Золотые нити

Ласковый луч теплого солнца скользил по золотистой коже юноши, сладко растянувшегося на белоснежной постели. Мерное дыхание было тихим и глубоким, яркий свет не тревожил спящего. Вслед за лучом по изящному телу скользил взгляд льдисто-серых чуть раскосых глаз, обычно непроницаемых и безразличных, как и полагается потомкам избранного народа эльфов, а сейчас светившийся любовью и желанием. Не удержавшись, эльфийский лучник коснулся черных волос с едва заметной рыжей искрой, тыльной стороной белой ладони повторил изгиб острой лопатки, в который раз залюбовавшись контрастом – его бледные алебастровые пальцы должны были бы оставлять морозные узоры на теплом золоте кожи человеческого юноши, поцелованной солнцем, безмятежно спавшего в супружеской постели. Но все было как раз наоборот – огня, горевшего в смертном теле, хватало на то, чтобы вызвать ответный пожар в теле бессмертного. Эльфа зачаровывала хрупкость юноши, ему казалось, что он слышит, как под тонкой кожей быстро бьется пульс, разнося горячую кровь по телу, наполняя его жизнью и теплом. Иногда нолдо казалось, что рядом со своим супругом он скорее напоминает мраморную статую, неподвижную и безразличную. Смертный юноша был восхитительно живым, чувственным, и так ярко и искренне любил своего вечно холодного супруга, что эльф порой чувствовал себя погребенным под плитой жгучего чувства вины перед мужем. Его супруг был невероятно молод, он едва вышел из детского возраста, когда воля родителей связала его судьбу с мужчиной из народа эльфов, который прожил уже несколько сотен лет. Нолдо, сперва отнесшийся к юному супругу, как к неразумному дитя, очень скоро понял, что юноша, в распоряжении которого по меркам бессмертных было так ничтожно мало времени, не может подобно эльфам наслаждаться медленно просыпающимися чувствами, и не будет ждать, когда судьба сама приведет его к счастью. Влюбившись в красивого белокурого лучника, юноша бросился в свои чувства, как в омут, и гордый нолдо неожиданно для себя осознал, что за каких-то несколько месяцев смертный юноша стал ему дороже всей его долгой жизни. Когда отец сообщил эльфу, что своей королевской волей повелевает сыну взять в мужья второго сына короля людей, чтобы укрепить союз двух государств и рас, нолдо лишь с почтением поклонился, повинуясь решению своего отца и сюзерена. На свадьбе, стоя рука об руку с юным человеком, эльф приносил клятву в верности своему супругу, и собирался ее сдержать. Что для эльфа какие то пятьдесят-шестьдесят зим, он и не заметит, как его супруг, подобно свече, лишь бликом мелькнет в череде долгих веков его почти бесконечной жизни. Сейчас, лежа в супружеской постели и чувствуя под ладонями трепещущее тепло юного смертного, эльф горько улыбался, вспоминая свои глупые мысли в день свадьбы. Он думал, что юный супруг лишь останется приятным воспоминанием, одним из длинной вереницы призраков, сопровождающих любого из дивного народа на долгом пути. Как же он ошибался… Одна мысль о том, что совсем скоро это юное лицо изменится, что свет в синих глазах угаснет, с мягких розовых губ больше не сорвется озорной смешок, предвещающий очередную шалость, что теплые руки больше не коснутся его тела так сладко и требовательно… Мысли о скоротечности бытия любимого были как тупая боль в сердце, ноющая и с каждым судорожным вздохом становящаяся только сильнее. Мрачная картина будущего, в котором не будет больше любви его маленького человеческого супруга, где тоска по утерянному станет его верной и неотступной спутницей, вселяла в сердце принца эльфийского народа страх. Сейчас он ощущал всю тяжесть прожитых в этом мире лет и, видя еще долгие века впереди, наполненные лишь воспоминаниями о покинувшей его любви, нолдо впервые подумал о том, что столь долгий путь – скорее