Пончик

Англия возмущенно ругался, снимая с себя совершенно мокрую одежду, искоса поглядывая на младшего брата. Тот, очевидно, был единственным из их, с позволения сказать, команды, кто был совершенно всем доволен. О да, Америка просто сиял. Он разделся первым, как попало развесил свою одежду на ветках ближайшего деревца, не утруждая себя тем, чтобы хотя бы выжать ее. Действительно, зачем? Франция был недоволен тем, что его укладка испортилась, у Китая промокли листики чая, коими были забиты все его карманы, а Россия чуть смущенно стоял в стороне, и не думая раздеваться. — Целый, мать твою, километр. Как можно было так бездарно ошибиться? — Но я не виноват! — воскликнул Америка, искренне возмущенный тем, что бывший опекун им недоволен. — Откуда же я мог знать, что у вас на приборах расстояние в этих километрах, а не в футах, как у нормальных людей. — Бестолочь. Артур не хотел с ним пререкаться — это, в принципе, не имело смысла. Главное, что они в итоге добрались до этого острова, теперь надо в срочном порядке привести себя в порядок и отыскать страны Оси. Необходимо выяснить, что те задумали. А идти в разведку в мокрой одежде — не лучшая идея. По вине Альфреда они упали в море и еле доплыли до берега. Что ж, придется потерять некоторое время. Уже вечер, вряд ли одежда высохнет раньше утра. — Эй, Раша, лучше сними дубленку, — хихикнул Джонс, явно очень довольный своей шуткой. Брагинский как-то очень не сурово покраснел, напомнив на мгновение Англии милых и скромных девиц, которым впервые в их жизни отвешивали комплименты незнакомые джентльмены. Пришлось мотнуть головой и выкинуть к черту странные ассоциации. — Ладно, переждем пока здесь. Была глубокая ночь. Страны мирно спали, устроившись вокруг костра. На каждом из них было только нижнее белье, а одежда и не думала до сих пор высохнуть. Америка то и дело ворочался на песке. Сон все не шел, вместо него в голове были мысли о том, что он давно не ел. Стоило закрыть глаза, как на ум сразу приходили то гамбургер, то хот-дог с горчицей, то пончики в сахарной пудре, то еще какая вкуснятина, а желудок словно в унисон начинал урчать. Еды никакой не было, все пропало в море, так что стоило постараться отвлечься. Не зная, чем еще себя занять, Джонс лег на бок и осмотрелся. По другую сторону от него лежал Англия. Даже во сне он казался каким-то прям саркастичным и чопорным. Казалось, вот-вот скажет что-то эдакое и самодовольно хмыкнет. Почему-то очень близко к нему обнаружился Франция. Было довольно любопытно, почему это рука Бонфуа лежит на талии Артура. Словно какой-то намек на интим. В тощем и немного костлявом Ван Яо и вовсе не было ничего интересно. Уж если смотреть, то уж точно на что-то более… хм… объемистое. Должно быть, именно поэтому его взгляд задержался на России. Тот лежал как раз спиной к нему. Его уже подсохшие семейные трусы довольно крепко облегали задницу, на больших, почти по-женски округлых бедрах и длинных ногах не было видно волос. Отчего-то это сильно заинтересовало Альфреда. Появилось сильное желание подползти ближе и посмотреть, на самом ли деле там нет волос. Зачем? Да просто так. Не думая, Америка в самом деле тихонько (ага, тихонько) подполз к спящему союзнику и внимательно уставился на его ноги. Таки нет, волосы есть. Просто они были до того светлыми, что почти сливались с бледной кожей. Джонс недовольно скуксился и посмотрел на собственные ноги. Отчего его волосы там были темнее, чем на голове, и отчетливо выделялись на загорелой коже. Потом взгляд не в меру любопытного Альфреда метнулся чуть выше. Трусы у России были смешные — красные с какими-то странными ушастыми зверями типа медвежат. Почему-то Америка ожидал, что на них будет серп и молот. Ну, его-то собственные трусы были в расцветке американского флага, так что все очень логично. Красная ткань в самом деле облегала задницу, хотя по сути сами трусы не были облегающими. Альфред и сам не мог понять, почему его так заинтересовала задница одного из союзников. Она была большая и какая-то прям округлая… Прям как пончик. А Америка очень любил пончики. Такие свеженькие, круглые, мягкие, щедро посыпанные сахарной пудрой. Такая вкуснотища, просто пальчики оближешь. Живот вновь заурчал, а Джонс замер в недоумении и поправил очки. Каким это образом мысли о заднице вдруг стали мыслями о еде? Парень поудобнее прилег на бок, оказавшись лицом к упомянутой выше заднице. Подперев рукой голову, он задумался. Обычно Россия всегда носил закрытую одежду. Ну, как обычно — всегда. Сколько его помнил Альфред, всегда либо военный китель, либо какие-то шубы, либо это чертово пальто с китайской застежкой. Иногда ему казалось, что Брагинский толстый, а вот сейчас оказалось, что нет. Он большой, здоровый такой, но явно не толстый. Руки вот вполне мускулистые, по ним видно, что он умеет, к примеру, дрова колоть. Америка тихонько хмыкнул — он видел пару раз, как этот бугай колол дрова. А вот нижняя часть тела у Ивана была какая-то нестандартная. К примеру, талия довольно узкая, а бедра широкие. Может, он поэтому иногда казался толстым? Бедра широкие и какие-то прям обольстительные, а задница так и вообще… Пончик. Такой круглый и… Интересно, а