Как Куроко Тетсуя изменила их жизни

POV Акаши Сейджуро Что есть победа? Этот вопрос я задавал себе долгое время. Flashback Я всегда честен с собой: Я талантлив и популярен в школе. Президент студенческого совета Тейко. Вице-капитан баскетбольного клуба. Первый в рейтинге успеваемости. Я Акаши, каким меня хочет видеть отец. Так почему я не чувствую себя удовлетворенным? Разве не это моя победа? Почему я… не чувствую себя живым? *** — О, Акаши-кун! Вот эти бумаги нужно просмотреть и составить таблицу в электронном виде. И сдай, пожалуйста, завтра утром Йоширо-сан. Тамаки-сан, наш классный руководитель, вручает мне кипу бумаг и бежит дальше по своим делам. Со скепсисом осмотрев врученную мне гору макулатуры в 7 см, лишь обреченно выдыхаю. Как президент СС я всегда должен составлять таблицы общей успеваемости, планы и расписание внеурочной деятельности, если точнее, собирать информацию со всех клубов и заносить в базу данных или печатать на стенд уже ее чёткую и рассортированную версию. Взглянув на часы в коридоре, отмечаю, что уже 8 вечера, а работы здесь не меньше, чем на 3. Тренировка только что закончилась, и я еще не поел. Но бумаги не ждут, поэтому смиренно иду в комнату Студенческого Совета. Уже входя внутрь, замечаю, что что-то не так. По середине находиться круглый стол, все стулья задвинуты. Левая сторона кабинета считается зоной отдыха. Здесь же — диванчики, кулер с водой, электрический чайник и тумбочки с сухим пайком. В правом дальнем углу — «Архив», большой шкаф, в котором содержатся отчеты, документы, подписи и многое другое. Около него стоит массивный стол, мое рабочее место, за которым сидит какая-то девушка с голубыми волосами. Одета в школьные блузку и юбку, пиджак. О чем-то усердно думает, стуча ручкой о деревянную поверхность. Вот, что не так. — Кто ты? Она подскакивает на месте, ручка летит на пол, а испуганный взгляд устремляется на меня. У нее глубокие голубые глаза, как будто отражают свет. Красивые. Я тем временем прохожу дальше в комнату, не забыв закрыть дверь. Незнакомка тут же встает со стула. — Я Куроко Тетсуя. Меня прислал сюда Широганэ-сан. Теперь я буду твоим помощником, Акаши-кун, — неожиданно. С чего это вдруг? — Зачем ему нужно было отправлять тебя сюда? , — подхожу к столу, укладываю бумаги в ровную стопку. — В наказание, Акаши-кун, — вопросительно поднимаю бровь. На вид тихая и неприметная ученица, чем она могла провиниться? , — Ничего криминального. Просто я без разрешения занималась в третьем спортзале по вечерам. И когда Широганэ-сан узнал об этом, отправил заниматься более…мм… безобидным и полезным делом. — И чем ты занималась в спортзале? — Тренировалась, Акаши-кун. Я занимаюсь баскетболом с пяти лет. Широганэ-сан посчитал, что на индивидуальных тренировках я могу травмироваться, а дежурного врача к этому времени уже нет в школе. Интересно. Без разрешения. Баскетболом с пяти лет. — Ты состоишь в клубе? Я раньше не видел тебя. — Да. В третьем составе. Это неудивительно, Акаши-кун. За мной сложно уследить, — вот как. Что бы это значило? , — Я не стремлюсь пробиться дальше в составы. Я просто люблю баскетбол. Вообще-то у меня еще не было помощников. Да, в студсовете есть еще люди, но они скорее всего подчиненные. Парней, желающих помогать, нет, а девушки в основном хотят от меня отношений, фанатки, грубо говоря. Они жутко краснеют, пищат, дрожат и ничего не делают. Я, конечно, понимаю, что краснеть — это в их натуре, но иногда это уже совсем нелепо. Поэтому я решил обойтись без такого человека. Ну