проклятье, чем благо. - Любимый, о чем ты думаешь? Лучник вздрогнул, услышав голос супруга, и встретился взглядом с сияющими глазами своего человека, в который раз плененный всеми оттенками синевы, повторяющими цвет драгоценных ларимаров, украшающих венец правителя, который когда-нибудь будет возложен на голову нолдо. Юноша пытливо всматривался в прекрасные черты эльфа, а потом поднял тяжелую со сна руку и легонько разгладил пальцем появившуюся морщинку на высоком лбу супруга. Эльф не смог выдержать этот светлый взгляд, проникающий, казалось, в каждый уголок его души, читающий каждый ее порыв с безупречной точностью, и отвел глаза, предпочитая смотреть на нестерпимо яркий свет солнца. Хотя бы слепящими лучами можно будет объяснить влагу, вдруг блеснувшую в его глазах. - Эрик, посмотри на меня, - смертный юноша провел пальцами по гладкой, словно мрамор, щеке супруга. Нолдо нашел в себе силы снова посмотреть в глаза супругу, и его губ коснулась легкая улыбка. – Не думай о всяких глупостях, - прошептал он, и увлек эльфа за собой в плен белых простыней. - Чарльз, - его человеческое имя в эльфийских устах звякнуло как серебряный колокольчик. Юноша, с трудом отведя взгляд от тренировочной площадки, где его супруг, смертоносным вихрем стали парных клинков отражал удары двух младших братьев, увидел приближающегося владыку эльфов. Чуть покраснев, брюнет поклонился отцу своего супруга, в который раз поражаясь сходству этих двоих. Глядя на сюзерена, он будто смотрел в будущее, на то, каким про прошествии множества веков станет его Эрик. Но он уже этого не увидит… - Ваше величество. - Мой сын талантливый воин, - владыка остановился рядом с юношей, глядя на площадку, где старший из сыновей точным ударом выбил из рук младшего клинок. - И очень красивый, - кивнул юноша и тут же смутился под слегка насмешливым взглядом короля. - Люди считают эльфов красивыми, - король покачал головой, - хотя сами мы едва ли обращаем внимание на внешность. Чарльз, быстрым взглядом оглядев затейливую прическу и множество перстней, украшавших совершенные пальцы эльфийского владыки, едва сдержал улыбку. Уж ему ли не знать, что эльфы втайне гордятся своим званием Дивных, зачастую и не подозревая, что люди имеют в виду не внешность, а причуды поведения древнего народа. Вот и Эрику, суровому войну, не было чуждо тщеславие, каждое утро тот тщательно расчесывал свои роскошные белокурые волосы, которые Чарльз по ночам так старательно превращал в спутанные пряди, и раз за разом заплетал традиционные для лучников косички у висков, следя, чтобы волосы лежали безупречно ровно и симметрично. Чарльз снова перевел взгляд на мужа, который как раз сошелся в схватке с оборотнем Азазелем, быстрыми и неуловимыми для человеческого взгляда движениями уходя от мелькающего серебряным всполохом изогнутого меча, привезенного с пиратского юга. Утром, до того, как страсть снова накрыла их мир уютным покрывалом, человек видел во взгляде любимого столько горечи и обреченности, что его юное сердце в ответ отзывалось такой острой болью, что становилось трудно дышать. Чарльз знал, о чем думал эльфийский принц, ведь каждый миг, сам того не желая, юноша терзался теми же страхами. Эрик боялся скорой смерти своего супруга, думая, что до этого момента никто не сможет их разлучить. А Чарльз думал о том, что пройдет каких-то два десятка лет, и его лицо прокроет сетка морщин, тело станет немощным… рядом с совершенным нолдо он будет казаться безобразным высохшим терновником. И увидеть, как сердце нолдо покидает любовь к нему, как он отворачивается от ужасного зрелища человеческой старости и уходит, было бы для юноши самым страшным ударом. - Чарльз, - Владыка внимательно вглядывался в лицо человека, - Посмотри на меня. Юноша моргнул несколько раз, пытаясь прогнать непрошеные