать детям, у которых нет родителей. В будущем, когда ей стукнет восемнадцать, она хочет забрать одного очень милого и доброго малыша к себе, а пока она просто передаёт ежемесячно какую-то сумму со своих денег в детский дом и приходит играться с детьми.       Люси, чтобы иметь возможность жить самой и помогать детям, устроилась на подработку в косплей кафе, но когда она поняла, что этого мало, ведь у детей всё ещё много не хватает, что им нужно больше, Хартфилия устроилась на ещё одну подработку: помощником детского педиатра в городской больнице.       Эта работа ей нравилась. В будущем она сама хотела стать детским врачом, а сейчас, не щадя ни сил, ни времени, читала учебник по медицине.       Она была довольно полезна врачу, ведь легко могла управиться с любым ребёнком, даже самым шумным и безбашенным, отвлекала детей от боли и, если дело доходило до обработки кровоточащих ран, то рвалась вперёд, зная, что у мужчины проблемы с восприятием крови, а если точнее, то он просто падал в обморок, стоило ему её увидеть.       Люси нравилось работать в больнице, тем более под начальством милого, доброго и вежливого Масаоми-сана, который с радостью принял её к себе в помощники, а когда узнал, что та хочет стать врачом, то даже помогал ей с этим, рассказывая разные загвоздки и интересные факты, которые, к слову, не в каждом учебнике найдёшь.       Хартфилия получала достаточно денег для того, чтобы жить самой и обеспечивать некоторыми необходимыми вещами детский дом.       Единственное, с чем в последнее время не могла совладать блондинка, так это с жуткой усталостью: после школы она шла либо в кафе, либо в больницу, а иногда и туда, и туда; поздно вечером возвращаясь, сидела до трёх за домашней работой. На сон оставалось минимум времени — три часа.       В таком бурном ритме жизни времени не хватало даже на небольшой перекус, а хорошо выспаться — это и вовсе была радость.       А на дворе зима. Она уже три месяца работает в таком загруженном режиме, иногда даже на своих выходных, чтобы получить от этого выгоду. Естественно, всё это шло в бонус сиротам, а не в собственный карман.       Вот только ко всему прочему у Люси появилась ещё одна проблема: Масаоми-сан. В последние дни она стала слишком часто думать об этом мужчине, хоть сама и понимала, что это неправильно.       Сперва она объясняла это тем, что он прекрасный человек и незаменимый детский врач, но вот сердце упрямо выдвигало собственную теорию. Но Люси старалась об этом не думать. Ей нельзя влюбиться в него. Нельзя.       Это неправильно, ведь он почти вдвое старше её. У него, скорее всего, есть невеста и вскоре он женится. А если и нет, то ему точно не нужна какая-то там школьница.       Поэтому Хартфилия, гордо поднимая голову, затыкала собственное сердце и ещё больше погружалась в работу и учёбу; так она забывала о прочих проблемах, в том числе и о делах любовных.       Но отрицать девушка не могла: она жутко устала. Ей нужно немного здорового сна и хотя бы раз нормально поужинать, а не взять в школьной столовой яблоко и перекусить им.       Но сейчас было не до этого. Был конец полугодия. Итоговые контрольные, тесты, обобщения. Она не может скатиться. Иначе придётся бросать работу.       Ей приходится прилагать двойные усилия, чтобы успеть подготовиться ко всем тестам; теперь учебники она читала и во время перерывов на работе.       Очередной день декабря встретил Люси сильным снегопадом. От такой погоды ещё больше клонило в сон, но ей нельзя спать на уроках. Слишком много чести.       Впрочем, учебный день прошёл довольно быстро. В конце занятий к ней подошла подруга и попросила, чтобы та помогла ей с той темой, которая будет на завтрашнем тесте, ведь сама девушка ничего не понимала. Блондинка согласилась. Не кидать же подругу в беде.       