НеАнгел

Атлантида - дом сильнейших воинов, искуснейших магов и мудрейших учёных всего мира, центр культурного и военного прогресса после разрушения Вавилона. Место, куда стекаются со всех сторон мира, преодолевая многие опасности как земли так и моря, ради ценнейших знаний, что могут возвысить многих до полубогов и богов этого мира. Сейчас горел в алом огне. - Его воля священна, - прогремел среди неба голос огромного колосса. - И она была нарушена! - Огромный меч с невообразимой силой опустился на землю, ровно посередине огромного острова, разделив его на две равные части. - За свои грехи вы понесете равноценное наказание - Смерть, - каждый услышал наполненный мощью голос палача, что исполнит своё предназначение. - И Забвение, - от все ещё находящегося лезвия меча на многие десятки метров вглубь земли во все стороны разошлась ударная волна, порождая всё новые разрушения в виде землетрясений, извержений и цунами. Огонь и вода забрали уже множество жизней за эти жалкие мгновения, а впереди было ещё много куда как более ужасных кар для тех, кому не повезло пережить первые мгновения казни целой расы, целой нации. И сопротивление было абсолютно бесполезно. Исполину, чья голова терялась высоко в небесах, было все равно на атаки сильнейших из жителей гигантского океанического острова, что ранее гордо звали себя атлантами. Гнев и ярость их атак была не более чем комариными укусами для чудовища излучающего вокруг себя обжигающий своей праведной яростью, слепящий сквозь плотно сомкнутые веки, белоснежный свет. Говорят, свет - добро, а тьма - зло. Так привыкли думать, даже зная, что это далеко не так, но почему бы и нет, если такие мысли дарят каплю спокойствия в действительно тёмные времена. Вот только совершенно не стоит забывать о том, что свет не терпит полумер, что он воплощает в себе абсолют, доводя его почти до абсурда. Свет - это страшнейший эгоист. Есть только его мнение. И всех, кто хоть на малую долю отступил от его воли, догм, законов по своей воли или нет, он считает злейшими врагами. С которыми может быть только один разговор - истребление. И сейчас сотни тысяч разумных ощутили на себе как были правы те, кто заклинал бояться света больше всего на свете, больше тьмы, больше смерти, больше чего угодно. То как плавилась плоть, горели кости ещё живых людей и нелюдей, как закипала кровь в жилах при одном попадании даже самого слабого луча света на любой участок тела, закрытый одеждой или нет. Все это видели и ощущали на себе жители легендарного острова Атлантида. И только дети были лишены подобной участи, они просто замирали на месте и падали на землю мертвыми куклами. Без боли. В один миг. С оглушающим скрежетом и грохотом меч покинул плен земной тверди, но мир не терпит пустоты, и образовавшуюся трещину в земле тут же заполнила раскаленная магма, быстрым неудержимым потоком разливаясь по улицам полуразрушенного города. Вот только нового удара мечем от исполина, что безразлично взирал на букашек копошащихся внизу возле своих ног, не последовало. Взамен этому в небесах протрубил горн, смысл которого был не ясен, пока небо и яркое солнце в нём не закрыла на первый взгляд пелена почти живой тьмы. И только присмотревшись, можно было отметить, что это не тьма, это полчища саранчи. Её было столь много, что ни один лучик солнца не мог пробиться сквозь их плотные ряды. И, конечно же, никто не мог видеть высоко в небе прекрасного десятикрылого ангела, в чей руке был сжат простой костяной горн, а на открытой груди которого ярко светилось его имя - Вельзевул. Тем же, кто решил спастись бегством через воды океана, пришлось столкнуться с тысячами самых разнообразных морских тварей, от гигантских кракенов, что своими щупальцами ломали и утаскивали на дно сотни кораблей, до обычных акул, что пожирали болтающихся в воде грешников. И на дне, туда, куда не достаёт свет солнца даже в самый ясный день, скрытый от глаз всех людей. На одном из