если старик Широганэ сказал… значит, он что-то задумал. Надеюсь, она не окажется такой же, как все остальные. Но то, что она любит баскетбол, огромный ей плюс. — Раз такое дело, добро пожаловать. Сегодня уже поздно, поэтому можешь идти домой. Завтра встретимся на обеденном перерыве, и я все тебе объясню, — с этими словами уселся за стул напротив ноутбука, попутно разминая шею и готовясь к нескольким часам неподвижного сидения. — Акаши-кун, я могу тебе помочь. Мне некуда торопиться, а тебе тут долго сидеть и мучиться, — берет стул, который был задвинут за другим столом, и подсаживается ко мне. Хмурюсь, она не обязана этого делать, а еще не послушалась меня. — Я же сказал, иди… — Все в порядке, Акаши-кун. Правда, — перебила. Немного резко и взволнованно. Нервничает? Действительно хочет остаться? , — К тому же у меня есть бенто, я не съела его за обедом, — достает из сумки перевязанную коробку, и мой желудок предательски бурчит. Легкий румянец лег на мое лицо. А она победно улыбается и также достает две пары палочек, на мой вопросительный взгляд поясняет, — Я всегда беру несколько, они могут потеряться или сломаться, — довольно продуманно. — Угощайся. Я знаю, что ты как раз после тренировки, тебе нужно восстановить силы, — рис, рыба, морская капуста и пара пирожков с фасолью. Коротко вздыхаю и благодарно ей улыбаюсь. Она заварила чай, и мы начинаем есть. За едой разговорились. О книгах, фильмах, интересах, целях. Может быть, мимолетно, но от этого хочется побеседовать и в будущем. Ведь мы сошлись во многом. Также узнаю, что она на самом деле много практикуется и в младшей школе являлась менеджером команды. Впечатляет. Довольно редко можно встретить таких девушек. Я еще не видел. После легкого ужина она прибирается, и мы сразу приступаем к работе, не до ночи же здесь сидеть. Довольно быстро объяснил ей, что, к чему и зачем. В итоге она диктовала, я печатал. Нашими общими усилиями закончили уже через два часа. Можно идти домой. — Хорошо поработала. Сейчас довольно поздно. Я тебя провожу. — Акаши-кун, не стоит, ты и так устал, я живу тут совсем близко… — Ну раз близко, значит ничего страшного. Не могу же я отпустить тебя ночью одну? Идем, — смущается. До ее дома идти по главной улице и дальше по дворам, мне даже по дороге к себе. Пока идем, рассказывает немного о жизни. Оказывается, она живет с тетей и ее семьей. Родители погибли, когда была маленькой. Автокатастрофа. На мой сожалеющий взгляд говорит, что тетя растила ее как собственную дочь, и ей не на что жаловаться. Мудро. И мужественно. Невольно тоже говорю о себе. Что отец и мать строги, требуют дисциплины и высоких результатов. Что скоро осенние национальные, тренировки увеличены, основной состав, несомненно, силен, и у нас есть все шансы победить. — Конечно, Акаши-кун. Я уверена, вы выложитесь на полную, и у вас все получится. Я верю в вас, — хм, мне никто никогда не говорил таких слов. Это… приятно. С такими мыслями я не заметил, как мы подошли к ее дому. — Мы пришли. Спасибо большое, что проводил, Акаши-кун. Это было мило с твоей стороной. Я улыбаюсь. — С моей? Это так странно? Обидно, Куроко-чан, — смеется, но видно, что она опешила от такого обращения и слегка смущена. Хотя я в точно таком же положении. Никогда не называл никого, употребляя -чан или -кун. А сейчас вырвалось само собой. — Что ты, Акаши-кун. Просто меня никогда не провожали до дома. Тем более ты очень занятой человек. Мне не хотелось тебя беспокоить. Но ты все равно потратил на меня время, я очень ценю