Устало потерев глаза, Люси пообещала, что отпроситься сегодня с работы и позвонит ей, как только сделает это. Подруга поблагодарила её и, улыбнувшись, побежала домой.       Хартфилия выдохнула. Ей сегодня было на редкость плохо: голова кружилась, и она пару раз чуть не упала на пол, не удержавшись на ногах, благо, всё обошлось.       Накинув белое пальто, Люси переобула школьные туфли на зимние сапожки и, передёрнув плечами, пошла в сторону больницы.       Большие белые хлопья закрывали обзор. Блондинка могла бы проклинать погоду, но какой с этого толк? От этого она не улучшиться.       Было холодно. Люси даже ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться в тёплых стенах больницы, где, скорее всего, сейчас множество детей с простудой.       Хартфилия надеялась, что она не подхватить какую-нибудь заразу. Только этого ей не хватало сейчас.       Наконец показалась табличка, на которой горстками лежал снег. Тепло улыбнувшись всем воспоминаниям, которые были связаны с этим местом, а если точнее с Масаоми-саном, Люси поспешила внутрь, чтобы ещё больше не замёрзнуть. — Люси-чан, ты и сегодня пришла? Я не ожидал тебя увидеть в такую плохую погоду, — Асахина стоял возле кофе-машины, с небольшим коричневым стаканчиком в руках. Он обратил внимание, что двери открылись, а там стояла девушка, в чёрных гольфах, невысоких сапожках. Из-под пальто был виден край короткой школьный юбки. На плечах и голове были снежинки, которые хотели быстрее растить. — Где твой шарф? И шапка? Ты простудиться решила?       Его забота была приятна Люси. Порой он напоминал ей отца, опеку которого девушка давно уже не помнит.       Но Хартфилия злилась, что он ведёт себя с ней, как с маленькой девочкой, будто она одна из тех малышек, которые приходят сюда со своими родителями, чтобы узнать уже привычный в последнее время диагноз: простуда.       Блондинка могла бы, как обычно, недовольно надуться и сделать обиженный вид, чтобы просто услышать тихий смех Масаоми и почувствовать, как он отпустит ей на плечи свои ладони, скажет, чтобы та не обижалась, и предложит вернуться к работе, но сегодня она была не в состоянии. Ей казалось, что усталость съедает её изнутри.       Однако школьница привыкла делать вид, что всё прекрасно. Она старалась натянуть самую правдоподобную улыбку. Но пока не получалось. — Люси-чан, ты неважно выглядишь. У тебя всё хорошо? — врач подошёл поближе к своей помощнице, положив одну руку на лоб, проверяя, нет ли у неё температуры. Когда он убедился, что Люси не простыла, он немного обеспокоенно взглянул на Хартфилию. — Извините за беспокойство, Масаоми-сан, — Люси виновато опустилась голову, сделав поклон, в знак извинения.       Такой ответ явно расстроил мужчину. Он хотел узнать, что же всё-таки произошло у девушки. Хоть уставшие глаза и выдавали её с головой, Асахина хотел убедиться, что усталость — единственная проблема Люси. — Масаоми-сан, я хотела сегодня отпроситься. Завтра у нас контрольный тест и я пообещала подруге, что помогу ей разобраться с темой. — Конечно, нет проблем, — легко согласился врач, улыбнувшись блондинке. — Только подожди секунду, — мужчина оставил стаканчик с кофе на столике регистратуры, а сам скрылся в гардеробе для персонала. Вышел он оттуда быстро и с какой-то вещичкой в руках. Подойдя к Люси, Асахина замотал ей на шею свой шарф, делая вид, что не заметил, как стремительно начала краснеть его помощница. — Всё, теперь иди. Только будь внимательнее. В такую метель ничего не видно. И да, отдохни немного. Иначе ты изведёшь себя так, что просто упадёшь где-нибудь в обморок. Удачи. — Спасибо большое, Масаоми-сан, — Люси кивнула, ещё больше краснея, пряча лицо в свои золотые пряди. — До завтра.