на ощупь мягкий? Альфред в спешке огляделся, проверяя не проснулся ли кто, а потом чуть приподнялся, заглядывая в лицо России. Тот спал, явно уже видел пятый сон. Что ж, хорошо. Если что, Джонс все может списать на то, что он просто подозревал Брагинского в связях с Германией и решил проверить на наличие жучков. Вроде вполне логичное объяснение, ведь так? Все поверят, определенно. Так и порешив, Америка тихонько прикоснулся к резинке чужих трусов и потянул вниз. У Брагинского вся спина была в песке, но вот под трусами все было вполне чисто. Чуть приподнявшись, чтобы было удобнее, Джонс оттянул трусы еще ниже, пока, наконец, его вниманию не предстала половина этой самой задницы. Тут тоже не было видно волос, хотя они были, но слишком светлые, чтобы сразу разглядеть. Америка сперва замер, точно юный исследователь, узревший невероятно интересное и редкое насекомое. Уже даже не опасаясь разбудить союзника, он попытался стянуть чертово белье как можно ниже. На ум снова пришли пончики. Они кажутся совершенно белыми под слоем сахарной пудрой, и всегда так сладко пахнут, что просто не удержаться. Америка прикоснулся пальцами к левой половинке и почти счастливо улыбнулся — в самом деле мягкая! Стояла тихая лунная ночь. Англия резко вскочил, услышав невероятно громкий крик. Ну, как крик — настоящий ор. Скинув с себя вообще непонятно как на нем оказавшегося Францию, Керкленд подскочил на ноги, параллельно отряхнувшись от песка. Разбуженные все тем же ором Бонфуа и Яо так же вскочили, Китай даже вооружился половником. Откуда он у него вообще? — Что такое? Кто кричал? Сидевший по другую сторону от костра Америка потирал глаз, под которым уже начал проступать знатный такой фингал, а Россия стоял в стороне и натягивал отчего-то спущенные трусы. — Он меня в зад укусил! — громогласно сообщил он. Вытаращив глаза от изумления, страны уставились на Джонса. Тот убрал руку от лица, засветив своим фонарем, мило так улыбнулся, разведя руки в стороны. — Ну, подумаешь… — проговорил он. — Куснул по-дружески за попу. Чего орать-то? Страны отчаянно ничего не понимали. Особенно не понимал Россия, который, поправив трусы, отошел от Америки как можно дальше. — Идиот больной, — заключил он, прежде чем скрыться где-то за деревьями. — Иван! Эй, подожди! Китай поспешил за ним, а застывший Артур все так же смотрел на своего бывшего воспитанника. Это ж какого черта сейчас такое произошло? Кто, кого, куда и, главное, зачем укусил? — Ты охренел? — почти спокойно сказал Англия. — Ты зачем… Даже в голове не укладывалось — зачем вообще Альфреду понадобилось кусать кого-то в задницу? Да еще и Россию кусать, чтоб его! — Оля-ля… — проговорил Франция, который почему-то выглядел очень довольным. — Да вы, небось, резвились, шалунишки. — Заткнись, осел! Вот вечно у этого французского придурка всякие оля-ля-тополя на уме. Дело-то нешуточное. Может, у Джонса вообще бешенство развивается, и он теперь всех кусать будет? Решив все выяснить, Англия стремительно приблизился к Альфреду, который снова начал с чуть обиженным видом потирать глаз. Схватив его за плечи, Керкленд заставил бывшего воспитанника подняться на ноги. — А ну отвечай, что тут произошло?! Тот икнул. — Да ничего такого… Арти, я просто голодный. Мы тут застряли без еды, а я так есть хочу… Англия замер с таким видом, будто его ударили по голове кирпичом. — Что? Но… Зачем ты Россию в зад укусил? Это был самый интересный вопрос из всех текущих. Интереснее даже, чем замыслы стран Оси или то, почему на Россию не действует магия. Какой такой бес вселился в Альфреда, что он сделал подобное? — А ты видел его задницу? — воскликнул Америка в ответ. — Она же такая круглая и мягкая, как пончик. Прям настоящий пончик, и с дырочкой… — Заткнись! Крик Керкленда, должно быть, слышал весь остров. Англия аж покраснел, то ли от злости, а то ли от чего-то еще. Аж руки задрожали. Напуганный Джонс замер, а Франциск отошел чуть в сторону. — Да ты… — выдавил Артур. — Да это же… Ах ты! Он наклонился, дабы взять в руки одно из неиспользованных поленьев, и замахнулся на Америку. Тот вовремя отскочил и избежал удара. — Эй, Арти, ты чего? — Извращенец! Дебила кусок! В общем, Альфреду пришлось спасаться бегством. Франция не без интереса наблюдал за этим интереснейшим действом, размышляя о чем-то своем. Сперва два англо-сакса побегали вокруг костра. — Перестань, Арти! — Пороть тебя буду! Я воспитал извращенца! Бонфуа усмехнулся. Всякое он видал в своей жизни, но вот такое… — Но почему извращенец? — искренне недоумевал Америка. — Я просто проголодался. Я же только укусил его, а не домогался… — Заткнись! В итоге, эти двое бросились бежать куда-то в темноту. Кажется, в той же стороне скрылись Россия и Китай. Усмехнувшись, Франция присел и поправил волосы, в которых застрял песок. Что ж, всякое бывает, и любовь у каждого начинается по-разному. У него самого с Англией все началось с драки еще в ранней юности, а вот у Америки и России начнется с голода и любви к пончикам. Довольно необычно, но ведь любая любовь прекрасна. Где-то там, средь деревьев, все еще слышались крики и ругательства. Франция лишь шире улыбнулся. Даже любовь к пончикам прекрасна.