это, — она кланяется, а я немного озадачен. Другая бы даже не подумала о такой мелочи, радуясь, что я проводил ее, не спокойно разговаривала бы о жизни, а стреляла в меня взглядом, и уж точно бы не кланялась у дверей, а попыталась поцеловать или признаться в любви. Проходили уже такое. — Все в порядке. Не волнуйся об этом, — ободряюще улыбаюсь ей, и она скромно отвечает приподнятыми уголками губ и легким кивком. Ей идет улыбка. Отхожу на пару шагов назад. — До завтра, Куроко-чан. Увидимся во время обеденного перерыва. Я буду в комнате СС. — Доброй ночи, Акаши-кун. Удачно добраться домой, — все еще беспокоится. Она несильно машет мне рукой и стоит на пороге, пока не исчезаю из ее вида. Как и она из моего. *** — Начинаем игру. Смешанные команды первого и второго состава. Аомине, Мидорима, Яги, Цучида и Като против Акаши, Мурасакибары, Шамады, Такигавы и Фуджито. Не забудьте, что… — Ака-чин, с тобой все хорошо? Ты какой-то задумчивый и совсем не слушаешь тренера. — Все в порядке. И я слушаю, мы в одной команде. Мурасакибара смотрит на меня и пытается понять, так ли это. Потом кивает и отворачивает голову в сторону Санады. Незаметно выдыхаю. Я на самом деле задумался, но ему не следует об этом знать. Я думал о том, что бенто, которые моя голубоволосая помощница приносит мне во время перерывов уже неделю, очень вкусные. И о том, что я все время размышляю о ней. Даже сейчас. Для меня это странно. Во время обеда мы всегда обсуждаем планы и объем дел на день. По вечерам, заканчивая или только начиная, если была тренировка, работать, постоянно разговариваем. Я бы сказал… болтаем. С ней у меня будто бы язык развязывается. С ней легко и приятно. С ней хочется еще и еще. Игра начинается. Мурасакибара выигрывает мяч, отдает пас мне. Обхожу Като, обманываю Яги и отдаю пас в противоположные сторону, в это время Такигава… Счет 45:53, когда выходит Широганэ и просит сделать перерыв. Мы встаем вокруг него. — Кхм-кхм. Прошу прощения за остановку игры, но я должен предупредить вас, что следующая игра будет происходить в соседней префектуре, поэтому послезавтра в 8:00 основной состав собирается здесь, и мы едем на автобусе. Все всё поняли? , — получив нестройный, но положительный ответ, одобрительно кивает, — Отлично. Также хочу представить вам менеджера баскетбольного клуба Тейко. Ее зовут Куроко Тетсуя. Она будет с нами на всех матчах, — указывает на девушку рядом с собой, от которой я не мог отвести взгляд с того момента, как она зашла в зал. Отовсюду раздаются испуганные возгласы и тихие ругательства. Кто-то говорит, что она не нужна клубу, другие, что странная и незаметная, а третьи, что она совсем ничего и можно с ней кое-что попробовать. Почему-то и первые, и вторые, и третьи меня жутко раздражают. Особенно третьи. — Акаши. — Да? — Я надеюсь, что ты, как вице-капитан, первое время будешь помогать Куроко-чан и расскажешь ей обо всем, — улыбаюсь, от мысли, что мы будем с ней работать вместе и на этом поприще, чувствую себя… довольным. — Можете на меня положиться, — Широганэ вновь одобрительно кивает, и его глаза очень странно блестят. Хм. — Продолжаем тренировку. *** В 6 часов все были уже свободны. Мне же нужно отдать главному тренеру некоторые документы о предстоящих матчах и стартовых составах. Поэтому направляюсь к нему в кабинет. Стучу в дверь и, получив разрешение войти, захожу внутрь. — О, Акаши! , — мне уже не нравится. В прошлый раз после этой фразы мне пришлось разбираться с документацией. Хоть и в приятной компании. Что? Я слишком часто стал