***

— Всё предельно просто, видишь, — похвалив таким образом успехи Эммы за сегодняшнюю подготовку, Люси еле заметно улыбнулась, разминая затёкшие конечности. — Что бы я без тебя делала, Лю-чан, — Асахина накинулась на подругу с объятиями. А ведь ещё уходя со школы, она была уверена, что никогда и не при каких обстоятельствах не поймёт этой чёртовой темы. Но Хартфилия смогла объяснить так, что она всё прекрасно разобрала и была полностью уверена в завтрашнем тесте. — Не стоит меня благодарить, Эмма-чан, — отстранившись от подруги, Люси взглянула на часы, которые показывали половину одиннадцатого ночи. Что же, долго они возились с этим. — Пожалуй, мне пора уходить. Уже поздно, пока до дома доберусь, пока уроки сделаю, — Хартфилии было неуютно, что она просидела в гостях у подруги так долго. — А, да, — согласилась одноклассница, так же поднимаясь со своего места, чтобы проводить блондинку к выходу.       Люси подхватила свою школьную сумку и первой вышла в коридор из комнаты подруги. Стояла какая-то неестественная тишина.       Эмма вышла следом и, улыбнувшись, повела Хартфилию к выходу. Уже подходя к гостиной, откуда был выход на улицу, старшеклассницы услышали голоса некоторых братьев Асахина. — Вы сегодня совсем засиделись, — подметил один из старших, кто сидел в этой комнате, — Укё. Адвокат ходил с подносом в руках, раздавая своим братьям чай. Помимо второго сына семьи там были двойняшки Адзуса и Цубаке, Субару. — Да, извините за это, — Люси сжала руками ручки сумки и поклонились, в знак извинения. Всё же ей стоило посматривать на часы, а не так бестактно отнимать чужое время.       Хоть Эмма и сама попросила о помощи, Хартфилия считала, что слишком много времени отняла у своей подруги. Мало ли у неё были ещё какие-то планы на вечер, а теперь она ничего не сделала из-за неё. — Тебе не стоит извиняться, — сказал Адзуса. Он всегда говорил спокойно, что очень удивляло блондинку. Как можно сохранять спокойствие в любой ситуации? — Может, тебя провести? Уже довольно поздно. — Не стоит. Не хочу никого лишний раз беспокоить, — Люси надела своё пальто и хотела уже взять шарф, который ей сегодня намотал на шею Масаоми, но вдруг передумала. До дома она доберётся без него. Итак неудобно, что ему придётся идти домой без него. — Передадите Масаоми-сану от меня большое спасибо, — попросила Люси и, обняв подругу, попрощалась с остальными. Ей стоит поскорее добраться до дома.

***

      Три дня спустя, когда со всеми тестами и контрольными было покончено, Люси чувствовала себя как выжатый лимон, из которого постепенно выедали мякоть. Ей казалось, что вот-вот и она рухнет на пол. Вдобавок ко всему, она, кажется, какой-то вирус подхватила: её знобило, поднималась высокая температура.       Но Хартфилия держала себя в руках. Она не должна рухнуть на глазах у всех. Какой же это будет позор…       Тем более, что сегодня ей надо поработать в больнице, а после работы её к себе пригласила Эмма, якобы отпраздновать успешно пройденные тесты. И блондинка не могла отказать своей подруге.       А с завтрашнего дня надо было подготовить всё к Рождеству. Этот праздник она впервые за долгие годы проведёт не одна, а с кем-то. В этом году она будет праздновать с сиротами. Когда они узнали об этом, то просто прыгали от счастья. Они все любили Люси.       Идя по заснеженным улицам города, Хартфилия наблюдала за тем, как ларьки и магазинчики быстро преображаются; их тусклый серый вид менялся, стоило загореться рождественской гирлянде. Почти на всех дверях висели венки, украшенные шишками и колокольчиками.       Где-то впереди кричал Санта — очередной рекламщик от какого-то магазина, который раздавал всем конфетки вместе с брошюрой.       Вся эта суета была для Люси непривычной — этот семейный праздник она вот уже как лет десять не празднует. Нет, не от того, что она занятая. После смерти мамы отец забыл о ней, а вскоре уехал на работу в соседний город. Рождество ей не с кем праздновать.       Но она не могла не отрицать, что вся эта предпраздничная суета ей нравилась, ведь становилось на душе так тепло. Украшенные улицы города больше не казались такими монотонными и серыми, лица людей тоже преображались. Многие, особенно те, кто купил уже подарки близким, выглядели такими счастливыми. Ночью город переставал устрашать своей темнотой: фонарики горели до поздней ночи.       Вся эта суета казалась Люси идиллией. Именно так должно проходить Рождество.       Пройдя прямо по улице, Хартфилия дошла до здания больницы. Его, к слову, тоже украсили. Путь не так броско и ярко, как витрины магазинов, но Люси нравилось.       Зайдя внутрь, девушка осмотрелась; врачи ходили туда-сюда, но среди них не было Масаоми. Старшеклассница и не знала, хорошо это или плохо.       Она пошла в сторону раздевалки, чтобы оставить верхнюю одежду и сменить сапоги на туфли, но неожиданно перед глазами коридор расплылся и начал вертеться. Хартфилия понимала, что сейчас может упасть, но не могла понять, где же стена.       В итоге, она врезалась в дверной косяк, и картинка перед глазами больше не плыла. — Ты не ушиблась? — сзади послышался знакомый нежный голос врача. Повернувшись, Люси увидела, что он откуда-то пришёл, скорее всего, у него был небольшой перерыв. — Всё… Всё нормально, Масаоми-сан, — Хартфилия рукой держалась за больное место, потирая его. Всё же она не слабо приложилась об косяк. — Может, давай я посмотрю, — предложил Асахина, улыбнувшись блондинке.       Иногда она выглядела такой беспомощной, что хотелось за неё сделать всё. Иногда он смотрел за тем, как она учится. Девушка всегда так смешно морщит носик, если долго не может понять чего-то. Она ужасно неуклюжая и легко может врезаться во что-нибудь, упасть, перевернуть, но когда она принималась за работу, то это всё пропадало. Но, что действительно привлекало Масаоми, так это то, что в любой ситуации она была собой, настоящей. — Не стоит, — Люси отказалась. Она считала, что это пустяк. Стоит ли волноваться из-за таких пустяков? Естественно нет. Школьница улыбнулась, вернее, натянула на лицо улыбку и пошла вперёд, в раздевалку. Она услышала шаги: следом пошёл и мужчина. — Ты снова без шарфа. Ты совсем не заботишься о своём здоровье, — Масаоми, снял с себя верхнюю одежду, повесив её на свободный крючок. В его голосе слышалось недовольство с толикой волнения.       Люси уже хотела возразить, мол, ей это не надо, ей совсем не холодно, и она от таких пустяков не заболеет, но вспомнила, что это будет ложью, а врать Масаоми не хотелось.       Девушка повесила своё пальто на вешалку, упираясь одной рукой на стену. Она чувствовала, что так больше не может. Сегодня она точно ляжет спать пораньше, иначе организм сам всё сделает.       Сменив обувь и подхватив школьную сумку, Хартфилия подошла к двери, где её уже ждал Масаоми. Врач пошёл вперёд, а Люси пришлось догонять.