слезы. Ему было стыдно за свою слабость перед отцом своего супруга, он боялся, что Владыка сочтет его слезы недостойной жалостью к себе, хотя каждый миг он должен быть счастлив и благодарен за возможность быть мужем Эрика. - Чарльз, - правитель эльфов шагнул ближе, обхватывая ладонями опущенную голову смертного, - Посмотри на меня. Не печалься о том, что произойдет потом. У вас с сыном еще есть время, не упускайте его, лелея мысли о расставании. - Я умру, - юноша не сдержал всхлипа, он больше не мог сдерживать слезы, и они покатились по тронутым загаром щекам, - Я умру, а ему будет больно… Не хочу, чтобы он страдал. Зачем он меня полюбил? Владыка вздрогнул, услышав слова возлюбленного своего сына, и встряхнул тонкое тело, едва сдерживая силу. - Глупый мальчишка, - бирюзовые глаза древнего эльфа были наполнены такими чувствами, что Чарльз замер, не в силах отвести взгляда. – Ты знаешь, как мало эльфов за свою долгую жизнь любили кого-то? Мы живем тысячи лет, не зная, жив ли наш избранник, не совершили ли мы ошибку в какой-то момент, просто неправильно выбрав тропинку или поворот? Что мы, возможно, пропустили тот миг, когда могли быть счастливы. – Владыка погладил юношу по волосам. – Не жалей Эрика, он счастливчик. Да, ему будет больно тебя потерять. Но пока есть время, пока ты рядом, он будет счастлив. Поверь, это намного больше, чем может мечтать любой из нас. Юноша завороженно кивнул и чуть покраснел, когда Владыка с усмешкой щелкнул его пальцами по кончику покрасневшего носа, украшенного веснушками. - Иди к нему, и будь счастлив. Чарльз смущенно кивнул и поспешно сбежал по ступенькам винтовой лестницы, желая обнять своего мужа, найти покой в его руках. И ему все равно, что эльфы не привыкли видеть столь эмоциональные сцены. Ему это нужно. Владыка наблюдал, как юноша практически влетел в объятия эльфийского принца, а тот с растерянной, но нежной улыбкой обхватил прижавшееся к нему тело, словно укрывая смертного от всего мира. Воины, с легкой улыбкой отводя взгляды от счастья своего капитана, разошлись кто куда, оставляя молодоженов наедине. Чарльз приподнялся на цыпочки и прильнул к губам нолдо в крепком поцелуе, а смуглые пальцы привычно перебирали тонкие косички на висках мужа. Эрик не остался равнодушным, он ответил на поцелуй супруга с такой страстью, что его отец, наблюдавший за парой с затененного балкона, почувствовал себя неловко и отступил от перил, оставляя детей наедине. Владыка все еще улыбался, когда дошел до своего кабинета. Там его уже ждал растопленный камин, бутылка вина и человек, деливший с эльфом узы дружбы уже третью сотню лет. - Когда ты им расскажешь? – мужчина откинул назад черные волосы, и снова искоса посмотрел в зеркало, где вместо отражения камина была тренировочная площадка и пара юношей, которым явно пора уединиться. - Не сейчас. И даже не через год. В зеркале двоих влюбленных окутывали золотые нити, так тесно переплетенные, они пронизывали слившиеся в поцелуе тела будто пульсирующим свечением. Судьба, неподвластная никому, даже величайшему эльфийскому магу, сама выбирала тех, кого свяжет воедино своими узами. Владыка небрежно взмахнул ладонью, и отражение исчезло, заставив посетителя несколько разочарованно вздохнуть. - Сколько лет пройдет, прежде чем Чарльз заметит, что со свадьбы ни на день не постарел? – человек потянулся к глиняному кувшину и налил в кубок вина. Владыка с благодарным кивком принял напиток. – Я вот только на втором десятке понял, что все еще с виду гожусь Эмме в отцы, а не деды, как должно было быть. - Логан, они должны понять сами, - Себастьян опустился в свое кресло и устремил взгляд в волшебное зеркало, где клубился лишь сизый туман. – Как поняли вы с сестрой. Нет в этом ни эльфийской магии, ни человеческой ворожбы. Только Судьба.