о ней думать. Кстати, она тоже здесь, стоит напротив стола тренера, — Я тебя ждал. Давай сюда эти бумаги, — подхожу к его столу и кладу папку, — Спасибо. Так вот, Куроко-чан теперь наш менеджер, я решил, что лучше она будет им, чем будет топтаться в третьем составе. Она согласилась. К тому же у нее уже есть в этом опыт. Я просто рассчитываю, что ты будешь приглядывать за единственной девушкой в команде, — она, конечно, не первый наш менеджер, но это первый раз, когда тренер просит меня о таком при человеке, о котором идет речь. Но это и первый раз, когда я рад такой просьбе. Вижу, что она смущена. Опять. — Конечно, Широганэ-сан. Я с нее глаз не спущу, поверьте, — не знаю почему, мне нравится видеть ее краснеющей. Если причиной этого являюсь Я. Как сейчас. — Вот и отлично. Тогда, Куроко-чан, сделай, пожалуйста, все к завтрашнему дню и отдай сразу Санаде-сану, — она кивает, видимо, уже получила первое поручение, — Если нет вопросов, можете идти, — одновременно кланяемся и выходим из кабинета. — Куроко-чан, ты свободна? Там есть кое-какая работа, я задержу тебя совсем ненадолго. В этот раз всего лишь составить таблицу матчей. — Я всегда свободна, если Акаши-куну нужна моя помощь. В последнее время я доставляю тебе слишком много хлопот, это будет моей малой платой, — она о том, что мне сказали за ней присматривать? — Перестань говорить об этом. Ты совсем не мешаешь, а наоборот помогаешь. Тем более как менеджер команды и мой личный помощник ты во многом облегчаешь мне жизнь. И больше не заводим эту тему, Куроко-чан. Так что идем. Бумажки не ждут, — мы уже идем по улице в сторону здания школы, ведь спортзал располагается отдельно. Повсюду слоняющиеся ученики, у которых закончились все уроки и дополнительные занятия. Замечаю, что многие взгляды направлены на нас, от этого она чувствует себя не комфортно. В одной руке держит сумку, в другой — пиджак. Как джентельмен, беру ее сумку себе и несу сам. От этого она снова краснеет, а я лишь самодовольно улыбаюсь. Приходим ко входу в школу, пропускаю ее вперед, при этом чувствую спиной странные взгляды. Она выдыхает. Работа, как и ожидалось, не занимает много времени, распечатывает расписание матчей и вешает на стенде внизу. — Молодец, Куроко-чан. Теперь можно идти. Ты домой? , — кивок, — Тогда идем, я провожу тебя. Отказы не принимаются. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его. Мысленно улыбаюсь. Какая милая. *** С тех пор прошло много времени. Сыграны осенние национальные, на которых мы одержали победу. Моя голубоволосая помощница, как я и говорил, значительно облегчает мне жизнь. Она сама занимается всей мелкой работой, вроде сбора информации с клубов или составлением таблиц. Каждый, кроме выходных, день мы проводим с ней вместе. Вместе учимся, вместе едим, вместе работаем, вместе на тренировках. Она стала неотъемлемой частью моей жизни, в которой появились краски. Она великолепно справляется со своей работой, как мой помощник, так и менеджер баскетбольного клуба. Занимается организационными вопросами, обеспечивает нас всей нужной информацией и дисками с матчами противников. Она готовит для нас лимоны в мёде. Иногда смотрит наши тренировки и ведет счет во время игр. По-моему, уже все привыкли к ней и по-своему привязаны. Есть прыткие, которые оказывают ей внимание, но сама она их попытки игнорирует. Что несказанно меня радует. Я всегда приглядываю за ней. На уроках и в свободное время. Мы часто задерживаемся допоздна, и я провожаю ее до дома. Так мне спокойней. Вся основа от