***

      Рабочий день подходил к концу. Асахина шёл по коридору в направлении своего кабинета, чтобы сообщить Люси о том, что на сегодня всё и она может пойти домой. Но его внимание привлекла невысокая златовласка, которая шла вперёд, чуть шатаясь и тяжело дыша. В этой блондинке мужчина узнал свою помощницу.       Масаоми быстро подошёл к ней и, когда она уже была готова упасть на колени, подхватил, удерживая за плечи. Блондинка тяжело дышала, еле стояла, но почему-то вырывалась. — Люси-чан, что с тобой? Тебе плохо? — Мужчина не на шутку перепугался. На его глазах Хартфилия чуть было не упала в обморок. Но зачем она сопротивляется? Зачем она пытается сделать вид, словно всё хорошо, если уже не раз была выдана с головой. — Н-нет, Масаоми-сан, я чувствую себя как всегда прекрасно, — её лживая улыбка на губах. И куда же подевались те солнечные глаза, искренняя улыбка, забавный смех? Что с ней произошло? Почему она никому ничего не говорит? Не доверяет? — Вы можете отпустить меня? Я уже хочу пойти. Рабочий день ведь окончен. И Эмма меня ждёт…       Асахина не хотел отпускать Люси. Но что ещё делать? Не узнав причину, он не может помочь. Тем более, как сказала сама блондинка «её ждёт Эмма», а если Хартфилию кто-то ждёт, то она найдёт способ улизнуть туда, куда ей нужно.       Масаоми выдохнул, убирая руки с плеч девушки. — Конечно, иди. Я чуть позже подойду.

***

      Время уже медленно клонилось к двенадцати часам ночи, поэтому все начали сильно переживать по поводу того, что девушки, которые закрылись в комнате, не собираются расходиться. Нет, братья были не против, если Люси останется у них с ночёвкой, просто они рассчитывали на то, что сестрёнка их предупредит.       В гостиной сидели два старших брата и Адзуса, которого сегодня мучила бессонница. Масаоми всегда поздно ложиться спать, а у Укё была работа: до завтра надо разобраться с новым делом, чтобы грамотно составить защиту обвиняемого.       Первый сын семьи Асахина встал с дивана и, предупредив своих братьев о том, что пойдёт и проверит, как дела у школьниц, пошёл в сторону лестницы.       Послышались тяжёлые шаги, которые направлялись в ту же сторону, что и Масаоми. А когда мужчина подошёл к лестнице, то увидел, что их гостья стоит на краю самой верхней ступеньки, держась руками за стену, медленно сползая по ней.       Послышался грохот. Тело блондинки расслабилось и упало на лестницу, покатившись вниз.       Масаоми только и сообразил, что подхватить скатывающуюся вниз девушку и громко сказать через плечо, чтобы вызывали скорую.