рифов, в окружении сотен глубинных тварей, сидел второй десятикрылый ангел - повелитель морских чудовищ. Его глаза светились ярким голубым светом, который, впрочем, не скрывал, а только подчеркивал сияние зелёных знаков в его глазницах, что складывались в одно имя - Левиафан. Тем же временем, пока воды и воздух были под контролем двух ангелов, третий из них медленно шёл по умирающему острову, изредка взмахивая рукой в одну из сторон. Порождая там огромные разрушения и смерти. Одетый в белые одежды ангел, медленно шагал вперёд, расправив все свои десять крыльев за спиной, будто говоря "Я здесь, я иду, я несокрушим". И так было. Именно он врезался в память атлантов за секунду до того как они умрут. Его крылья, его образ, но не лицо, которое было скрыто костяной маской из головы неизвестного животного. Но это было не важно, ведь имя его ярко горело на тыльной стороне ладони - Асмодей. И за всем этим, с высоты откуда на землю смотрят птицы и боги, наблюдали двое из первых разумных этой вселенной, стояли на голове колосса, что больше походила на небольшое плато по своим размерам. - Ты удивительна, Люцифер, - внимательно следя за всем действом внизу не смог не оценить работу своей сестры молодой мужчина. - Подумать только, всего пятьдесят лет с момента пробуждения Искры, а ты уже способна создавать архангелов. Твой талант поражает. - Приятно слышать заслуженную похвалу из твоих уст, Альфарий, - гордо ответила Люцифер, и гордость её была заслужена. - Но мне кажется ты с Отцом придаете слишком много значений этому факту. И я не могу понять почему вы что-то скрываете, не договариваете, прячась за словами "потом узнаешь", "это несущественно", "тебе ещё рано". Скажи мне, что в этом такого? - Ты правда этого хочешь? - Да. - Что же, в таком случае я расскажу. Скажи, чем по твоему Он отличается от своих детей, от наших братьев и сестёр? - Отец создал все, мы же не способны на это, - тут же не задумываясь над ответом приговорила она. - Тогда, что сделала ты десять лет назад? Что сделал я сотню лет назад? Разве мы не создали жизнь? Разве мы не стали на миг подобны Ему? - И слова стоящего возле женщины мужчины принесли ясность в её мысли. - Ты хочешь сказать... - Да, Люцифер, пройдёт время и ты, и я станем на один уровень с Ним, а может и выше, время покажет, - приподняв уголки губ, ангел посмотрел в широко открытые от осознания глаза своей младшей сестры. - Твои слова... В них трудно поверить и ещё труднее осознать. Скажи, почему, в чем причина? - В душе каждого, любого существа созданного Им теплится бесценный дар - Семя Творца, что он вложил в наши души как свой самый главный подарок. Часть его самого, что спит и ждёт, когда же его пробудят. Пробудив же его, мы принесли не только радость Ему как послушные и прекрасные дети, но и положили начало пути. Трудному и извилистому пути, но преодоление которого в итоге поставит нас на один и тот же уровень с ним. Мы можем стать Творцами. Я пробудил своё Семя, свою Искру, задолго до твоего рождения и только недавно смог создать жизнь. Ты же пробудила её совсем недавно, почти что вчера, но уже способная на то же, что и я. Это поражает. Это вселяет надежду. Что в один день ты займешь не только моё место, но и сам золотой трон. Подменишь Отца, который слабеет день ото дня... - Подожди, ты сказал слабеет?! Но как так? Он же всесилен, он вечен! Он не может ослабнуть, это невозможно. - Тише, сестра, успокой своё сердце. Нет, он не умрёт. Это невозможно, ты правильно сказала. Вот только каждый раз создавая что-то, ты тратишь свои силы, они со временем восстанавливаются, но иногда, создав слишком много, можно перегореть. Есть определённая грань за которую нельзя переходить. Но Он перешёл. Ты ведь понимаешь когда? - Да, в тот миг, создав людей и этот мир. - Верно. Он перешагнул свой предел. Конечно же, со временем у него был шанс прийти в норму, вот только иногда получается, что уже готовое творение