нее безума, и абсолютно все, даже без приказа, присматривают за ней. Особенно во время выездных матчей. Недавно Ниджимура отказался от поста капитана, и им сделали меня. Я удивился, это было неожиданно. Но она подошла ко мне и сказала: «Я верю в тебя, капитан», как всё сразу встало на свои места. Она всегда поддерживает меня. Я смог собраться и показать себя достойным. Никогда еще я не был ни к кому так привязан, как к ней. Она понимает меня, разделяет интересы, слушается меня. Но она также может со мной спорить, отстаивать свое мнение и не подчиниться, если посчитает это правильным. — Акаши-кун, можешь угрожать мне хоть смертной казнью, но я не пойду домой, пока не закончу все вместе с тобой. И, черт, она единственная, кому я позволяю это делать. *** — Отлично. Завтра, как обычно, на обеденном перерыве. Мне нужно остаться и кое-что доделать. Можешь идти. — Но, Акаши-кун… — Не волнуйся, Куроко-чан, всего лишь уладить пару вопросов с учителями. Ничего сложного. Иди, иди. Все в порядке. Колеблется, но послушно кивает. Молодец. Мысленно улыбаюсь. Она уходит, и у меня появляется возможность подумать. Слишком часто в моих мыслях моя голубоволосая помощница, непохожая ни на кого другого. Действительно особенная. Настойчивая, но при этом ненавязчивая, трудолюбивая, интересная, скромная, опрятная, хозяйственная, красивая… Что-то меня занесло не туда. Качаю головой, смахивая это наваждение. Нужно идти к Йоширо-сан. Где-то через час вопросы улажены и все углы сглажены. С чистой совестью могу идти домой. Но уже на выходе вижу, что объект всех моих мыслей еще не ушел домой, как было велено, и только спускается по крыльцу вниз. Быстро догоняю ее. Выглядит потрепанно, в руке сумка, юбка и блузка мятые, где ее пиджак? На улице прохладно. — Куроко-чан? Почему ты еще здесь? Она пугливо дергается и осторожно, боязливо оборачивается. Ничего не понимаю. Что здесь происходит? — А-Акаши-кун. Я-я просто задержалась в… в-в библиотеке. Забыла взять учебник для работы по истории и долго искала, — целый час? Ты думаешь, я поверю? Беру ее за запястье, она опять странно дергается, беру на заметку и веду за угол школы, освещенный уличным фонарем. Поднимаю ее руку вверх и осматриваю запястье. Синяки. Каких точно не было еще час назад. Злость зарождается и бьет в голову. — Кто. Это. Сделал? — Н-никто. Я п-просто ударилась о… — как-то странно она дышит. Будто бы… ей больно дышать. Не раздумывая, поднимаю ее блузку, она в шоке и страхе распахивает глаза. Я же свои закрываю. Ребра, живот, бок… все в гематомах. Злость немного утихает, на место ей приходит боль. Мне больно, оттого что больно ей. Как я мог такое допустить? Она же совсем маленькая, хрупкая… Медленно опускаю верх ее одежды, чтобы не напугать еще больше, и открываю глаза. — Что произошло? , — шепчу, я будто в трансе, я до сих пор не верю, что мою Куроко избили. Ярость, боль, гнев, сожаление. Она смотрит прямо мне в глаза, также как и я в ее. Думает, говорить или нет, довериться? Внезапно, слезы появляются в уголках ее глаз, паника сжимает мне горло, но тут же отпускает, поскольку она решительно сморгнула их и вытерла рукой. — Акаши-кун… — отворачивается и закусывает губу. Я уже достаточно хорошо ее знаю, чтобы сказать, что она сейчас в противоречивых чувствах. — Куроко-чан. Скажи мне. Кто это сделал? Я не оставляю тебе выбора. Говори, — я держу ее за руки, чтобы она чувствовала меня, мою поддержку. Чтобы чувствовала себя в безопасности. Я больше не оставлю ее. И она слушается меня. Это не страх