***

— Г-где я? — Люси открыла глаза. Картинка расплывалась, танцевала перед глазами. Яркий белый свет ослеплял, из-за чего держать глаза открытыми становилось очень трудно. Блондинка сделала «козырёк» из правой ладони. Теперь лампы так не слепили, но картинка никак не переставала кружиться в медленном вальсе.       Девушка закашляла. Она чувствовала себя лучше, чем в последний момент, в который помнит себя. Уже не так тяжело во всём теле, но её всё ещё знобило, веки закрывались, лоб на ощупь, как кипяток.       С тем, что она простыла уже вопросов не возникало — это было понятно как день. Теперь она думала, что стоило послушаться Масаоми, тогда бы хоть горло избежало своей ужасной участи.       Да какой теперь уже смысл жалеть? Обратно во времени она не сможет вернуться. События не изменит.       Хартфилия заёрзала на кровати, поудобнее укладывая голову на подушку, натягивая одеяло до носа. Даже это не спасало блондинку от того, что ей было холодно.       Старшеклассница прикрыла глаза. В желудке было как-то пусто. Оно и понятно. Она не ела нормальной пищи уже давно.       Слух уловил где-то недалеко шаги, голоса, которые были то тише, то громче. Странное место. Интересно, где же она? И как долго она в этом месте?       Блондинка услышала, как опускается дверная ручка, и тихо открывается дверь. Это заставило её резко открыть глаза.       Вошедший сразу же обратил на это внимание. — Люси-чан, ты уже очнулась? Как хорошо. Я очень беспокоился, когда ты упала с лестницы, — знакомый голос, казалось, отрезвил блондинку, хоть та и не была пьяной. Но картинка перед глазами уже не плясала. Она смогла разглядеть привычную больничную палату.       Масаоми говорил негромко, стараясь спокойно, но волнение так и просачивалось в каждом его слове. — Я… Упала с лестницы? — немного не веря в произошедшее, Люси приподняла брови, удивлённо выдыхая. А кто бы с первого раза поверил? — Масаоми-сан, а что я делаю в больнице? — Вчера ты упала в обморок. Мы вызвали скорую. Как оказалось, у тебя переутомление, недоедание, грипп, — перечислил все диагнозы мужчина, выучив их за прошедшую ночь. Слишком уж часто он смотрел на эту страницу в её больничной карте. — Ожидаемо, — тихо сказала Хартфилия, надеясь, что Асахина не услышит её слов. — Ну, и когда меня выпишут? — Лю-чан, — непривычно для себя и для девушки, сократил её имя врач, явно будучи недовольный этим вопросом. — Тебе ещё придётся как минимум неделю тут лежать. Твоё здоровье оставляет желать лучшего. — Но я не могу тут лежать, — возразила Хартфилия. — У меня были планы на это Рождество, которое, кстати, через три дня. Тем более моя работа, а ещё школа. Я ведь пропустила сегодня школу. А как же я узнаю результаты за полугодие?! — Люси лепетала, явно огорчённая всем этим. Она перескакивала с темы на тему, подскакивая на кровати в порыве эмоций. — Ты, как всегда, первая по успеваемости, — улыбнувшись, передал Масаоми слова своей сестрёнки. — С работой Эмма договорилась. Тебе нужен отдых, Лю-чан. Ты сильно извела свой организм.       Люси хотела возразить, мол, это привычно для неё. Но, только она открыла рот, как почувствовала тепло, разлившееся по телу. Масаоми… Обнял её. Крепко, трепетно, вкладывая в объятия все свои чувства.       Асахина никогда бы не смог сказать ей «я люблю тебя», не кричал бы об этом на каждом углу. Он давно уже тихо хранил в себе этот огонёк, неправильной, на первый взгляд, любви. Настоящей любви, которая бывает раз в жизни.       Действия говорят больше, чем слова? Да, это так. Одних объятий хватило для того, чтобы Люси поняла, как сильно он любит и дорожит ей, что её чувства не напрасны. Что она не зря свою любовь трепетно выхаживала в сердце. — Дай мне позаботиться о тебе, Лю-чан.