продолжает тянуть силы из своего создателя. Так случилось со всеми Серафимами, так случилось и с этим миром. И вместо того, чтобы постепенно, шаг за шагом восстановить свои силы, он только тратил их и тратит до сих пор. Этот мир тянет их из него даже против его воли. - Значит, нужно всего лишь... - Нет, сестра. Это худшее из всех решений. Может, ты пока не осознаешь, но позволь мне, как старшему, как твоему брату, заверить тебя, что Он искренне любит все свои творения и тебя, и меня, и других Серафимов, и людей. И в своей безграничной любви он готов пожертвовать ради нас всем. И собственная сила это сущая мелочь. - Я-я... Я, кажется, поняла тебя, Альфарий, - после некоторой задержки глухо ответила она. - Нет, Люцифер, ты не поняла. Посмотри вниз, что ты там видишь? - Покачал головой старший из ангелов. - Я вижу как люди, ради которых Отец готов на такие жертвы, в невежестве своём, в глупости и гордыни своей предались ереси, отринули его дар и стали рабами собственных страхов. - Ты видишь не то что я. Посмотри вновь и скажи, что ты видишь? - То же самое, сколько бы раз я не смотрела, я вижу одно и то же. - В этом твоя проблема, сестра, ты смотришь на часть и делаешь из него целое. Вот что вижу я: детей, потерявшихся во тьме собственной души, они забыли куда нужно идти, но не утратили само стремление идти вперед. И не видя куда, они тем не менее пошли вперед. Пускай и во тьму, но вперед. Не все дороги ложные, но и не все ведут к цели. Возможно, будь среди них тот, кто смог бы указать им, куда нужно идти, и всего этого не произошло. Но тем не менее иногда ребенка нужно наказывать, когда он делает что-то неверно, чтобы в будущем он не повторял своих ошибок. Люди многогранны, их нельзя оценивать всех вместе, только по одиночке, ибо каждый из них уникальный. Да, некоторые из них ошибаются, да, некоторые из них уже никогда не смогут вернуться к Нему, но в то же время, в другом месте, есть множество тех, кто следует воле его, не слепо, словно овцы, а осознавая собственный путь. Они принимают любовь его и дарят свою в ответ. И таких людей много. Что значит, что все не напрасно, что Отец не ошибся, что в будущем все будет к лучшему. Не суди о всех увидев горстку. Походи среди них, узнай о чем и как они думают, о чем мечтают, к чему стремятся. Раздели с ними кров и еду, и тогда ты сможешь понять их. Попроси Отца, думаю, он не откажет тебе в разрешении провести пару лет в мире людей. - Я подумаю над этим, брат, - стиснутые в кулаки руки нехотя разжались, и сама Люцифер вновь посмотрела вниз. - Не думай, сестра. Ты либо делаешь, либо нет, лишние размышления только запутывают. - Х-хорошо, - решительно кивнула она. - Я попрошу Отца. Я проживу среди людей пару лет. - Хм, это хорошее решение. И чтобы более полно объяснить тебе виденье Отца, хочу, чтобы ты вновь посмотрела вниз, но на этот раз смотрела только на троих - Асмодея, Вельзевула, Левиафана. Скажи, ты хотела бы, чтобы они были счастливы? Чтобы в один день они стали такой же как ты? Чтобы они шли не позади тебя, а вровень с тобой? - Да! Несомненно да! Я же создала их, они мои творения, я хочу для них лучшего. - То же чувствует и Отец. То же, что ты к ним троим, Он чувствует ко всем нам. Возьми свои чувства и распространи их на всех - меня, сестёр и братьев, на каждого ангела, на всех людей. И тогда ты поймешь долю чувств Отца. - Кажется, я понимаю, Альфарий, - медленно кивнула она, смотря на своего брата. - Не до конца, но все же. - Запомни, иногда твои дети могут ошибаться, поступать как ты бы того не хотела, или вообще запрещала. Ты будешь наказывать их, желая, чтобы они больше так не делали, пускай и через боль, но ты постараешься донести до них свою заботу, своё стремление защитить от ошибок. Но как бы то ни было, чтобы не случилось ты будешь любить их всей душой. Подумай над этим. - Подумаю, - твёрдо пообещала Люцифер, смотря вниз, где все уже закончилось. - Пошли домой, брат...