или«подлизывание». Это уважение, она признает меня и мое право, мой авторитет. Она посчитала это правильным. — К-когда я собиралась спускаться вниз, меня вдруг схватили за руки и потащили в пустой коридор в другом конце этажа. Передо мной стоят трое девушек. Они, кажется, на год старше меня. Две из них держат меня за вытянутые в сторону руки и сильно сжимают их. Синяки будут. — Прекрати бегать за Сейджуро, ты, нахалка, — кто бы говорил, — Серая мышка, думаешь ему есть до тебя дело, Куроко-чан, — ядовито произносит мою фамилию, коверкая интонацию и выделяя -чан, — Он любит только меня, тебе ничего не светит, — ударяет кулаком в живот, сдавленно выдыхаю, не смея произнести ни звука. Я не доставлю им такого удовольствия, — Чего молчишь, курица? Запомни, он мой, — удар приходится в область ребер, прямо под грудью, стискиваю зубы, не должна дать боли заполнить разум, жмурюсь. Держись, — Ты что не понимаешь, что он использует тебя? Ты не нужна ему! , — визжит мне в ухо. Я тяжело дышу, пытаясь привести дыхание в норму из-за боли. Смотрю на нее исподлобья. — О чем ты вообще говоришь? Он хоть знает тебя в лицо? Акаши-кун никогда бы не стал общаться с такими, как вы. Вы просто не достойны его. — Че сказала?! Меня с силой кидают в сторону подоконника. Ударяюсь о его край боком, жгучая боль пронзает это место. — Это ты не достойна Сейджи!!! Держись от него подальше, если не хочешь добавки, — они берут мой пиджак и топчут его ногам, в конце концов тянут друг на друга, рвут его по швам. И уходят. Я скручена на полу, боль не отпускает бок, надеюсь ничего не повреждено. Лежу так где-то с полчаса, приходя в себя и отпуская страх. Еле поднимаюсь и на ватных ногах иду в уборную, где пытаюсь привести себя в порядок. И вот я здесь. Я даже не могу вспомнить их лица. В ужасе смотрю на нее. Я не могу в это поверить. Это до смешного абсурдно и нереально. Но мне не до смеха. Я в растерянности и в бешенстве. Ее побили из-за меня? — Ты не виноват, Акаши-кун. Все в поряд… — О каком порядке ты говоришь? Твое тело в синяках. Тебя избили. А я в это время спокойно сидел в кабинете завуча. На том же этаже. Я просто не могу в это поверить. Тебя побили мои фанатки. Я же обещал, что буду приглядывать за тобой. И не справился, — запускаю руку в свои волосы и тяну их на себя. Отворачиваюсь. Мне стыдно перед ней. — Акаши-кун… Ее ладонь касается моего плеча, шеи. Она запускает ее в мои волосы и осторожно вынимает мою руку. И не отпускает. Я разворачиваюсь обратно. Она бросается ко мне и обнимает. Это ей нужна моя поддержка, а не наоборот. Какой я глупый. Тут же обнимаю ее в ответ. Замерзла. Глажу по спине и плечам, целую в макушку. Я больше не оставлю ее. Я буду всегда защищать ее. Дрожит. Быстро отстраняюсь, снимаю свой пиджак и надеваю на нее, доходит ей до середины бедер. Она тихо благодарит. Хочет что-то сказать, но я качаю головой. Я уже все решил. Хватаю ее за плечи, наклоняюсь, чтобы быть с ней на одном уровне, и смотрю в эти голубые глаза, которые пленили меня с первой секунды. Каким же я был глупцом. — Я этого так не оставлю. Они поплатятся за содеянное, во всех коридорах камеры, я узнаю, кто это был. Ты больше их не увидишь. С этого дня я буду постоянно с тобой. Буду рядом на переменах, мы с тобой учимся в одном классе, это не проблема. Каждый день я буду провожать тебя домой. Я буду защищать тебя. — Ты не обязан… — Еще как обязан, Тетсуя. Ведь ты мне нравишься. Очень нравишься. Считай, теперь это моя работа. Моя малая плата за то, что ты есть в моей жизни, — удивлена, действительно, ошарашена. Я даже немного напрягся. Но она улыбается. Тепло. Ее глаза блестят и искрятся счастьем. Она поддается вперед и касается моих губ своими. Легкое прикосновение, но я чувствую, как земля уходит из-под моих ног. Перехватываю инициативу, нежно обнимаю ее, чтобы не задеть больные места. Держит меня за плечи. Воздуха не хватает, как в сопливых романах, и мы отстраняемся. Она краснеет от своего порыва, и я не могу сдержать улыбку. Я счастлив. — Акаши-кун… — Сейджуро, — перебиваю ее, теперь только так, — Для тебя просто Сейджуро. End of flashback Стою перед большим зеркалом и осматриваю себя. Черные лакированные туфли, такого же цвета зауженные брюки идеально сидят, белоснежная рубашка заправлена в них, запонки, которые она подарила на наши 7 лет, на столе, пиджак висит на спинке стула сзади, бабочка у меня в руках. Вспоминая сейчас свое прошлое, еще раз задаю себе этот вопрос. Что есть победа для меня? — Эй, Акаши! Ты чего так долго? Скоро выезжаем. Торопись, или твою невесту украдут. Или не отдадут, только если за слишком круглую сумму, — Аомине врывается в комнату, за ним остальные. Все цокают. — Ты еще даже не одет? Мидорима подходит, берет бабочку из моих рук и завязывает мне. Аомине и Кисе хватают по одной запонке и разводят мои руки в сторону, застегивая. Мурасакибара уже держит пиджак и помогает его надеть. — Ну вот, другое дело, капитан! — Акаши-чи, ты просто улётно выглядишь! — Сегодня у стрельцов счастливый день. Все будет идеально. — Ака-чин, держи конфету напоследок. Улыбаюсь. Они все не меняются. А я и не хочу этого. Сегодня день моей свадьбы. В такие моменты всегда вспоминается прошлое, с чего все начиналось. Заглядывая сейчас назад, могу точно сказать, что моя жизнь поделена на два периода: до нее и с ней. Я ни о чем не жалею. Ни, когда провожал ее до дома в средней школе, ни, когда сделал все, чтобы выгнать трёх овец, навредивших моей в то время девушке. Не жалею, что поймал ее на катке, и мы потом вместе упали на лед. О всех носах (и не только), что я сломал зарвавшимся парням, посмевшим посягнуть на мою будущую невесту, я тем более не жалею. Как и о том, что поругался с отцом, после чего ушел из дома. Мы с ним не разговаривали 3 года, и он извинился, когда мы оповестили всех о свадьбе. Тогда он был против. Я обожаю ее. Спустя 8 лет я люблю ее еще сильней, чем спустя 7. Мы с ней ссоримся, ругаемся, бегаем друг за другом по нашему дому, но даже в такие моменты никто из нас не думает о разрыве и прочей дребедени, зная, что мы со всем справимся вместе. Как будто все было уготовлено нам судьбой. Или стариком Широганэ. Этот старый сводник также будет присутствовать на торжестве. Тренер тогда долго смеялся и все твердил, что знал, что все так и получится. И вот теперь я стою в ее бывшем доме, пытаюсь выкупить мою будущую жену. Моя жизнь так круто изменилась с ее появлением. Может это было не заметно в то время. Но я уже не мальчишка, я, глава моей пока еще маленькой семьи, точно знаю, жизнь до нее теряется в свете прожитых вместе с ней лет. Она стоит напротив меня. Красивая. В белом струящемся платье. Неотразимая. В белых туфлях на каблуке, в которых достает мне до носа. Бесподобная. Фата не дает увидеть родные идеальные черты лица. Любимая. В ее глазах отражается вся вселенная, они горят счастьем, предвкушением и любовью как и тогда. Как и всегда. Моя. В чем заключается моя победа? — Согласны ли вы, Акаши Сейджуро, взять в жены Куроко Тетсую? Ответ очевиден. — Естественно, я согласен. Моя победа — в ней.